Ты мне безразличен.

POV Гилберт. Проснувшись утром с рыжими прядями волос на лице, я самодовольно улыбнулся и аккуратно встал с кровати, чтобы не потревожить свою Морковку. Сложно передать то, что творилось у меня внутри. Боль, перекрываемая счастьем. Абсолютно новое ощущение.       Кое-как оторвав взгляд от своего спящего источника счастья, я ушёл на кухню заниматься домашними делами. Мысли были заняты вчерашним днём, и в голове обитало много вопросов. Достаточно ли сильно я врезал Билли? Что он передал Катбертам, и как мне это выяснить? Не будут ли родители Энн настроены против меня? Как скоро они придут за ней?       Мучительные размышления прервал любимый голос, доносящийся из гостинной. — Ги-и-илберт? — протяжно позвала меня Морковка, и через две секунды я уже был рядом с ней. — Доброе утро, солнышко, — я обнял её со спины и чмокнул в макушку.       Я ожидал от Энн хоть какого-то знака внимания, но она молчала и грустно, может даже злобно, вглядывалась куда-то. Меня это насторожило. — Что случилось? — спросил я серьёзным тоном. — Я похожа на чучело! — с такой же серьёзностью ответила младшая Катберт, и до меня наконец дошло. Она рассматривала своё отражение в зеркале и будто бы хотела закидать его кирпичами. Моя настороженность мигом улетучилась, и я звонко засмеялся. Впервые за несколько недель, кстати. — Милая, ты не права, — сквозь смех проговорил я, после чего Энн треснула меня кулаком в плечо. — Блайт, ты слепой? Моя голова на тыкву похожа, а синяки на ногах прям под цвет твоего дурацкого свитера! — А свитер то чем провинился, тыковка моя? — я всё ещё не мог перестать смеяться. — Гилберт, ты дурак! Морковка вырвалась из моих объятий и хотела было нанести ещё один удар, как вдруг со стороны прихожей послышался настойчивый стук в дверь. — Это за мной, да? Что делать? — испуганно спросила моя девушка. — Беги в спальню и спи, — спокойно и с улыбкой проговорил я, а у самого сердце в пятки ушло.       Я проследовал к двери, мысленно успокаивая себя тем, что меня вряд ли убьют, пока не выслушают. Глубоко вздохнув, я уверенно распахнул перед собой дверь и увидел на пороге работника Катбертов, Джерри. Страх как рукой сняло. — Добрый день, Гилберт, — спокойно начал парень. — Я пришёл за Энн. Она в порядке? — Привет, Джерри. С ней всё хорошо, правда она ещё спит. Мне разбудить? — О, нет-нет, не стоит. Тогда, эм… Я зайду позже. — Билли заходил вчера к вам? Что он сказал? — резко спросил я, так как сгорал от любопытства. — Рассказал, как всё было, — пожал плечами Джерри. — Что Энн пошла в лес и, засмотревшись по сторонам, подвернула ногу. Потом она звала на помощь, так как идти ей было больно, и ты её услышал. Затем вас заметил Билли, проходивший мимо, и вы вместе отнесли Энн к тебе домой. — Пока верно. А дальше? — Окей, возможно, Эндрюс не так уж и глуп. — Дальше Энн сказала, что ей нехорошо, и вырубилась. А ты попросил Билли передать Мистеру и Мисс Катберт, что Энн сегодня беспокоить нельзя, и что ты о ней позаботишься. Я, если честно, не ожидал, что они воспримут это так спокойно… — Да, Джерри, я тоже, — похоже, расположения родителей моей любимой долго завоёвывать не придётся. — В общем, в Зелёных крышах возникли неотложные дела, и меня попросили забрать Энн. Но раз она ещё спит, то я приду через пару часов. — Не беспокойся, я сам её приведу. Что тебе туда-сюда бегать? — Merci beaucoup! — улыбнулся парень. — Ой, чуть не забыл, — он протянул мне красивый переливающийся конверт. — Старшая дочь Гиллисов просила передать тебе… — Хорошо, спасибо, — больно было услышать эту фамилию, однако.       Как только Джерри ушёл, я закрыл дверь, и хрустальным взглядом уставился на конверт.

«Гилберту Блайту от Руби Гиллис.»

