Замок на холме

— Ох… — дрожащим от волнения голосом тихо вздыхает Дазай. — Ч-что это было… — Это был поцелуй, — самодовольно усмехнувшись, Чуя скрещивает руки на груди.       Он все-таки смог, все-таки сделал это. Он только поцеловал Осаму. САМ. Конечно, не малых усилий потребовалось, чтобы побороть страх быть отвергнутым и высмеянным, но оно того стоило. Ведь скрывать свои чувства уже нет смысла.       Да, Чуя в самом начале действительно лгал самому себе, пытаясь убедить себя в том, что он ничего не чувствует к Дазаю, а легкое возбуждение в низу живота и трепещущее в груди сердце это нормально и вовсе не является каким-то там глупым желанием.

Бесполезно обманывать себя, Чуя.

— Это я понял, — тихо усмехается демон, касаясь собственных губ кончиками пальцев, — Но зачем? Нет, мне очень даже понравилось, и я безумно рад. Просто…зачем? — Потому что… — мгновенного теряется рыжий и, чуть отвернув голову, тем самым отведя взгляд в сторону, чешет затылок, — Кажется, я влюблен в тебя…

Твою мать, он серьезно это сейчас сказал?

— Вот как… — как-то безэмоционально тихо хрипит Осаму.       Несколько болезненных секунд для Чуи, и на лице вампира тут же расцветает самая солнечная, самая яркая улыбка. Дазай абсолютно точно может смело сказать, что еще никогда в своей долгой жизни так не улыбался, как сейчас. Он безумно счастлив, ведь его чувства действительно оказались взаимны! Господь всемогущий, как же это прекрасно! — Знаешь, я тоже тебя люблю…       Сказать, что Чуя в шоке — ничего не сказать. Ему сейчас так хорошо. Разве есть что-то прекраснее взаимных чувств? Конечно нет! Накахара даже не ожидал услышать столь прекрасного ответа! Он очень благодарен Дазаю, ведь тот, сам того не осознавая, подарил ему — Чуе — счастье и тепло, которые переполняют его и заставляют сердце биться в груди, отдаваясь легким то ли волнением, то ли возбуждением.       Осаму вдруг почувствовал постепенно перетекающее с живота на пах возбуждение, а по спине побежали мурашки. Боже, это просто кошмар. У него встал в самый неподходящий момент. Как же не вовремя! И что теперь делать? Не затаскивать же бедного и Чую-куна, который наверняка будет сопротивляться, в постель со словами: " Хэй, у меня на тебя встал. Поможешь с этим разобраться?» Полный, полный идиотизм! Нужно срочно что-нибудь придумать!       Гениальная идея молниеносно врезается в демонический разум, зажигая огонек разврата в кофейных глазах. Медленно и нежно отстранившись от Чуи, вампир продолжает улыбаться, ощущая как щеки горят огнем, а стояк неприятно упирается в ткань брюк. И как Накахара еще не заметил?

Стыдно будет, если заметит.

— Мне нужно отойти ненадолго. Я скоро вернусь. — после этих слов демон мгновенно исчезает, оставляя бедного парня в растерянности.       «Куда это он?» — мгновенно пронеслось в голове так и оставшегося стоять на месте Накахары.

***

      В покоях тихо и мрачно. Из-за постоянно плотно задвинутых штор здесь всегда очень холодно. Этот ненормальный холод пробивает до дрожи и вызывает крупные мурашки, бегущие по спине.       Но Дазаю слишком жарко. Он расстегивает сдавливающие горло три верхние пуговицы на рубашке и к чертям снимает пиджак, отбрасывая его куда-то в сторону.       Пряжка ремня громко звенит, стоит Дазаю расстегнуть мешающую вещь. Штаны вместе с ремнем летят вслед за пиджаком. Сам же Дазай плюхается на свою огромную удобную кровать и ощущает некий кайф от того, что разгоряченную плоть теперь ничто не сдерживает.       Из приоткрытых уст вырывается тихий вздох, когда рука плавно скользит по стволу сверху вниз.       Большой палец проходится по головке и задевает уретру, слегка надавливая на нее. Демон запрокидывает голову на подушки и сладко стонет от накативших эмоций.       Да, все-таки самоудовлетворение было отличной идеей. Признаться честно, Дазай раньше не занимался ничем подобным. Даже хуже, он до сих пор девственник, что немного стыдно для уважающего себя демона.       В голову закрадывается интересная мысль, вызывающая на губах легкую ухмылку и адский огонек в глазах. А Чуя-кун еще девственник? Хм, любопытно… «Нужно будет как-то проверить», — решает Осаму, полностью отдаваясь в рабство склизким лапам возбуждения.       Длинная челка пропиталась потом и слиплась на лбу. Прикрытые веки слегка подрагивают, а пушистые ресницы плотно прилегают друг к другу. Зажмурившись до цветных кругов перед глазами и закусив нижнюю губу чуть ли не до боли, Осаму пытается подавить страстный стон, двигая рукой все быстрее, пока затуманенный похотью разум рисует четкие изображения милашки Чуи, тем самым заставляя пах наливаться кровью еще сильнее.       Огненные локоны развиваются на легком ветру, а на пухлых розовых губах играет счастливая улыбка. Глаза морозного неба искрятся желанием жить и любить, пока слышится тихий радостный смех.       Бледная рука скользит по железному стояку, чуть сильнее сжимая его в кулаке и все быстрее подгоняя разрядку ближе.       Чуя мило улыбается и краснеет, смущено убирая рыжую прядку за ушко. Он такой милый, так и хочется затискать его пухленькие румяные щечки.       Несколько резких толчков в собственную руку, и Дазай наконец то обильно кончает, пачкая свою руку, белую рубашку и такую же по цвету смятую простынь, но на последнюю попадает всего лишь несколько капель.       Он жадно глотает ртом воздух, дабы наполнить легкие кислородом и хоть как-то отойти от случившегося. Дышать трудно, воздух липкий и горячий, также, как и его сперма, но в нем, к сожалению, нет тех самых изысканных ноток страстного хорошего секса, которых сейчас так хочется ощутить.

Ничего. У них еще все впереди.