Доверие

      — Падай, — выдаёт Тодороки, расставляя руки и спокойно взирая на Бакуго, который так и застывает с подносом в руках.       Бакуго Катсуки, конечно, знает, что Тодороки тот ещё чокнутый придурок, но чтоб настолько…       — Отвали, ублюдок двумордый, — рычит Катсуки, разворачиваясь.       — Подожди, — Шото обгоняет его, выхватывает из рук поднос и небрежно кладёт на стол.       Бакуго раскрывает в изумлении рот, руки его так и застывают в позе «всё ещё держу поднос», а Тодороки вновь расставляет руки.       — Падай.       — Да не хочу я! — рявкает Катсуки на всю столовую, привлекая к себе внимание. — Чего тебе от меня надо? Иди вон к Деку приставай, а мне дай поесть нормально!       — Нет причин идти к Мидории. Я уверен, что он в какой-то мере доверяет мне. А вот ты… Понимаешь, Бакуго, если ты не научишься доверять окружающим, то доставишь им уйму проблем, — не обращая внимания на подрагивающие руки и нервно дёргающийся глаз Катсуки, Шото подходит на шаг ближе. — Падай.       — Да иди ты! Не доставляю я никому проблем! Да и вообще, как доверие к тебе спасёт окружающих? — шипит Катсуки, отворачиваясь и скрещивая руки на груди.       — Не всегда Киришима будет рядом, чтобы уговорить тебя делать что-то. Меня не устраивает, что ты слушаешь только его и доверяешь только ему, — Шото подходит к Катсуки со спины и мягко кладёт руку ему на плечо. — Доверься и мне тоже…       Последнюю фразу он произносит слишком тихо. Так, что Катсуки едва понимает слова. Однако он быстро спихивает с себя чужую руку и, фыркая, говорит:       — Хрен тебе.       — Катсуки, — обращается Шото по имени, отчего не только вышеназванный застывает в шоке, но и ещё добрая половина столовки. Народ настороживается и притихает. Всем хочется знать, чем всё кончится. — Хорошо, не хочешь падать, ладно. Тогда, пожалуйста, закрой глаза и не открывай, чтобы я не делал.       — Нет! С какой это лешей бабушки я должен это делать?! — Катсуки разворачивается к Тодороки и смотрит тому прямо в глаза, проклиная несчастные четыре сантиметра.       — Две минуты и я отстану, — едва слышно произносит Шото. Тогда Катсуки тратит пару секунд на размышления, а потом, решив, что обед скоро закончится, а у него ещё и крошки во рту не было, кивает.       — Окей, — шипит Катсуки, прикрывая глаза. — Точно отстанешь?       — Да, — отвечает Шото, устанавливая таймер. — Не мог бы ты говорить что чувствуешь?       Вся столовая аккуратненько стекается к месту, где первогодки устраивают странные эксперименты. Мидория Изуку и Киришима Эйджиро, которые немного замешаны во всей этой кутерьме, чувствуя неладное, тоже придвигаются ближе.       — А больше тебе ничего не надо?! — рявкает Катсуки, открывая левый глаз и злобно зыркая на Тодороки.       — Нет, это все требования, — Тодороки озирается по сторонам, находит взглядом Мидорию и манит к себе. Немного смутившись, Изуку подходит и получает презентом телефон Тодороки с настроенным таймером. Должен же кто-то запустить чудо техники?  — Готов? — дождавшись кивка от Катсуки, переводит взгляд на Мидорию.       — Раз, два, три, — командует Изуку, щёлкая на кнопку включения.       Шото реагирует моментально и пальцами дотрагивается до шеи Катсуки. Проводит вниз, уходя под ворот рубашки. Шото замечает, как морщится Катсуки.       — Что чувствуешь? — спрашивает Шото, поднимаясь пальцами к подбородку.       — Чую, кто-то оборзел, — сдавленно рычит Катсуки, чуть подрагивая.       — Точнее.       — Щекотно, — врёт Катсуки, чуть приподнимая голову и позволяя Шото вернуться к шее, но тот переходит к щекам и Катсуки чуть ли не как проигравший склоняет голову.       — Ну?       — У тебя пальцы холодные, — этим словам Шото верит, ведь Катсуки так смешно дёргается, когда Тодороки медленно касается его.       Шото чуть усмехается. Вторая рука ложится на другую щёку. Катсуки вновь вздрагивает, чуть приоткрывая губы. Неожиданно Шото поднимает руки, дотрагиваясь до ушей — Катсуки моментально вжимает голову в плечи и наклоняет на бок, прижимая правую ладонь Тодороки.       — Нет, ты в натуре охренел, не думаешь?  — Катсуки бы кричал, если бы мог. Отчего-то эта возможность испаряется, на ряду с возможностью двигаться, дышать и треснуть половинчатому меж глаз.       — Что чувствуешь? Только честно, — Шото почти шепчет, наклоняясь к левому уху. И вызывая тем самым неподдельный интерес у зрителей. Как только те не кучкуются, чтобы и услышать, и не спугнуть. То и дело цыкают друг на друга, раздражая участников эксперимента. — Тебя никто не слышит. Только я.       — Будто бы мне от этого легче, — Катсуки всё же пробует крикнуть, но получается только что-то наподобие отчаянного стона. Отчего Катсуки закусывает губу. У Шото голова идёт кругом. — Щекотно, приятно, похоже на ткань, знаешь, нежная такая, не помню как называется…       — Понятно, — чуть дрожащим голосом выдаёт Шото. Сзади слышится шёпот и Тодороки цыкает.       Затем он возвращается к Катсуки. Когда глаза Бакуго закрыты, брови расправлены и чуть приоткрыты губы — Шото почему-то слышит свой пульс отчётливее. Он идёт дальше, зарываясь пальцами в пшеничные волосы, поражаясь их мягкости. Пахнет кофе. Шото невольно принюхивается. Его руки сползают Катсуки за шею и сцепляются замком. Катсуки выпрямляется, чуя опасность, но глаза не открывает. Толпа напирает, желая знать, чем кончится. Шото утыкается Катсуки куда-то в ключицу. Запах Катсуки отчего-то дурманит голову, и Шото носом проводит по чужой шее. Игнорирует тихие «прекрати» и «щекотно», не веря в правдивость слов. У него ещё около минуты. Шото выпрямляется. Правой рукой приобнимает Катсуки за спину. Тот выгибается и чуть слышно стонет, ноги его подгибаются. Шото не замечает, что сам подставляет свою ногу, заставляя Катсуки чуть ли не упасть на него.       — Эй, ты чё делаешь-то?! — кричит Катсуки, цепляясь за чужие рукава.       — Потерпи, осталось чуть-чуть, — тихо вздыхает Шото.       Тодороки большим пальцем касается нижней губы Катсуки, проводит вдоль. Бакуго судорожно старается встать, но Шото не даёт. Катсуки бы цапнул Шото за его же палец, если бы додумался до этого до того, как почувствовал на губах чужое горячее дыхание. Катсуки понимает, что хочет сделать Шото, потому начинает истерить, угрожая всякими «убью» и «покалечу», а Шото всё ближе. Толпа напирает за спинами каждого. Мидория опасается, что его сейчас сметёт, но и ему ужасно интересно и почему-то немного страшно. Он стоит, вытаращив глаза на Тодороки, застывшего в миллиметре от рта Кац-чана и самого Катсуки, руки которого Шото зажал между их телами. Катсуки чувствует опасность, потому засовывает все обязательства и обещания в одно место и открывает глаза. Раз.       — Тодороки, твою жеж мать! — слышит, кажется, и охранник на первом.       Катсуки потирает нос, укушенный чересчур наглым Тодороки. По столовой прокатывается тяжкий вздох. То ли народ расстраивается, то ли радуется. Этим двоим всё равно.       — Всё-таки ты мне не доверяешь, — тянет Шото, отпуская Катсуки и забирая свой телефон. — Нужно поработать над этим.       — Да ты в натуре охреневший, Тодороки! — орёт на весь зал Катсуки.