      Ко мне подбежала Энн, говоря что-то о том, как она рада, что её не забрали. Потом она посмотрела на конверт, на моё лицо, испуганно взяла меня за трясущиеся руки и отвела в гостинную.       Я держал в руках письмо и не понимал, что происходит. Кажется, около пяти минут я просто не шевелился и смотрел на конверт. Энн всячески пыталась привести меня в чувство, хоть и сама находилась в неподдельном шоке от происходящего. — Гилберт? Хватит меня пугать! — кричала мне Морковка, и я почувствовал, что она начинает плакать. — Прости… — Я аккуратно заправил ей волосы за ухо и смахнул с её щеки первую слезинку. — Я не хотел… — Да, я знаю, — кивнула Энн. — Давай просто прочитаем его, хорошо? — Только сидя. Я всё ещё боюсь за тебя…       Мы сели на диван, и я накрыл Энн пледом, так как мне показалось, что она значительно похолодела. Аккуратно и медленно я вскрывал этот перламутровый конверт, попутно пытаясь собраться с мыслями. Что я ожидал в нём увидеть? Рубинка мертва, значит письмо написано задним числом. Но что такого она не успела или не смогла сказать мне при жизни?       В голове творился переполох, но я продолжал вскрывать конверт. Вытащив белый лист, я развернул его и увидел до боли знакомый почерк. Ну зачем она это сделала? Моё любопытство оказалось намного сильнее боли, и я начал читать письмо. Причём вслух. Я не смог бы скрыть его от Энн, да и с ней любая боль переносилась легче…

Дорогой Гилберт, Не пугайся, это я, твоя Рубинка. Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет, и мне больше не больно. Думаю, это замечательно. Прости меня, милый, но я не могла не написать тебе напоследок…

      Я читал медленно, а голос дрожал от боли и нахлынувших воспоминаний. Я вспомнил её лицо, ямочки на щеках и интонацию. Она просила меня не плакать, но в этот момент я понял, что вряд ли смогу сдержать данное обещание.

Даже не знаю, с чего начать. Я искренне надеюсь, что мои похороны прошли красиво. Тщеславно, да, но разве сейчас меня может это волновать?

      Нет, не может, Руби, ты права… Перед глазами возникла картинка из прошлого, когда она рассказывала мне о том, какое хочет иметь платье, какие туфли, когда настанет тот самый день… Я сжал руки в кулаки, потому что больше не мог сдерживать себя. Письмо упало на пол, а из глаз потоком хлынули слёзы. Все эмоции, которые я так старательно подавлял и прятал, вырвались наружу. Будто внутри меня взорвалась атомная бомба. — Гилберт Джон Блайт, остановись! — услышал я любимый голос за пеленой собственных слёз. Энн попыталась разжать мои руки, но у неё не вышло. Я слишком долго держал всё в себе… — ГИЛ, НУ ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! — буквально закричала моя девушка, после чего во мне проснулось новое чувство.       Меня будто бы ударило током. Я открыл глаза, разжал руки и посмотрел на Энн. В её заплаканных глазах я увидел невероятный страх, после чего я почувствовал себя самым ужасным человеком на этом свете. Я обещал оберегать её, а сейчас чуть не свёл с ума. Моя совесть начала разъедать меня изнутри ещё хлеще, чем боль. — Прости меня, милая. Мне очень стыдно… — Ничего страшного, — дрожащим голосом произнесла Энн и крепко обняла меня. — Я понимаю тебя… Но ты очень сильно меня напугал, и у тебя ладони в крови. — Я в порядке, не переживай, — я достал платок и обмотал им свои руки. — Нет, Гилберт, не в порядке. Уж я то знаю. — Я должен дочитать письмо… Но я не могу. — Давай я, ладно? Только обещай, что будешь держать себя в руках, прошу. — Обещаю. Впредь подобное никогда не повторится.       Около минуты мы молча смотрели друг другу в глаза, затем Энн подняла лист с пола и тихо начала читать.

Скорее всего, я поступаю жестоко, и мне стоило бы просто уйти, но я должна сказать тебе несколько важных вещей.

Гилберт… Я знаю, что тебе сейчас больно, но помни, что я безгранично тебе благодарна. Ты стал для меня самым лучшим другом, я нуждалась в тебе больше, чем в ком-либо другом. Ты необыкновенный человек, и я правда очень тебя люблю. Не знаю, на что были бы похожи мои последние недели жизни без тебя, самого доброго, честного и искреннего. Вероятно, я бы просто сошла с ума…

      Энн читала выразительно, но голос её дрожал. Ей тоже было тяжело, но мы не могли не закончить начатое. Слова Рубинки заставили меня улыбаться сквозь слёзы. Было больно, но уже не так, как раньше. Я взял Энн за свободную руку и кивнул в знак того, что она может продолжать.

Гилби, ты знаешь, что я желаю тебе счастья. Настоящего счастья, которого ты заслуживаешь. А также я знаю, кто может тебя им обеспечить. И ты понимаешь, к чему я клоню.

      Я, разумеется, сразу понял, что речь идёт о рыжеволосой девушке, сидящей слева от меня. А вот она вопросительно уставилась на меня, не особо соображая, что именно имела в виду Рубинка. — Это она о тебе, — улыбнувшись, объяснил я Морковке, чем ввёл её в небольшой ступор. — Серьёзно? То есть Руби… — Хотела, чтобы мы были вместе, да. Энн почему-то не обрадовалась этому факту, а, наоборот, это будто её огорчило. Как только я приготовился задать ей вопрос, она резко продолжила читать.

