Замок на холме

      Огненные кудрявые пряди плавно танцуют на ветру и касаются бледных щек, чуть щекоча их. Два маленьких сапфира задумчиво глядят вдаль, рассматривая находящиеся в самом низу холма маленькие деревянные домики, а вместе с ними и крохотные фигурки людей, неспеша перемищающихся по «полю» кто куда.       Обтянутые черным бархатом пальцы сжимают гладкие холодные перила, а уголки губ тут же поднимаются вверх, когда за спиной слышится, как открылась ведущая на балкон дверь.       Недолгий, но хорошо слышный стук каблуков, и вот уже чьи-то холодные руки обвивают хрупкую талию, спрятанную под свободной белой рубашкой, заправленной в брюки.       Чуя расслабленно прикрывает глаза и, немного отклонившись назад, кладет голову на широкое плечо, утыкаясь в него затылком.       Дазай наклоняется вперед и смачно целует любимого в аккуратный носик. Тот мило морщится, но продолжает улыбаться, ведь ему нравится, когда шатен так делает. — Чего же ты тут мерзнешь? — своим совершенно обычным бархатным голосом спрашивает демон, чуть шепча. — Мне не холодно, — не открывая глаз, как-то сухо отвечают ему. — Или ты забыл, что я больше не мерзну? По твоей милости, между прочим.       Осаму тихо усмехается, уткнувшись носом в рыжие волосы, и тихо говорит: — Нет, я прекрасно помню. Да, и к тому же, ты сам на это согласился.       Пальцы касаются двух отметин на бледной коже изящной шеи. Осаму целует место укуса, который остался после его собственных клыков, и сцепляет руки в замок на плоском животе рыжика.       Накахара совсем расслабляется в таких родных объятьях и совершенно не замечает, как начинает мурчать, словно котенок, который просит ласки у своего хозяина.       Сейчас так спокойно и тихо. Так хорошо. Не нужно никуда спешить, что-то делать. Можно просто расслабиться и наслаждаться медленным течением жизни.

Им некуда спешить, у них впереди целая вечность.

— Я хочу пить, — немного хриплым голосом тихо говорит Чуя, приоткрывая глаза. — Как насчет бутылочки красного полусладкого? — томным голосом прямо на ушко шепчет Осаму, уже настраиваясь на романтическую обстановку. — Дурак, я не это имел ввиду, — Накахара разворачивается в объятьях, и кладет руки шатену на грудь, заглядывая прямо в глаза серьезным взглядом. — Я про кровь…       Улыбка сменяется самодовольной усмешкой, а веки чуть опускаются, прикрывая хитрые глаза. Дазай наклоняется ближе к Чуе и шепчет ему прямо в губы, опаляя их своим горячим дыханием: — Ты же знаешь, что нужно дождаться вечера. — Но… — Никаких «но», — холодно отрезает Осаму, смотря на возлюбленного с неким упреком. — Вечером.       Новоиспеченный вампир поджимает губы и опускает виноватый взгляд. Он сейчас чувствует себя нашкодившим ребенком, которого поймали с поличным и отчитали.       Дазай целует его в самый уголок губ и вновь становится нежным и добрым. Он ласково убирает рыжую прядку за ушко и гладит холодную щеку большим пальцем. — Просто потерпи немного, солнце скоро сядет…       Чуя поднимает на него робкий взгляд и снова чуть улыбается. Осаму прав, он должен научиться контролировать свою жажду, должен управлять ей, а не наоборот. И он сможет, у него обязательно получится. — Ты прав, прости… — Не нужно извиняться, — едва слышно говорит демон, чуть улыбаясь, и припадает губами к губам любимого в сладком поцелуе. Они все еще такие мягкие и теплые.

Как же он рад, что демонический холод не добрался до них…