Ты мне безразличен.

POV Гилберт. На поминках Рубинки я стоял в самом углу комнаты и наблюдал за девушкой, которая уже давно завоевала моё сердце окончательно и бесповоротно. Я мысленно просил, чтобы она подошла ко мне и сказала хоть одно слово, чтобы просто посмотрела в мои глаза. И она это поняла, представляете? Моя рыжеволосая мечта крепко обняла меня. Именно в тот момент я впервые почувствовал её любовь ко мне. Не могу передать словами, насколько сильно мне это было нужно. Огорчало лишь то, что вокруг были люди, и я не мог сказать и сделать то, чего на самом деле хотел. Мы лишь обменялись парой фраз и она ушла, оставив меня наедине с бешено бьющимся сердцем.       Помню, как после этого разъярённый Эндрюс выбежал из дома, а Морковка уснула на диване. Я обещал себе, что ни за что не упущу её из виду сегодня, однако я обложался.       Мистер и Мисс Катберт отошли буквально на несколько минут, и Энн соизволила проснуться именно в это время, разумеется. Она, видимо, подумала, что её семья уже ушла домой, и решила отправиться туда же. — Мэтью, Энн пропала! — закричала Мисс Катберт, и мне захотелось убить себя. — Кто-нибудь видел, куда она пошла? Умоляю, скажите, что вы видели! — Она, наверное, пошла в сторону Зелёных Крыш, — ответил я перепуганной женщине. — Мисс Катберт, вам стоит проверить там. Скорее всего она уже дома. — Думаю, Гилберт прав, — сказал Мистер Катберт. — Марилла, идём. — А если она пошла через лес и заблудилась? Мэтью, как мы могли не уследить! — Пожалуйста, давайте не будем тратить время зря, — я пытался говорить как можно спокойнее. — Энн знает, что ей нельзя ходить через лес одной, верно? Вам следует поторопиться, она ведь может испугаться, не обнаружив вас дома. — Да, верно, но… — Я пройду через лес, не волнуйтесь, мне всё равно по пути. — Спасибо большое, Гилберт! — быстро, но искренне проговорила женщина и вместе со своим братом стрелой умчалась в сторону их дома.       Несмотря на то, что я убедил родителей своей будущей девушки (давайте не будем отрицать очевидное), что она уже дома, в глубине души я был уверен, что Энн, забыв про запреты, пошла по тёмной лесной тропинке. Такая уж у неё натура.       Ноги сами вели меня в нужную сторону. Я не знал, где её искать, но чувствовал. Это тяжело объяснить… Пару десятков метров спустя я услышал из кустов какое-то рычание и глухие звуки, будто бы волк пытался взбить подушку. Остановившись, я застыл в недоумении на пару секунд и прислушался. Как только мой мозг начал анализировать происходящее, в сердце резко вспыхнул страх. Энн…       Как-только я прилетел (да-да, иначе это не назовёшь) на место событий, то увидел там не волка, а гнусную тварь. Билли Эндрюс пинал своими лапами мою любовь. Злость и страх заполонили меня от кончиков пальцев и до самой макушки. Со всей своей силы я ударил этого ублюдка в лицо, а затем в солнечное сплетение. — Она моя. Я её забираю, — прорычал я сквозь стиснутые от злобы зубы. Ну вы посмотрите на неё, она ещё и улыбается! Невероятно!       Увидев, что Энн теряет сознание, я быстро, но очень аккуратно взял её на руки и уставился на Эндрюса. — Слушай сюда, дьявольское отродье. Сейчас ты идёшь в Зелёные Крыши и говоришь Мистеру и Мисс Катберт, что Энн у меня. Мне плевать, какую версию ты придумаешь, но никто не должен придти за ней сегодня, — никогда не понимал, как мой мозг в стрессовых ситуациях мог работать так слажено. — Если ты обложаешься, то весь Эйвонли к утру узнает, какой ты урод. И если я ещё хоть раз увижу, что ты находишься ближе, чем в 5 метрах от неё… Договаривать я не стал, у меня были заботы поважнее. Но, думаю, Эндрюс меня понял.       Со всех ног я нёсся домой, чтобы скорее помочь Морковке. Благо я будущий врач и способен на это.       Положив Энн на диван, я принялся судорожно носиться по комнатам. Взял аптечку, полотенце и воду. Руки у меня тряслись так сильно, что я еле-еле донёс до девушки всё необходимое. Она лежала неподвижно, как фарфоровая кукла. Казалось, если прикоснуться к ней, то она расколется на мелкие кусочки.       Я присел на колени рядом с диваном и аккуратно, боясь сделать хоть одно резкое движение, поднёс проспиртованную ватку к носу своей любимой. Поморщившись, она открыла глаза и вздрогнула. — Тише, тише, всё хорошо, — ласково проговорил я, боясь её напугать. — Гил, я… — Подожди, ничего не говори. Позволь мне сначала тебе помочь. Энн кивнула, и в её глазах я увидел безмерную благодарность. Такая милая. — Ай… — я приложил мокрое полотенце к её лицу, чтобы вытереть кровь. — Тсс, потерпи, родная моя.       Это спирт на меня так подействовал, что я свои слова не контролирую? Хотя какой в этом смысл? Она, вон, улыбается. — Скажи, ты ведь не против остаться у меня сегодня? — я постарался задать вопрос так, чтобы казалось, что у неё есть выбор. — Ни капельки, — твёрдо сказала рыжеволосая, и я улыбнулся уголками губ. — А я могу сесть? — спросила Энн с надеждой, глядя на моё обеспокоенное лицо. — Можешь, конечно, если хочешь. Давай я помогу. Она аккуратно поднялась, держась за мои руки, а когда села, отпускать их не стала. — Дрожат… Тебе холодно? Нужно согреться, — её полчаса назад избили, а она за меня переживает. Что за женщина? — Нет-нет, я не замёрз. Это от нервов. — Прости, — прошептала Энн и опустила взгляд. — Не вздумай извиняться. Это не твоя вина. — Моя. Я очень виновата перед тобой, перед все…