Я не могу оставить тебя, не убедившись в том, что ты поступишь правильно. Гилберт, прошу, ради меня, помирись с Энн. Я знаю, вы нужны друг другу. Пусть эта просьба будет последним добрым делом в моей жизни.

      Сделано, Рубинка. Надеюсь, теперь ты довольна. Я чмокнул всё ещё ошарашенную Энн в щёчку, и в этот момент осознал, что я наконец успокоился. Слёзы больше не текли, и на душе становилось легче.

У меня есть ещё несколько слов. Пожалуйста, передай моей семье, что я безумно их люблю, и мне очень жаль, что им пришлось столько вытерпеть из-за меня. Передай Энн, что я всё понимаю и не держу на неё зла. Пусть она не винит себя ни в чём, я бы тоже вела себя так же. В общем, она поймёт, о чём я.

      После этих слов Энн снова начала плакать. Будто ей стало очень стыдно. — Милая, что произошло? О чём говорит Рубинка? — Можно я не буду тебе говорить, пожалуйста? Самое главное, что она на меня не обижается… — Если так тебе будет легче, можешь не рассказывать. Только, будь добра, не плачь. Видишь, даже я уже успокоился.       Энн кивнула, вытерла глаза и принялась дочитывать письмо.

Мне уже пора… Нас ждут разные пути, Гилби, но я хочу, чтобы ты вспоминал обо мне, потому что я тебя никогда не забуду. И буду следить за тобой со своего белого облака, где всё всегда будет хорошо. И я не хочу, чтобы ты плакал, помнишь? Пожалуйста, наслаждайся этим миром и не упускай моментов. А я отправляюсь в вечность… Береги себя, Твоя Рубинка

— Какие красивые слова… Обещаю беречь его, Руби. — сказала Энн, подняв голову к небу. — Спасибо тебе за всё, — произнёс я, так же обращаясь к небу. — Давай сходим к ней вечером? — Обязательно.       Примерно 5 минут мы с Энн сидели молча, погрузившись каждый в свои мысли. Я понял, что Рубинка права. Я должен наслаждаться каждым моментом этой жизни, иначе ничего не будет иметь смысла. Нужно отпускать прошлое, но помнить его. Я никогда не забуду Руби, никогда не забуду своего отца. Они всегда будут жить у меня в сердце, но мне уже не будет больно. Я счастлив, что они были в моей жизни, и мы ещё обязательно встретимся, когда придёт моё время покинуть этот мир.       А сейчас моё место здесь, с моей любимой девушкой. Мы нужны друг другу, и я тоже это знаю. — Энн? — неожиданно прервал я нашу длительную тишину. — Да? — Ты же знаешь, что у меня нет никого, дороже тебя? — Знаю, — улыбнулась мне рыжеволосая. — И ты останешься со мной навсегда? — осторожно спросил я, понимая, что никогда ранее не задавал никому более серьёзного вопроса. — Останусь. До самой последней секунды.       Моё сердце бешено забилось, и я осознал, что абсолютно счастлив. Мне кажется, Энн почувствовала то же самое. Она улыбнулась и приблизилась ко мне, чтобы поцеловать.       Почему-то именно в этот момент мне захотелось услышать её смех, и я, обломав все её планы, начал её щикотать. — Ай, перестань! — визжала Энн сквозь звонкий хохот. — Ты издеваешься?! — Да. Привыкай, будущая Миссис Блайт, — я повалил её на диван и, перестав её мучить, наконец поцеловал. — Ну всё, Мистер Блайт, я ухожу от тебя, — произнесла Энн сквозь поцелуй. — В смысле? — я отстранился и недоумённо уставился на неё. — Дома меня ждут, дурашка, — улыбнулась девушка и скинула меня на пол. — А это месть! Будешь знать, какого меня мучить.       Смеясь, я поднялся на ноги, прижал к себе Энн и произнёс, глядя сверху вниз: — Это война. И тебе в ней не победить. — Пфф. Ты вообще мне безразличен! — гордо посмотрев на меня, сказала Морковка фразу из прошлого, разбившую моё сердце. Только вот я учусь на своих ошибках, и второй раз точно не куплюсь на этот бред. — Ну, раз так, то я пожалуй пойду пообнимаю Джози Пай, вместо тебя, — саркастически произнёс я. — Ага, давай, беги. — Ещё более язвительно ответила Энн, и от этой интонации мы вдвоём начали умирать со смеху.       Отныне моя рыжеволосая мечта будет самой счастливой. И ни одна глупая фраза не сможет помешать этому. Конец POV Гилберт.