Всё ради госпожи

      — Вот она, эта чертова башня, — заключил, выйдя из густых зарослей кустарника, и осмотрев возникшее перед небольшим отрядом сооружение, темноволосый, коротко стриженый эльф с широким шрамом поперек переносицы, одетый в кольчугу двойного плетения с кожаной жилеткой и черным дорожным плащом поверх, плотные узкие штаны и сапоги из мягкой кожи. Изящная, но в то же время грубая ладонь с длинными узкими пальцами легла на рукоять покоящегося в ножнах на поясе кривого меча и нервно ее сдавила. Похожим образом поступили и все остальные члены отряда, нервно и напряженно вглядываясь в двадцатипятиметровую башню из черного камня, возникшую здесь пару лет назад непонятным образом.       Никто не знает, кто и как ее построил без ведома хозяев здешних мест — эльфов; также никто не ведает, для чего ее возвели. Но за прошедшие с того момента два года по сему поводу накопилось немало легенд и слухов. Одни заставляли хохотать до потери пульса, другие леденили кровь в сосудах, но во всех фигурировала некая «хозяйка башни» — какая-то сущность в виде красивой девушки, обитающей в этом строении. Одни говорили, что она стережет некий клад, спрятанный на верхушке башни; другие утверждали, что она стережет покой своего возлюбленного, который там похоронен, но опять же — все слухи сводятся к тому, что эта «хозяйка» что-то стережет, и, если это действительно так, то неизвестно, как она отреагирует на внезапное вторжение. Поэтому напряжение буквально висело над небольшим эльфийским отрядом наемников, решивших проверить подлинность всех слухов про данную башню. Особенно их угнетала последняя услышанная ими история от одного из селян, охотившегося в этих местах. Он рассказал, что как-то встретил возле этой башни парочку вооруженных людей, решивших нанести визит внутрь с целью наживы. Он их предупредил насчет «хозяйки», но они не предали этому значения. Ночью же, когда он возвращался с охоты, он услышал с верхушки башни какие-то звуки: то ли стоны, то ли плач, а затем, подойдя ближе, увидел — благо луна светила тогда ярко — у основания башни два обгорелых истерзанных трупа.       — Шеадор, — обратилась к лидеру единственная девушка в отряде — не очень высоко роста русоволосая эльфийка, также облаченная в кольчугу и кожаный жилет. Правая ладонь беспокойно лежала на рукояти прямого полуторного меча, а левая сжимала деревянный тарч, покрашенный в темно-бордовый цвет и украшенный множеством узких черных полос, идущих по диагонали слева направо. — Как мы поступим? Может, все-таки плюнем на это все и просто уйдем? Мне как-то не по себе находиться рядом с этой башней.       — Поздно, Ильмета, — отрезал лидер группы. — Коль назвались грибами, так надо лезть в корзину. Тем более, что мы должны удостовериться, что эта башня не представляет никакой опасности для местных. Конечно, все их байки про эту «хозяйку» меня тоже довольно напрягают, ведь я даже представить не могу, что это может быть вообще за существо. Тем не менее, выбора нет — надо лезть. Если там будет что-то, с чем мы не сможем справиться, то мы без раздумий отступим. Согласны? — мужчина обернулся к товарищам по отряду. Шесть утвердительных кивков были достаточным ответом. Пора начинать действовать.

***

      Семеро наемников медленно и бесшумно продвигались вверх по каменной винтовой лестнице с перилами, украшенными очень тонкой и красивой резьбой в виде вьющихся побегов плюща. На лицах застыло напряжение — они боялись, что их услышали.       Подъем получился не очень удачным. Если при первоначальном осмотре стены строения показались отряду, уже давно приспособленному к быстрому проникновению, не особо тяжелым препятствием, то более детальный обзор выявил одно довольно прискорбное обстоятельство — черные стены были идеально гладкими, будто их полировали специально для недопущения подобных инцидентов. Поскольку особо видимых выступов или углублений видно не было, эльфы уже хотели было уходить, но тут один из них заметил-таки на высоте в десять метров от земли что-то похожее на бойницу. Уже хотели кидать туда «кошку», чтобы благополучно забраться внутрь, — все же летать никто из них пока не научился — но чутье Шеадора не подвело, и он сперва бросил туда небольшой камешек, размером где-то с перепелиное яйцо. Лица остроухих застыли в безмолвном шоке, а лидер лишь усмехнулся, когда в бойнице засияла огненно-рыжая вспышка, и камень в то же мгновение обратился в пыль.       Забросить осадный крюк получилось только с восьмого раза — еще шесть брошенных камней повторили судьбу первого, и только восьмой пролетел без повреждений, с гулким стуком ударившись то ли об пол, то ли об стену.       «Да что же это за тварь здесь живет? Зачем ей семь слоев защиты на такое окошко? Тем более, защиты магической! Судя по мощности, это, примерно, второй уровень, а это существо наложило семь таких заклятий. Это плохо…», — размышлял в своей голове глава отряда, взбираясь по веревке, привязанной к крюку. Сейчас он уже был готов согласиться со словами его коллеги и свалить отсюда к чертовой матери, но, увы. Сказанное не воротишь. Тем более, если он побежит, его не поймут свои. Все-таки лидер… Помотав головой, чтобы избавиться от этих позорных мыслей, эльф увидел, что уже добрался до «подоконника», поэтому моментально схватился за него и, подтянувшись, забрался внутрь. Конечно, меч, висевший на поясе, прилично шумел, что абсолютно не радовало его владельца, но, в конечном счете, он все-таки смог проникнуть внутрь без особого лязга и с минимальными неудобствами для себя. Следом тут же полез следующий эльф, затем еще один, и так далее. Замыкала цепочку остроухих вторженцев Ильмета. Ей пришлось тяжелее других — в отличие от своих товарищей, больше полагающихся на оружие, используемое двумя руками — двуручные и полуторные мечи, тяжелые секиры и луки — она использовала полуторный меч в комбинации со щитом. А последний весил довольно немало, из-за чего скорость ее подъема заметно отличалась от скорости других. Когда же она добралась до окна, то первым делом, чтобы успешно подтянуться и влезть в помещение, сняла со спины свой тарч и закинула его вперед себя. И сразу после этого поняла, насколько просчиталась — будь она где-нибудь в темных пещерах среди руин древних народов, то на такой шум сразу же сбежались бы все ближайшие «беспокойники». И хорошо, если бы просто зомби или скелеты, а не высшая нежить типа личей. Так что, как только она залезла внутрь, то напоролась на шесть негодующих взглядов, под давлением которых, уткнувшись взглядом в невидимый пол — настолько было темно внутри — наощупь нашла любимый треугольный щит, спасавший ее десятки раз, но в этот раз заставивший ее поставить жизни своих товарищей в опасное положение, и сразу приняла боевую стойку — мало ли что могло вылезти из темноты. Но ничего не последовало за поднятым шумом, так что, переждав пару минут в состоянии боевой готовности, воины, переглянувшись, направились вверх по лестнице.       Первые несколько минут вторгшиеся в башню не видели почти ничего — настолько густая тьма скрывалась внутри. Извне свет не проникал вовсе — окна (а их, помимо того, через которое отряд залез внутрь, по мере подъема насчиталось еще три) были оптически непроницаемы для света. Но потом глаза начали привыкать, и даже появилось впечатление, что появилось освещение, похожее на свет факелов или слабых магических кристаллов.       Каждый из отряда оглядывался по сторонам, постоянно ожидая какой-нибудь пакости: ложные ступеньки с кольями, смазанными ядом; падающие с потолка дротики; спрятанные в стенах заряженные арбалеты или луки, активируемые растяжкой и прочие «прелести» таинственных башен и замков, с которыми они уже когда-то успели познакомиться. Но, что было по мнению главы отряда странным, пока что ни одной ловушки они не обнаружили. На стенах висели только помещенные в какие-то простенькие рамы застекленные рамы странные картины, многие из которых были с обгорелыми краями. Выполнены они были, скорее всего, при помощи какой-то неизвестной ему магии — как бы искусны не были даже лучшие художники мира, они не смогли бы настолько четко изобразить все детали окружения на таких маленьких холстах — не больше ладони. Все эти работы, созданные неизвестной доселе магией, объединяло одно: на каждой была изображена человеческая девушка, около двадцати пяти лет на вид, с коротко подстриженными волосами цвета киновари и ярко-карими глазами. На лице что-то, напоминающее специальные приспособление, которое разработали эльфийские медики для тех, кто много времени проводит за книгами и читает даже ночью при тусклом свете свечей, в основном работников библиотек и архивов, так как у них за десятилетия, а то и столетия работы острота зрения падает настолько, что букв бывает уже не разобрать. Это приспособление, также надеваемое на лицо, позволяла эльфам с ослабшим зрением вновь видеть хорошо. Но откуда это устройство у человека?       Оглушительный в такой тяжелой тишине звон железа подобно раскату грома раздался позади строя и эхом разнесся по гигантской лестничной площадке. Воители, и так довольно встревоженные, хоть и вздрогнули, но сразу развернулись к потенциальному врагу лицом, дабы отразить внезапную атаку. Однако никто их не атаковал. Вместо этого…       — Ильмета! — вскричал один из наемников — высокий, с волосами цвета созревшей пшеницы, заплетенными в небольшой пучок, и с закрытым черной повязкой левым глазом, вооруженный длинным эльфийским составным луком и полуторным прямым мечом — и подбежал к боевой подруге. Эльфийка стояла на коленях, опираясь руками на ступеньку выше, и хватала воздух ртом как рыба, которую вытащили на берег. — Что с тобой, Ильмета?!       — Тяжело… дышать… — еле смогла произнести девушка, все еще пытаясь заглотить достаточно воздуха в легкие. Но не могла. В этой башне он был таким же тяжелым и спертым, как в древних склепах забытых королей прошлого. Светловолосый быстро осмотрелся и, перекинув руку воительницы через свое плечо, подтащил к расположенному на пару ступенек ниже окну. Та, как только возможность появилась, высунула голову наружу, с удовольствием вдыхая живительный свежий воздух.       Стальной лязг появился из ниоткуда так же стремительно и неуловимо, как и пропал. Все члены отряда снова приготовились к битве. Кроме единственной девушки. Она, будто ничего не замечая, продолжила стоять, высунув голову в окно. Но через пару мгновений упала на каменные ступени, заливая их хлещущей небольшими фонтанчиками из перерубленных артерий и вен кровью. Она лишилась головы мгновенно и безболезненно, скорее всего даже не успев толком понять, что произошло.       Второженцы не сразу поняли, что случилось, и тупо уставились на безголовое тело эльфийки. Но осознание пришло-таки. Вельдар — тот самый, кто помог добраться ей до окна, ставшего для нее смертельной ловушкой — выронил из рук меч, отчего тот протяжно зазвенел, когда сталь встретилась с камнем ступеней. А затем и сам рухнул на колени. Пелена потрясения замутнила его взор; дыхание затруднилось.       Чья-то ладонь легла на плечо, отчего воин вздрогнул, и обернулся. Взгляд уже прояснился, а, значит, основной шок от потери товарища и, в его случае, той, кого любил, уже прошел. Осознание того, что они еще, можно сказать, на поле боя, пересилило слабость, и остроухий, сжав пальцы на рукояти упавшего меча, поднялся, встретившись взглядом с лидером. Тот, едва улыбнувшись уголками губ, кивнул и, покрепче вцепившись в рукоять своего оружия, стал подниматься дальше. Остальные молча последовали за ним, зная, что лишние разговоры сейчас лишь усугубят положение и начисто убьют боевой дух.       Через какое-то время ступеньки закончились, и перед группой возникли массивные двустворчатые Металлические двери. Сложно было сказать, какой металл был использован для их изготовления, но внешне он напоминал обычную сталь. Но, учитывая странность этого места, можно было предположить абсолютно что угодно, вплоть до крашенного мифрила.       — Ну что, готовы? — тихо спросил Шеадор, убирая выбившуюся на глаза челку. Улыбнувшись, услышав за спиной дружное басистое «да», и при этом сжав челюсти сильнее из-за потери одного из ценных членов отряда, он скомандовал: «Вперед!», — и потянул за ручку одной из створок двери. Та с легким противным скрипом распахнулась, предоставив наемникам возможность проникнуть в то место, что было за ней скрыто.       Комната, в которой оказались «пришельцы» была довольно просторной, что, в принципе, особо удивительным не было — это была самая верхушка башни в форме четырехугольной пирамиды с широким основанием. В отличие от лестничной площадки эта комната была отлично освещена — в стенах и потолке виднелись десятки особых белых магических кристаллов-светильников, не дающих сплошной тени. Слева от входа располагался выступающий где-то на полтора метра балкон в виде простой открытой площадки без ограждений.       Интерьер помещения не отличался каким-то шиком, будучи даже аскетичным. Недалеко от правого края балкона находилась широкая кровать, предназначенная, видимо, для двух человек. В полуметре справа от нее — небольшая и простенькая деревянная тумбочка. На ее полированной поверхности стояли две кружки из материала, похожего на керамику. Единственными, можно сказать, украшениями здесь были развешенные на стенах обгорелые картины в застекленных рамках, как те, что уже встречались наемникам ранее. Шеадор передернул плечами, но тут же внушил себе, что все в порядке: из-за того, что стены и потолок были обсидианово-черного цвета, объем комнаты, в которой находился его отряд, визуально уменьшался, что послужило небольшому проявлению самой постыдной — как он сам считал — его черты, с которой даже не надо думать соваться в какие-нибудь древние руины и прочие подобные места — клаустрофобии.       Жестами отдав своим товарищам приказ осмотреть помещение, лидер группы подошел к самому подозрительному из всех элементов комнаты. Он был расположен прямо напротив балкона и представлял собой некий каменный постамент, от которого было видно только возвышающееся на тридцать сантиметров основание в виде — насколько смог предположить темноволосый — довольно большого прямоугольника. Остальная, главная его часть, была скрыта за тяжелым черным балдахином.       «Как будто в склеп попал…», — подумал эльф, когда услышал шаги позади себя. Но, разглядев подошедшего боковым зрением, успокоился и продолжил задумчиво пялиться на тяжелую ткань.       — Как думаешь, что скрыто за этими «шторками»? — произнес светловолосый воин. Его командир лишь пожал плечами.       — Как знать… Может артефакт какой, или что-нибудь еще магическое.       — Может быть там лежит заколдованная девушка, что ждет своего спасителя, дабы тот подарил ей поцелуй, что освободил бы ее от оков вечного сна, на который ее обрекло проклятие злой колдуньи? — в шутку предположил Вельдар, улыбнувшись своим словам. Его темноволосый товарищ и начальник тоже скривил губы в легкой усмешке, но через секунду тревожное выражение вернулось на его бледное лицо.       — Или труп в саркофаге, — мрачно закончил Шеадор, замечая, как сглотнул и вздрогнул при этом его друг. Впрочем, он не стал осуждать Вельдара. Ему и самому было довольно жутко даже просто находиться здесь, а уж что находилось за этим проклятым балдахином… Если бы такое сейчас было возможно, об этом глава эльфийского наемного отряда хотел бы думать в последнюю очередь.       — Откуда такой пессимизм? — раздался голос справа со спины и тяжелая рука воителя с хлопком опустилась на плечо командира. Хлопнувший был выше Шеадора на примерно на полголовы, более широкоплечий и мощный; светло-каштановые волосы собраны на затылке в аккуратный хвост, а взгляд светло-серых глаз был полон добродушия и заботы, но в то же время имел какой-то особый стержень, дававший понять, что этот здоровяк с добрыми глазами может с не менее доброй улыбкой на лице пару раз ударить обидчика лицом об стол, не давая тому времени ни на последующие издевки, ни на извинения. На нем была надета стальная кираса и специальная ламеллярная юбка, защищающая ноги примерно до колен. На голенях сидели стальные поножи, а предплечья защищали длинные наручи. Под доспехом сидела специальная стеганка длиной примерно до середины бедра. В руках он держал «Герду» — свою двуручную секиру, которая рубила всех его врагов в течение последних пятнадцати лет. Такое оружие и довольно тяжелый набор доспехов, которым этот воин пользовался, позволяло предполагать, что его положение во время боя — авангард. Из всех членов отряда он был, может быть, наименее пригоден для проведения скрытных операций, но вот в прямом бою на открытой местности был просто незаменим. — Мы с парнями осмотрели здесь все — даже под кроватью глянули! — но ничего подозрительного не нашли. А у вас тут что?       — Как видишь, Рельборн, ничего хорошего, — глухо отозвался снова провалившийся в пучины рассуждений лидер. Никаких идей по поводу того, что бы могло скрываться за плотным покровом балдахина не возникало. Кроме одной, притом очень навязчивой и преследующей его почти с тех самых пор, как только они проникли в башню. — Где остальные?       — Вышли на балкон, осмотреть окрестности. Хотя, я думаю, что это бесполезно — все равно вокруг на мили сплошные леса, — хмурясь, произнес Рельборн, закинув секиру на плечо. — Шеадор, что тебя беспокоит? Смерть Ильметы — да засияет ее душа звездой в ночном небе — потрясла нас всех, но я не думаю, что ты настолько сильно впал в депрессию из-за этого. Так почему ты стоишь мрачнее самой темной грозовой тучи? Того и гляди, так же молнии метать начнешь.       — Хорошо. — Командир повернулся к своим товарищам лицом. Брови сурово сведены к переносице, один глаз нервно подергивается. — Я думаю, что нам действительно надо было послушаться Ильмету — да засияет звездой нам ее душа с небосклона — и не лезть в эту треклятую башню. Меня пугает это место. У вас нет ощущения, будто вы попали в древний склеп? Лично я его испытываю все то время, что мы здесь. И мне это очень не нравится. Вы же тоже видели все эти обгорелые картины со странной девушкой, на них изображенной. Как по мне, это отличное доказательство того, что за этой тканью скрыт гроб или саркофаг с ее телом. Я предлагаю валить отсюда к чертовой матери, забыть про это проклятое место и больше о нем не вспоминать. Согласны?       — Чужаки.       Ледяной, как порыв ветра высоко в горах, голос словно бичом рассек гнетущую тишину, воцарившуюся буквально на пару минут, пока эльфы обдумывали выдвинутое командиром предложение. Остроухие вздрогнули. По телу каждого пробежала внешне незаметная, но отлично ощутимая волна дрожи, затронувшая каждый сантиметр кожи, начиная с макушки. В глазах появилась легкая пелена, а ноги и руки стали будто ватными. По щеке командира скатилась капля пота со лба, но он не мог не то, что утереть взмокший лоб — даже просто дышать было тяжело. Но все-таки природа воина смогла одержать победу над первобытным чувством, причем, судя по нормализовавшемуся темпу дыхания, остальные двое тоже побороли страх. Так что разворот и перестройка в боевое положение прошла довольно быстро: Вельдар переместился назад и уже успел положить стрелу на тетиву своего составного лука, а Шеадор и Рельборн закрыли его своими телами, также приготовив к бою свое оружие. Однако противник на этот раз оказался крайне необычным.       