Она серьёзно?!

— Прекрати! — я не дал ей договорить. Мне слишком дорого её настроение. Не хватало ещё больше грусти. — Нужно переодеться, — сказал я после небольшой паузы, и мы окинули друг друга оценивающими взглядами. — Да, ты прав. Но… — Я дам тебе самый огромный свитер, хорошо? — Энн положительно покачала головой и я, с трудом от неё оторвавшись, поспешил в комнату за вещами. Конец POV Гилберт.

***

POV Энн. Я сидела на диване в доме Гилберта Блайта и ждала, пока он принесёт для меня свою одежду. День выдался, мягко говоря, насыщенным. Я узнала о смерти своей подруги, пережила нервный срыв, похороны, а после этого меня избил мой одноклассник. Но самое удивительное то, что я, несмотря на всё это, была безгранично счастлива. Мне хотелось улыбаться, а не умереть. А причина только одна… — Вот, синий. Подойдёт к твоим бездонно голубым глазам, — мечтательно произнёс Гилберт, протягивая мне свитер. — Спасибо… — я чувствовала, как мои щёки загораются красным огнём. По-моему, Гил тоже это заметил. Уж слишком довольная у него была ухмылка, когда он закрывал за собой дверь изнутри соседней комнаты.       Желание избавиться от чёрного платья преследовало меня уже несколько долгих часов. И вот, наконец, мне предоставилась такая возможность. Молниеносно сняв с себя эту чёртову вещь, я надела огромный тёплый синий свитер. Его запах сводил меня с ума. Слишком родной, слишком сладкий… Хочу чувствовать его всегда. — Энн, ты в порядке? — ой, я, кажется, замечталась. — Да, можешь заходить.       Гилберт за считанные секунды оказался на диване рядом со мной. Он был в одной футболке, несмотря на мороз в доме. Я уже хотела ругаться, но он начал поправлять воротник моего свитера (теперь ни за что не отдам), и я почувствовала на шее прикосновения обжигающих рук. — Теперь у тебя температура? — А у тебя фингал под глазом и листики в волосах, — усмехнулся он и вытащил из моей головы один. — Вот чёрт… — Не волнуйся, ты всё равно неописуемо красивая.       Он говорил так, будто это самый очевидный на свете факт. Аксиома, не подлежащая опровержению. Я даже не решилась возразить ему, хотя очень хотела. Моё внимание было приковано к его сосредоточенному лицу, пока он аккуратно продолжал избавлять меня от застрявших в голове листьев. — Несколько лет мечтал потрогать твои волосы и не получить после этого доской по голове.       Гилберт обворожительно улыбался, а я вспоминала наш первый совместный учебный день. После этого мои мысли автоматически пошли дальше. Школа, отъезд Гила, семейные проблемы, издёвки Билли и Джози, перебинтованные руки, панические атаки, Руби…       Из глаз потоком полились слёзы, я даже опомниться не успела. Боль начала душить меня, и я закрыла ладонями лицо. — Энн… — голос Гилберта тоже был пропитан болью. — Иди ко мне. Он посадил меня к себе на коленки и осторожно обнял, боясь навредить. Моё тело ведь было покрыто многочисленными синяками, оставленными совсем недавно одним убогим козлом. — Я с тобой, милая, всё хорошо. Больше никто не посмеет до тебя дотронуться, обещаю.       От слов Гила мне становилось легче. Я уткнулась носом в его шею и медленно начала восстанавливать дыхание. — Только ты не отпускай… — шёпотом попросила я, посмотрев ему в глаза. — И не подумаю, — тихо ответил Гилберт.       Наши лица были настолько близко друг к другу, что я почувствовала на своих губах его горячее дыхание. Сердце билось так, будто хотело взорвать меня изнутри и выбраться наружу. Прошло пару секунд, и мы оба уже не могли выдерживать этого напряжения. Гилберт сдался первым (на две миллисекунды раньше), придвинул меня ещё ближе и поцеловал.       Поцелуй получился настойчивым, но в то же время невыносимо нежным. Каждый из нас слишком долго этого ждал… Гил обнимал меня за талию, а я зарылась руками в его кудряшки.       Вкус его губ напоминал мне землянику, мою любимую ягоду. Казалось, на свете не может быть ничего приятнее и слаще.       Оторваться от Гилберта оказалось далеко не просто. Даже когда в моих лёгких совсем не осталось воздуха, это стоило мне огромных усилий. «Мне, кроме него, ничего не нужно. Какой ещё кислород?» — пыталась убедить себя я, но биологические потребности никак не хотели подчиняться.       Медленно отстранившись, мы посмотрели друг другу в глаза. — Я так давно… — Мечтал об этом, — закончил за меня Гилберт и ещё раз легонько поцеловал.

