Замок на холме

      Лунный диск с множеством своих кратеров, которые больше похожи на дырки в сыре, выглядит романтично и завораживающе своей притягивающей атмосферой. Особенно ярко она выделяется на темно-синем ночном небе, на котором тысячи мелких сияющих звезд рассыпались, словно бусы на бархатном полотне.       Где-то вдалеке летит птица, ее силуэт выделяется на ночном небе благодаря серебряному свету.       Рыжие пряди, развиваясь на ветру, касаются фарфорового лица и чуть щекочат розовые от легкого холода щеки.       Веки чуть опущены, прикрывая голубые, словно кристально чистая вода, глаза, которые обволокла легкая, немного мутная пелена, называемая сонливостью.       Зевнув, Чуя сонно потирает кулаком левый глаз и чуть улыбается, тихо хмыкая.       Осаму был прав, вид здесь действительно потрясающий. С крыши виден абсолютно весь город, словно на ладони. Здесь очень красиво. Маленькие домики хоть и являются настоящими, но все равно кажутся игрушечными. Пышные зеленые верхушки деревьев напоминают ворсистый ковер, по которому так и хочется пройтись босиком, чувствуя легкую щекотку. Людей отсюда не видно, они слишком далеко. Даже как-то немного грустно от этого, поскольку создается некое ощущение одиночества, окутывающего свою бедную жертву со всех сторон.       Звездная ночь поистине волшебна. Есть в ней что-то такое…очаровывающее…заставляющее восхищенно смотреть, не отрывая глаз и не моргая, вдыхая холодный воздух, придающий некой бодрости сонному организму.       Сжав пальцы на мягкой темно-синей ткани, Чуя сильнее кутается в накинутый на плечи пиджак, дабы защититься от проникающего под рубашку холодного ветерка, из-за которого мурашки бегут по нежной коже спины и рук.       Тихо вздохнув, парень прикрывает глаза, как вдруг чувствует, как его плечико что-то несильно, даже нежно сжало. Чуть повернув голову в бок, Накахара вопросительно посмотрел на свое плечо, приподняв бровь, и увидел там маленькую летучую мышку. Ее кофейные глазки блестели на лунном свету, отливая немного красным. Она потёрлась своей щёчкой о щёчку Чуи, после чего тот всё сразу понял.

Ну, конечно! И как он сразу не догадался?

— Дазай? — на покрытом легким румянцем лице расцвела милая детская улыбка.       Ночной зверек слабо кусает парня за ушко, без какой-либо цели испить чистой человеческой крови, и, зализав почти незаметный след от укуса, активно взмахивает крылышками, спускаясь тем самым на так благородно подставленные ладошки. — Чего ты тут мерзнешь? — склонив голову на бок и сложив свои крылышки, немного писклявым голосом спрашивает вампир. — Я не мерзну, на мне твой пиджак, — усмехнулся рыжик.       Уложив маленького кровопийцу себе на коленки, он начал медленно гладить его животик согнутым указательным пальцем. — Когда я сказал, что здесь очень красиво, — лениво тянет демон, наслаждаясь приятными прикосновениями, — Я не имел ввиду, что тебе нужно сюда забираться. Между прочим, я тебя обыскался. Почему ты не взял с собой часы? — Кажется, — немного хриплым голосом вздохнул Чуя, прикрывая глаза от легкого дуновения ветра, — я оставил их на кровати, пока искал пиджак. Угораздило же тебя зашвырнуть его на шкаф. — Хехе, — немного смеется вампир, вспоминая прошедшие события. — С кем не бывает.       Ну, а что? Не может же он сказать Чуе о том, что в тот момент дрочил на него, а пиджак скинул в попыхах страсти. Это будет его маленьким интересным секретиком, о котором Чуе-куну лучше не знать. В этом ведь нет ничего плохого, да? — А ты где был? М? — парень чуть наклоняется вперед, — Расскажииии.       В бой идет тяжелая артиллерия. Немного расправив мышке крылышки, пока та удивленно смотрит, пытаясь понять, что происходит, Накахара подушечками пальцев проходится по бокам хрупкого тельца и начинает несильно щекотать.       Дазай заливается звонким смехом и, лежа на спине, перекатывается с одного бока на другой, пытаясь увернуться от шальных пальчиков, беспощадно атакующих его бока. — Хвааааатииииит! Чуя! Пожалуйста!

Наш маленький кровопийца боится щекотки. Забавно.

— Я все равно не скажуууу! — Да почему? — Чуя, словно ребенок, строит обиженную моську с надутыми губками, и перестает щекотать.       Воспользовавшись тем, что Накахара убрал руки, вампир мгновенно взлетает в воздух, и, превратившись обратно, в высокого сексуального шатена с очаровательной улыбкой и красивыми глазами, мягко и плавно опускается на землю крышу. — Потому что, — твердо, но по-доброму, отвечает вампир.       Сев рядом, он усаживает Чую себе на колени и обнимает, руками обвив тонкую талию.       Сонный Чуя немного вздрагивает, когда Осаму случайно касается своей холодной щекой его щеки, в попытке поцеловать. Немного поддавшись вперед, парень сам, прикрыв глаза, находит бледные губы и накрывает их своими, согревая в легком поцелуе.       Тихие легкие чмоки довольно мило слышатся в романтичной ночной тишине. Ветер треплет волосы, зарываясь в них своими невидимыми тонкими пальцами, и немного кусает щеки, совсем чуть-чуть.       Немного отстранившись, Чуя тихо усмехается, глядя на довольное личико мурчащего, прямо как кот, Дазая, и целует его в уголок губ, едва касаясь. — Мы целуемся прямо как подростки, — хмыкает рыжий, густо краснея, и утыкается лбом в демоническое плечо. — А что в этом такого? — усмехается Дазай, поглаживая немного сгорбленную спину и проходясь пальцами по выпирающим позвонкам. — Ничего, — отвечает Чуя и тут же заходится в хриплом сухом кашле.       Вампир хмурится и, отстранившись, приобнимает возлюбленного за плечи, смотря на него как-то строго. — Тебе лучше пойти внутрь, — Осаму серьезен и прямолинеен. А что? Он ведь беспокоится о здоровье Накахары и заботится о самом парне, потому что любит его. — Ты прав, — хрипит рыжий, кладя руки на щечки Дазай, и ласково целует в носик. — Идем.