Напротив них, буквально в паре метров, стояла девушка. Нет, скорее девочка. На вид ей было примерно лет десять-двенадцать. Ростом не выше полутора метров. Длинные прямые волосы цвета вечно заснеженных горных вершин, глаза цвета ясного полуденного неба. По бокам головы, чуть выше кончиков ушей, торчали два изогнутых кверху рога того же цвета, что и волосы, а из-за спины выглядывали два оперенных белоснежных крыла. Пальцы оканчивались довольно длинными ногтями, видимо, покрашенными в белый. На ней было надето простенькое платье черного цвета, резко контрастировавшее с белоснежным цветом волос и крыльев. Из-под подола выглядывал пушистый шарообразный кончик хвоста. Кончики пальцев правой руки были измазаны чем-то красным, и глава отряда сразу направил взгляд ей за спину, на балкон. Страшная теория, возникшая в его голове за секунду, подтвердилась — остальные ребята лежали там со вскрытым горлом, заливая балкон кровью.       «Какого черта?! Почему не было сигнала тревоги?! Дальверилл же был заклинателем, как он не заметил угрозу? Или…», — к горлу темноволосого подступил ком. Единственный случай, в котором эльфийская и магическая реакция его ныне покойных товарищей могла подвести, это когда атакующий превосходит ее настолько, что либо его не замечают вовсе, либо замечают слишком поздно. А значит, перед ними сейчас стоит, наверное, самый опасный враг за все время их работы. И другие эльфы тоже это осознавали; будучи взведенными до предела, они сжимали оружие так сильно, насколько могли.       — Что вы забыли в нашей траурной башне, остроухие? — голос, казалось, возник из ниоткуда, прямо в их головах, да и отличался от голоса той девочки, что сейчас безмолвно стояла перед ними, прожигая их холодным взглядом синих глаз. Он явно принадлежал кому-то старше ее и поначалу казался спокойным, однако вторженцы ощутили под этим показным спокойствием закипающую ярость и кровожадность. Взгляды наемников бегали по комнате в надежде определить источник этого голоса, но, когда никого другого не было обнаружено, лица всех троих исказила гримаса ужала. Единственное место, в котором они сомневались здесь, был постамент за балдахином.       — Так вы и есть «хозяйки башни»? — только и смог прошептать командир наемников, отряд которого попал в смертельную западню. Со стороны беловолосой девицы последовал подтверждающий кивок. Она ничего не говорила. Лишь рассматривала нарушителей, наклоняя голову то влево, то вправо, как ребенок, схвативший насекомое, которое раньше не видел, и теперь изучающий его. А может, она думала, как лучше ей уничтожить назойливых остроухих.       Вне зависимости от того, какую цель она преследовала, Шеадору крайне не нравилось их нынешнее положение. Осознание того, что, если он ничего не предпримет, то все его друзья, и он в том числе, умрут, стальными когтями терзало его, как лидера этого отряда. И тут родилась идея. Конечно, скорее всего бесполезная, но не такая бредовая, как прорываться силой.       — Мы пришли сюда не для того, чтобы грабить вас, — собравшись с духом, громко и четко ответил он на заданный ранее вопрос, хоть и немного косвенно. Он не считал переговоры своей стихией, но тем не менее, как только он начал отвечать, состояние сразу начало улучшаться. Может быть, это было следствием того, что он все-таки предпринял попытки спасти остатки отряда, а не стал дожидаться смерти. Все-таки попытаться выкрутиться с помощью языка — не самая плохая идея в такой сложной ситуации, если не самая лучшая. Попытаться атаковать равноценно самоубийству, так что остаются только слова. Тем более, что эти «хозяйки» ведут себя как разумные создания, следовательно с ними можно договориться.       — Еще скажи, что вы просто на чай зашли, — каждое слово, раздавшееся в головах эльфов, было пропитано, казалось бы, смертельной дозой сарказма; при этом его раздражение намного выросло. Очень плохо. Казалось, что та, что скрывается за балдахином, жаждет лишь одного — смерти потревоживших ее существ. — Все эльфы, что приходили сюда до вас, искали здесь лишь наживу и пытались осквернить могилу госпожи! Думаешь, после этого я поверю твоим словам, что ты и твои прихвостни, мол, мимо проходили?!       Переговорщик сглотнул. Запахло жареным.       — Я не говорил, что мы проходили мимо. Мы пришли, чтобы узнать, кто и зачем воздвиг эту башню. Среди народа ходит множество слухов об этом месте, а также на почве этих слухов возникают волнения. Из-за этого нас наняли, дабы разобраться, что тут происходит. Мы наемники, а не грабители! Нам не было бы смысла ничего красть у вас, клянусь!       Повисла страшная тишина, в которой каждый мог отчетливо расслышать стук своего сердца. Ее тревожные объятия сдавливали сознание, порождая все новые и новые порции страха. Ведь, если ничего не удастся — они все отправятся вслед за своими товарищами. С одной стороны, конечно, неплохо, но с другой так рано никто не хотел умирать — все-таки ни один из них даже до сотни лет еще не дожил.       Крылатая девочка, доселе неподвижно стоящая напротив оставшихся в живых наемников, едва заметно сорвалась с места и в следующий миг появилась прямо перед переговорщиком, глядя тому прямо в глаза, что было несколько сложно в ее положении — эльф был выше ее примерно на полторы головы. От взгляда этих похожих на два осколка неба глаз мужчине было не по себе. Синие глаза будто пытались залезть к нему в душу и разум, прочесть там то, что необходимо. Так прошла минута, которую Шеадор впоследствии будет считать одной из самых мучительных и страшных в его жизни.       — Госпожа Тору, он не лжет.       Эти слова произвели на отряд, уже приготовившийся отдать жизнь, впечатление, будто на них вылили ушат ледяной воды. Хотя по тону голоса невозможно было узнать наверняка, но, видимо, эта белокрылая девочка перестала считать их врагами. Значит, ей удалось рассмотреть что-то в глазах темноволосого остроухого. Подумав об этом, лидер группы мысленно воздал молитву всем богам, которых знал, даже — будь они неладны — тем проклятым Шести Богам, которым поклоняются люди враждебной людской страны. Если она не считает их врагами, то, возможно, сможет повлиять и на свою… ну, наверное, подругу. Сама же вторая хозяйка, видимо, впала в такое сильное замешательство, что среагировала только по прошествии еще двух жутких минут тишины.       — Канна, ты уверена? — недоверчиво, с легкой дрожью в голосе отозвалась та, кого назвали Тору. Причем на этот раз ее голос раздался не в головах вторженцев, а донесся из-за балдахина, подтверждая догадки о местонахождении второй хозяйки башни.       — Да. Эти эльфы говорят правду. Видимо, их действительно наняли местные деревенские жители, опасающиеся нашей башни. Или же они узнали о тех двоих, что были до них, и решили проверить. Но в любом случае никаких корыстных целей — в частности грабежа — они не преследовали. — Холод, который сквозил от ее слов ранее, особенно при первой встрече, казалось, начал понемногу растворяться, заменяясь более теплым дружелюбным тоном.       Трое воинов, уже не скрывая радости, медленно выдохнули, позволяя себе немного расслабиться. Теперь, когда синеглазое крылатое чудо вынесло оправдательный вердикт в адрес их, обвиняемых, командир наемников мог с полной уверенностью заявить — это победа. А значит, если на них вдруг не обвалится эта крыша или не нападет какой-нибудь дракон, то сегодня они точно не умрут.       — Ну… Раз ты так считаешь…       На постаменте послышался легкий шорох, после чего загадочная Тору явила себя, выйдя из-за балдахина. Среднего (по человеческим меркам) роста красивая девушка примерно лет двадцати на вид. Длинные волосы медного цвета, убранные на затылке в два высоких хвоста; прямая челка, скрывающая лоб и чуть залезающая на янтарного цвета глаза с вертикальными щелевидными зрачками; очень светлая, даже бледная кожа, с которой резко контрастировали большие темные круги под глазами; тонкие губы, сейчас сложенные в суровую прямую линию. На ней сидело, великолепно подчеркивая все прелести фигуры, безрукавое черное платье с длинным подолом, перевязанное под грудью такого же цвета атласной лентой, завязанной на спине в бант. На ногах — изящные черные сандалии. Руки скрыты под тонкими перчатками в цвет платью и сандалиям. На правом запястье сидел антрацитового цвета браслет. И, также как и Канна, она не была ни человеком, ни эльфом: по бокам головы росли тонкие раздвоенные рога, а из-под юбки платья выглядывал массивный и толстый чешуйчатый зеленый хвост, как у ящеров.       Окинув непрошенных гостей далеко не теплым, даже угрожающим взглядом, девушка прошла мимо них к беловолосой.       — Ну что, есть какие-нибудь результаты?       Канна только покачала головой. Выражение ее лица сменилось с безразличного на отражающее великую печаль.       — Сожалею, госпожа Тору. Я пыталась проникнуть к одному из лучших эльфийских заклинателей, вроде как способному использовать ранговую магию необходимого уровня, но он меня разоблачил и сразу же атаковал. Мне пришлось отступить и искать в другом месте. Также я искала других заклинателей, владеющих таким заклинанием, но поиск не дал результатов. Они говорили, что данная магия относится к классу «божественной магии», и ее могут использовать только самые искусные и талантливые из жрецов. Такие имеются в крайне небольших количествах в землях людей, что лежат за эльфийскими лесами на севере. Если мне не изменяет память, то сообщивший мне это маг говорил о не более чем пяти таких людях. Тогда я поняла, что тот эльф не смог бы нам помочь, даже если бы захотел. Госпожа, а кто-нибудь из драконов может владеть таким заклинанием? Ведь, если бы мы могли…       — Нет! — резкий отказ рыжеволосой ввел в ступор девочку. — Канна, все драконы, способные использовать эту магию, давно сгорели в огнях войны. Точнее, почти все… Остался только один такой дракон, но я… Я не смогу попросить его об этом. Он слишком консервативен в отношении подобного. А еще я точно не знаю, где он находится. По слухам, он живет в городе, вечно парящем над океаном из песка, но где это — я не имею не малейшего понятия. Кроме того… — она потупила взгляд, опустив его в пол. — Хоть драконы и заключили мир тогда, чтобы бороться с теми ужасными созданиями, тот дракон — бывший лидер фракции Гармонии. Я просто не смогу его попросить о таком…       Взор янтарных глаз помутнился, затмился влажной пеленой. Пару раз дернулись плечи. Собеседница рыжеволосой, заметив это, быстрым шагом подошла к ней и, не проронив ни слова, обняла ее за талию. На лице той появилась едва заметная печальная улыбка, и она приобняла девочку за талию одной рукой, а вторую по-матерински положила на макушку и стала гладить.       — Ничего, госпожа Тору! Мы найдем нужного человека. Я не сомневаюсь в этом, — тихо проговорила девочка на первый взгляд своим обычным голосом, но чуткие эльфийские уши уловили в нем слабые, но давящие нотки отчаяния.       «Хм… О чем конкретно они говорят, хотелось бы мне знать. Вроде что-то про магию. В этом я более-менее хорошо разбираюсь, так что надо подумать, — в голове Шеадора развернулся монолог, задачей которого был анализ всего сказанного ранее, а результатом должны быть идеи и мысли, на которые можно будет безопасно опираться в ближайшем будущем. — Жаль, что они не уточнили в диалоге ранг магии. Так было бы намного проще понять, о каком конкретно заклинании идет речь. Но, раз они обратились сначала к магам из Совета Магистров, то, думаю, ее ранг не ниже четвертого. Однако… Меня как-то напрягает то, что, по словам этой Канны, только двое могут использовать такое заклинание. Может, она имела в виду… Да ну, бред какой-то! Не может быть у людей двух магов, способных на магию шестого ранга! Или же они имеют в виду не ранг, а свойства! Хм… «Божественная магия», значит… Стоп. Неужели они…»       Эта догадка поразила командира наемников, как молния поражает одинокое дерево посреди поля. Ведь, если сопоставить все факты, то получается, что только этот вариант способен объяснить такое количество человек, владеющих этой магией. Конечно, первоисточник — тот, от кого белокрылая узнала все это, — мог не знать о других, но этих двух Шеадор примерно представлял. Один из этих людей работал на проклятых церковных фанатиков. Если правильно его называть человеком, конечно…       — Простите, что прерываю вас, госпожа Тору, госпожа Канна, но могу я кое-что спросить у вас?       — Чего тебе, эльф? — яростный взгляд янтарных глаз метнулся на лидера отряда, отчего тот невольно вздрогнул и на миг даже пожалел о том, что открыл рот. Но все же продолжил говорить.       — Услышав ваш разговор, я задался вопросом. Вы ищите человека, способного на божественную магию пятого ранга «Поднятие мертвого»?       Две пары глаз с удивлением и даже испугом глянули на остроухого, и тот понял, что попал в яблочко. Только теперь он оказался в весьма трудном положении: первичный испуг сменился интересом и, самое главное, что смог уловить эльф, надеждой. Только…       «Они меня что, специально так проверяют, прожигая глазами?! Если отведу взгляд — меня, Вельдара и Рельборна просто убьют. Боги, за что мне это?!»       Игра в гляделки все продолжалась. Основной напор из дам оказывала Тору, которая невзлюбила «наглых остроухих, посмевших потревожить покой госпожи» с первой секунды. И даже теперь, когда ее подруга подтвердила, что отряд Шеадора ничего плохого не имел в своих целях, когда проникал в башню, отношение к наемникам у нее не потеплело ни на десятую долю градуса. Поэтому темноволосый решил играть до последнего, поставив на кон все. Тем более смотреть, не отводя взгляд ни на мгновенье, он умел — не зря же в отряде он занимал пост снайпера. И, несмотря на то, что эта игра в гляделки оказалась самой долгой и самой сложной в его практике, — десять минут, не моргая и не отводя взгляд, смотреть в глаза, пусть и довольно агрессивно настроенной, но от этого не менее красивой девушке с шикарной фигурой — он одержал в ней победу. Тору отвела глаза первой, явно смутившись своего проигрыша.       — Ладно, эльфы. Вы меня убедили, — устало выдохнув, уже намного более теплым голосом сообщила троице остроухих девушка с чешуйчатым хвостом и тут же добавила:       — Простите меня. Окунувшись в наше горе, я совсем забыла об этикете, — произнесла она, виновато уставившись в пол. Причем это выглядело примерно так же, как извинялись служанки одного из их бывших клиентов, какого-то графа, имя которого даже с эльфийской долгой памятью скорее всего канет в Лету.       — Эм… э… — сказать, что мужчины были удивлены, — но сказать ничего. Все-таки не каждый раз та, кто так яростно желала твоей смерти, извиняется за свое неподобающее поведение. Увидев их недоумевающие лица, девушки переглянулись и прыснули, прикрыв рты ладошками. Однако это продолжалось недолго, и вскоре рыжеволосая снова стала такой, какой была десять минут назад, только без жажды убийства.       — Итак, эльф. Во-первых, представься, — голос второй хозяйки башни приобрел деловой тон, на что командир наемников лишь усмехнулся.       — Мое имя Шеадор.       — Хорошо. Итак, Шеадор, ты правильно догадался. Нам необходим заклинатель, обладающий магией пятого ранга «Поднятие мертвого». Ты знаешь что-нибудь о таких людях? Где их можно найти? И согласятся ли они помогать нам с Канной?       — Хм… — командир задумчиво поскреб подбородок. — Для начала скажу, что эта магия очень редкая, во-первых, из-за свой божественной специфики и, во-вторых, из-за ее уровня. Согласитесь, лишь единицы способны использовать магию пятого уровня, а заклинания на уровень выше подвластны пока что, пожалуй, только одному человеку. Но он не владеет заклинанием воскрешения, так как не владеет «божественной магией».       Далее. Я знаю лишь троих, кто может или мог использовать такое заклинание. Правда, только по слухам. Первый, а точнее первая, — одна из так называемых «искателей приключений» одного из королевств за северным лесом. Она довольно известна во всех странах людей на севере. Вторая — жрица одного из королевств к западу от враждующей с нами страны. Но, насколько я слышал, она уже мертва. И третий — один из членов сильнейшего элитного отряда наших врагов-церковников. Но я не думаю, что они согласятся. По крайней мере, последние точно предпочтут истыкать вас всеми острыми железками, какие попадут под руку. Они не терпят полулюдей. И нас тоже.       — Мы с Канной не полулюди, — покачала головой Тору. И, напоровшись на скептический взгляд остроухой троицы, лишь вздохнула с интонацией, мол, что с них взять. — Сколько лететь до того враждебного королевства людей, о котором ты говорил?       Темноволосому, да и не только ему, показалось, что он ослышался. Она только что сказала…       — Лететь? — недоверчиво переспросил он. Рыжая уставилась на него, недоумевая, почему он переспрашивает, но через пару секунд хлопнула себя по лбу, будто осознав что-то важное.       — Ладно, немного перефразирую. Сколько времени займет до туда путешествие верхом, при условии, что лошадь будет идти галопом и сменяться через каждые три-четыре мили?       — Примерно семьдесят два часа без учета задержек на отдых, — отчеканил воин. — Но у нас нет возможности менять лошадей через такое расстояние. Если бы ты была королевским или военным гонцом, то в таком случае, пожалуй, это было бы реальным. Но так тебе никто не даст лошадь, если ты загонишь свою до смерти.       Та только фыркнула.       — Канна, останься в башне и присмотри за госпожой. И помоги этим недотепам выбраться наружу — они уже потеряли одного из своих в оконных ловушках. А я, пожалуй, наведаюсь к людям. Если что — свяжись с Фафниром или Люкой. Я вернусь, как только разузнаю все, что необходимо.       Приятная легкая улыбка подобно солнцу, пробившемуся сквозь осенние заслоны туч, озарила лицо рыжеволосой девушки, и она, игриво хихикая и что-то бормоча себе под нос, понеслась к балкону. Через пару секунд ее тело предалось свободному падению с двадцатипятиметровой высоты. Наемники в ужасе вскрикнули и машинально побежали к балкону, но громкие хлопки снаружи заставили их передумать и остаться на месте. Через несколько мгновений ужас снова исказил их лица: перед балконом возникла голова дракона. Зеленая чешуя; большие раздвоенные рога; хищный взгляд янтарных глаз размером с большую тарелку; пасть, усеянная рядами острейших клыков. Дракон несколько секунд смотрел внутрь комнаты, после чего, взмахивая крыльями, начал подниматься по спирали вверх. Набрав нужную высоту, ящер издал леденящий душу утробный рев и пустился на север, подгоняемый попутным ветром.