Сердце Дуата

Рано утром, когда Дворец Осириса спал лёгким сном, Исида уже была на ногах. Бенну расправляла постель принцессы, изредка поглядывая на свою задумчивую госпожу. Женщина сидела за завтраком, разглядывая высокие кроны деревьев, всё глубже и глубже погружаясь в свои мысли. — Бенну, скажи мне, кто прислуживает нашему гостю? — спокойно, без особого интереса, даже не смотря на деву, спросила Исида. Бенну остановила свою работу, копаясь в памяти. — Я слышала, что наш царь прислал к Локи Залику, Миу и Мосвен. — А не много ли на одного жалкого червя прислуги? — очень тихо спросила Исида, поднимаясь со своего места. — Пригласи ко мне Мосвен, Бенну, и ты можешь быть свободна. — Да, моя госпожа, — дева поклонилась, оставляя Исиду в одиночестве. Женщина не знала, чего ожидать от разговора со служанкой, но хотела получить хоть маленькую капельку полезной информации. Через две минуты в покои принцессы постучали и Мосвен, опустив голову, зашла к Исиде. — Моя госпожа, — темноволосая женщина подняла голову. — Мосвен, скажи мне, как чувствует себя наш гость? — добродушно поинтересовалась Исида, усаживаясь на край кровати. Служанка не встречалась с принцессой глазами, а постоянно смотрела себе под ноги. — Прекрасно, моя госпожа. — Ты можешь мне рассказать, чем он обычно занимается в свободное время? — Мы не присутствуем в его покоях, когда господин находится в полном одиночестве. — Когда же вы посещаете его? — Рано утром, чтобы подать завтрак, если господин не откушивает с нашим царём. И вечером, чтобы подать ванну. — Скажи мне, Мосвен, — как-то загадочно начала Исида. — Бывали случаи странного поведения нашего гостя? Дева замялась, не зная, рассказывать ли ей правду или умолчать. Принцесса пристально следила за девой, пока не выдержала. Она вскочила с кровати и подошла к прислуге. — Говори, глупая девка, иначе пожалеешь, что появилась на свет!

***

После того, как слуга пришёл к Осирису и сообщил ему, что его сестра собирает срочный совет в главном зале дворца, царь забеспокоился. Выходки принцессы постепенно начинали раздражать. Мужчина не мог понять неожиданных изменений, хотя всегда про себя отмечал, что характер Исиды — это взрывоопасное вещество. Один неверный шаг, и оно поразит каждого, кто будет стоять рядом с ней. К сожалению, ближе всего с огнём всегда находился он, царь Дуата и её родной брат. Исида уже стояла рядом с троном, когда, царственной и высокомерной походкой, Осирис прошёл мимо слуг. Помимо сестры, на низких и широких ступенях стояла Маат и Нефтида. — Что уже произошло, Исида? — недовольно спросил Осирис, усаживаясь на трон. — Сейчас ты всё узнаешь. Надо только дождаться виновника этого совета, — злорадно ответила Исида, бросая нетерпеливые взгляды на дверь. Через пять минут к компании богов присоединился Локи, останавливаясь перед царём. — Что-то случилось? — спросил Одинсон, оглядываясь по сторонам. — Случилось, — за брата ответила принцесса, ближе спускаясь к асгардцу. Её жёлтые глаза горели дьявольским огнём, а наглая и широкая улыбка так и говорила о новом кинжале, брошенном в спину Локи. — Я собрала вас здесь, потому что узнала, что наш гость, Локи из Асгарда является лжецом, — громко проговорила принцесса, чтобы её услышали не только в зале, но и в других концах дворца. Осирис закатил глаза, но продолжал слушать, не останавливая сестру. — И кому же я лгал, принцесса? — спокойно спросил Локи. — Нам всем, — Исида рукой приказала Мосвен подойти в центр. Служанка робко сделала три шага и остановилась, не в силах поднять своих глаз. — Мосвен, расскажи, кем на самом деле является Локи! — Я… — дева заикалась. Ей почему-то сделалось дурно. Локи наблюдал за жалкими попытками произнести хоть слово. Но потом прислугу прорвало. — В первую ночь своего пребывания здесь, мой царь, я и ещё две служанки набирали ванну для господина Локи. К сожалению, Миу уронила ковш, полный воды на край ванны и он отлетел в сторону. Господин Локи не заметил его и наступил ногой. В этот момент он закричал, а его кожа сделалась синий, как небо над Дуатом в зимнюю погоду. Глаза горели красным огнём. Он выгнал нас всех из купальни, а когда вышел, лицо его приняло прежний вид. Господин Локи приказал нам никому ничего не рассказывать, а иначе грозился убить. По смуглым щекам потекли слёзы. Довольная Исида перевела взгляд на Локи, торжественно улыбаясь. Но принц даже не думал нервничать. Он хмыкнул, поворачиваясь к Осирису. — Из этого можно сделать вывод, что Локи — никакой не бог, а обычный монстр, который каким-то образом проник в наш мир, чтобы его уничтожить, — подвела итог Исида. — Тебе есть что сказать, Локи? — как-то недовольно спросил Осирис, всматриваясь в высокую, светлую фигуру бога. — Я могу лишь согласиться с тем, что не сказал вам всей правды, — начал Локи. — Я являюсь богом, а не монстром, принцесса. Богом, рождённым от монстра. Вместе с кровью асов во мне течёт кровь йотуна. Эта раса великанов, с которыми Асгард многие века вёл войну. Мой приёмный отец — Один — принял меня в семью, и с тех пор никто не говорит о моём происхождении. — Почему ты сразу нам об этом не рассказал? — спросил царь. — Это не самая любимая часть моей биографии, — оправдался Локи. Внутри всё кипело. — И всё же, ты солгал, — прошипела Исида. — Молчать! — Осирис вскочил со своего места. Громкий, властный голос заставил стены дворца дрожать. Чистое небо медленно заволакивали тучи. Лицо царя исказилось, густые чёрные брови нахмурились, а губы превратились в тонкую полоску. — Довольно, Исида! Наступила тишина. — Я приношу свои извинения за поведение моей сестры, бог Локи, — начал Осирис, спускаясь к принцу. — Уверяю, больше она не влезет в вашу личную жизнь. — Но … — Исида хотела запротестовать. Брат резко развернулся к ней, испепеляя драконьими глазами. — А тебя ждёт наказание, — проговорил Осирис. — Я не хочу видеть тебя за столом вместе с богами Дуата три дня! Слуги будут приносить еду в твои покои. Выполнять приказ! К принцессе быстро подбежала Бенну, взглядом показывая на дверь. — Служанку нашего гостя ждёт десять ударов плетью за пределами дворца! И запомните: гость вашего царя — ваш господин. Относитесь к нему как ко мне. Вам всё ясно? С разных уголков зала закивали. Маат поспешила выйти, ощущая в воздухе духоту злобы и напряжения. Мосвен зарыдала, падая в руки стражи.