Кто-нибудь знает, как успокоить сердце?

      Вдруг ко мне пришло резкое осознание. — Боже, а Марилла с Мэтью? Они же с ума сойдут! — Тсс, Энн, всё в порядке. Ты думаешь, я забрал бы тебя без разрешения? — Гил наклонил голову и улыбнулся, отчего я на несколько секунд потеряла дар речи. — Но… Как? — спросила я, как только вернулись слова. — В Зелёные Крыши был пинком отправлен Билли, обязанный сообщить о том, что ты остаёшься со мной. — Навсегда? — До утра, глупышка, — усмехнулся Гилберт, а я сделала вид, что обиделась, и хотела встать и уйти. Но разве мне кто-то даст? — Отпусти, — злобно прошептала я. — Насколько я помню, кое-кто просил меня никогда его не отпускать… — Ну ты и зараза, Гилберт Блайт, — он с умиляющимися глазами приблизился и снова поцеловал меня. Это слишком тяжёлая пытка!       Какое-то время спустя Гил взял меня на руки, перенёс в свою спальню и накрыл толстенным одеялом. — Я потушу свет и через секунду буду рядом, — проговорил он, будто боясь, что я снова могу заплакать, если останусь одна. Я лишь кивнула и проводила его взглядом. Нет, я не буду плакать. Ни за что не причиню ему ещё больше боли! Я и так уже многое натворила. — Я здесь, — шепнул мне на ушко Гилберт, как только дом погрузился в кромешную тьму. Я невольно вздрогнула, а он пробрался ко мне под одеяло и крепко обнял. — Прости меня, Гил… За всё. — Я виноват перед тобой не меньше. — Не правда. — Энн, это так, — он нащупал мои ладони и провёл кончиками пальцев по моим шрамам. Я лишь глубоко вздохнула. — Давай выскажемся. Думаю, тогда нам станет легче.       Я кивнула и начала свою исповедь. — Прости, что вела себя, как полная дура. Прости, что ранила тебя своими словами, действиями. Прости, что причиняла так много боли, — мой голос дрогнул, и Гилберт погладил меня по щеке. — Морковка, прости меня, что уехал на целый год. Прости, что меня не было рядом тогда, когда ты в этом нуждалась. Прости, что был таким эгоистом, и…       Его голос дрожал ещё сильнее, чем мой. Я не могла больше этого слышать, поэтому придвинулась к нему и поцеловала как можно ласковее, чтобы успокоить. Гилберт ответил на поцелуй более твёрдо. Я чувствовала, как он борется с муками, которые терзают его душу. С этого дня и до конца своей жизни я буду дарить ему столько счастья, сколько только смогу воспроизвести. Лишь бы ему не было больно… — Я люблю тебя, Энн-Ширли Катберт, — отстранившись, сказал Гилберт, и у меня сердце закололо. — Я люблю тебя ещё сильнее, Гилберт Блайт. — Хочешь поспорить? — он ухмыльнулся, и я поняла, что ещё никогда в жизни мне не было так хорошо. Конец POV Энн.