***

У Исиды не укладывалось в голове, что родной брат, мало того, что не поверил ей, так ещё и наказал. За что? За то, что она открыла его старые глупые глаза на истину? Или за то, что она обидела его любимчика? Жалкий, жалкий червяк! Ах, как жаль, что нельзя раздавить его своей ногой! Дверь покоев открылась и в комнату вошла Нефтида. — Как ты сюда проникла? — удивилась принцесса. Подруга обняла женщину, и они вместе сели на кровать. — Я уговорила твою служанку, чтобы она ничего не говорила царю. — Нефтида положила руку на плечо Исиды. — Зачем ты это всё устроила? — Я лишь хотела показать царю правду! — Какую правду, Исида? — в глазах Нефтиды отчего-то стояла грусть. Они ещё больше посерели, оттенились от светлой кожи. — Ты ведь сама видишь, что наш гость не представляет никакой угрозы. — Он мне противен! — вскрикнула принцесса и нахмурила тонкие брови. Сейчас она, как никогда, была похожа на Осириса. И на Сета. — Это не повод, — на реплику женщины Исида вскочила. Нефтида видела её открытую спину, ровный позвоночник, чистоту смуглой кожи. — Хватит себя так вести, — начала Нефтида. — Ты не одна потеряла брата. — А кто ещё? — насмешливо переспросила принцесса и повернулась лицом к подруге. На этот смешок вся злость, вся обида, вся боль, копившиеся с уходом Сета, взыграли внутри Нефтиды, и она резко встала, сжимая кулаки. — Наш царь собственными руками изгнал родного брата, не зная, выживет ли он, или погибнет, как погибли многие, кто ступал за пределы Дуата! — громко и твёрдо начала Нефтида. — Я видела, как он мучается, моя принцесса, видела, как его губы трясутся от боли, но он всё же сделал то, что был обязан сделать. Он спас не только свой трон, но и весь наш мир. Он спас тебя! Хочешь узнать, кто ещё пострадал от этого? Маат, которая произносила приговор! Её руки тряслись от того, что она изгоняет близкого друга. Ты хоть на минуту заметила, как она изменилась? Как её глаза стали мрачнее, а вся фигура чувствительней ко всему злому и порочному? Она выходит из своих покоев только к вечерней трапезе, а всё остальное время проводит в библиотеке, стараясь заглушить боль. Исида молча наблюдала за Нефтидой, пока весь её внутренний мир рушился. — В конце концов, я, моя принцесса. Я любила Сета, любила всей своей божественной душой. Я отдавалась ему, как и он мне. Моё сердце не может до сих пор пережить его предательство. — Светло-серые глаза наполнились прозрачными слезами. Тонкой полоской они спускались по щекам, огибали контур алых губ и падали на калазирис. — По ночам я вижу его идеальное лицо, чувствую на себе его тёплые сильные руки, наслаждаясь этим. А утром просыпаюсь в душной пустой спальне и понимаю, что на самом деле это был не сладкий сон, а ночной кошмар. Он разрывает меня на части. Я могу часами сидеть на кровати и смотреть в одну точку, прокручивая моменты прошлого. Но всё равно, каждый день, я выхожу на завтрак, к обеду и на ужин, улыбаюсь, веду непринуждённые беседы с нашим царём. Успокаиваю твои смятения. Но мне больно смотреть в твои глаза, потому что вместо тебя, Исида, я вижу Сета. Ты не представляешь, как вы с ним похожи. — Короткий стон слетел с губ Нефтиды. Её руки задрожали вместе с голосом. — Иногда мне кажется, что это не ты, а он рассказывает мне о проблемах. И вечером, на пустом ложе, мне не хватает его. — Нефтида, — горько прошептала принцесса. Ей стало вдруг так жаль всех. Она вспомнила Осириса, который каждый день старался быть сильным и справедливым царём. И Нефтиду, которая, смеясь над шутками нового гостя, хранила внутри острую, одинокую любовь. — Ты можешь ненавидеть Локи, можешь устраивать ему пакости, но не втягивай в это близких людей. Тем самым ты сделаешь только хуже. Нефтида быстро вышла из покоев Исиды, оставляя женщину в полном смятении. Всё это время она, мудрая царевна, вела себя как избалованный ребёнок. Каждый пытался ей угодить. Каждый старался не травмировать её сознание. А она отплатила предательством, не хуже, чем Сет. Глупая, безосновательная ненависть к Локи не покинула сердце Исиды, но теперь она хотела принять бой только на своей территории, чтобы о поражение или о победе никто не знал.