Пособие о том, как стать настоящим сильфом

      Даня смотрит на себя в зеркало и хмурится. Какой же кошмар, он, свободолюбивый и гордый сильф, любитель спортивок и кроссовок, — стоит в ванной и пытается повязать галстук. В белой отглаженной рубашке и черных брюках, словно какой-то приличный человек. И у него ничего не получается, конечно же. Именно в это важное утро у Дайера все валится из рук. Может потому, что он нервничает так, будто идет не на собеседование, а, как минимум, давать показания в суде. — Фу, Лаки, только не прыгай на меня, — говорит строго Данила и видит, как лабрадор послушно опускает задницу на паркет и продолжает вилять хвостом.       Этого пса сильф нашел на улице, по всем законам жанра, — одинокого и под дождем. Дайер обеспокоенно сфотографировал собаку и разослал знакомым и соседям, но никто его так и не узнал. На нем не было ни ошейника, ни каких либо других опознавательных меток. А еще он смотрел так жалостливо, что Даня просто не мог пройти мимо. И уже он сам копировал такой же взгляд для Антона через пару минут, чтобы тот пустил его и мокрого пса в их квартиру. — Я люблю тебя, но веди себя прилично. Если я заявлюсь на собеседование в слюнях и собачей шерсти, то меня точно никто не возьмет…       Думать о таком неприятно, но сильф снова и снова возвращается к подобным размышлениям. Дайер старается мыслить позитивно, но глупый галстук никак не желает завязываться прямо, и Данила готов сдаться прямо сейчас. Он вдыхает и выдыхает глубоко, глядя на себя в зеркало. Какой кошмар, на него смотрит гладковыбритый приличный и совершенно потерянный человек. Может, просто не ходить? Тогда никто не сможет ему отказать. — Нервничаешь?       Антон замирает в дверном проеме, глядя на Даню каким-то странным взглядом. Он, в отличие от сильфа, выглядит по-домашнему, в немного растянутых штанах, тапочках с зайцами и застиранной футболке. Ему давно пора быть на работе, но Чернов прикинулся больным, мотивируя это тем, что без него Даня точно не справится. — Тебе идет костюм, — задумчиво говорит Чернов. — Почему я раньше не видел тебя в костюме? — Потому что на самом деле я выгляжу нелепо. Они сразу поймут, что я никакой не серьезный специалист. Раскусят, что я пытаюсь их обмануть, показывая себя тем, кем не являюсь, — сильф вздыхает и оставляет попытки завязать галстук. Это бесполезно. — Я хочу прыгнуть выше головы и, кажется, сломаю себе шею.       Нервничает ли Даня? Да он сейчас целиком и полностью состоит из комка обнаженных спутанных нервов. Они наверняка решат, что он какой-нибудь дерганный неадекватный наркоман, которого нельзя подпускать к детям. Антон смотрит на Дайера несколько секунд, а после начинает смеяться. Искренне, от всей души. Продолжая посмеиваться, подходит к сильфу и обнимает того со спины, а потом говорит: — Дурак ты. Во-первых, выглядишь ты прекрасно. Было бы у нас немного времени и я… — Чернов не заканчивает, а вместо этого касается губами шеи Дани и чуть прикусывает кожу, а после все же продолжает: — Во-вторых, ты отличный специалист. И они наверняка поймут это. А если не поймут, то сами виноваты, что не получат себе такого работника.       Антон в новой стране быстро нашел работу. Он хорошо знал английский, да и программистом был неплохим, так что ему потребовалось две недели и три собеседования, чтобы устроиться в местную фирму. Первое время он никак не мог привыкнуть к тому, что у него есть график и работать теперь надо не дома прямо в трусах, а ездить в офис. — Я даже с галстуком справиться не могу, — бурчит Данила, впрочем, в этих теплых объятиях ему и правда становится спокойнее. — Давай помогу, — предлагает Антон, разрывает объятия и встает перед Дайером. Возится с галстуком никак не меньше минуты и бурчит: — Купим тебе галстук, который не надо завязывать.       Чернов на работу ходит одетый неформально, так что с галстуком он управляется не намного лучше Дани. И все же, немного поматерившись, он отходит от сильфа и оценивает свою работу: — Думаю, сойдет.       Данила придирчиво рассматривает свое отражение в зеркале, у Антона определённо лучше получилось справиться с этой задачей. Сильф думает о том, что он почти что год усиленно совмещал работу и учёбу для того, чтобы пройти собеседование на это место. Сейчас будет глупо струсить и просто не прийти. Он должен заявиться и разгромить там всех. Дайер вздыхает, а потом тянется и вновь обнимает Чернова. Утыкается носом ему в шею и бормочет: — Может мне накапать валерьянки? — А может сразу виски? — со смехом предлагает Антон, а потом подается вперед и мягко целует Даню. Оглаживает его спину, отстраняется и смотрит прямо в глаза: — Все будет хорошо. Они просто не могут тебя не взять.       Дайер глубоко вдыхает и улыбается. Потому что невозможно паниковать, когда Чернов так смотрит на него, когда так в него верит и подбадривает. Данила подаётся ближе, целует своего парня и думает о том, что у него обязательно все получится. ***       Их квартира в Ванкувере тоже находится не очень высоко, несмотря на то, что дом настолько огромный, что это почти пугает. Данила поднимается по лестнице, ослабив галстук и напевая себе под нос какую-то приставучую мелодию. Потому что он безумно счастлив вернуться домой и сказать Чернову, что тот не зря в него верил. Даня несёт в руках огромный торт, чтобы они могли отпраздновать. Из-за него сложно открыть дверь самому, но сильф справляется. И с порога кричит: — Я дома, — наверное, сейчас он светиться, как все новогодние ёлки мира, и поэтому говорит, как только Антон появляется в поле зрения. — Я им подошёл! Они берут меня! — Видишь, я же говорил, — широко улыбается Чернов. — У них не было выбора.       В руках у Антона — большой букет тюльпанов. То ли в самом деле верил, что Даня вернется с победой, то ли готовился откармливать его в случае поражения. Это ужасно трогательно, даже спустя год их совместной жизни Чернов его так балует. Они все так же оберегают друг друга и заботятся. Сильф оставляет на столике торт, спешит обнять своего парня и говорит: — Ты же знаешь, что я люблю тебя?       Конечно, знает. Впервые Данила сказал это даже не после их первого секса, а когда Антон ворчал и отмывал грязные лапы мокрого Лаки в ванной. Дайер вдруг подумал, что Чернов должен это услышать. Потому что это правда, и потому что это безумно важно. У них не просто отношения двух когда-то сломанных людей, которые вместе собрали себя по кускам и из-за этого стали неотъемлемой частью жизней друг друга. — И я тебя люблю, — говорит Чернов, убирая букет за спину, чтобы он не мешал обниматься.       Антону потребовалось больше времени, чтобы сказать эти слова. Наверное, для него до последнего было тяжело признать, что он может любить парня. И поэтому Чернов смущался, отводил взгляд, менял тему, когда Даня говорил о любви. Дайер его не торопил и ни на чем не настаивал, их отношения просто продолжились, будто ничего страшного не случилось.       После признания сильфа Чернову потребовался еще месяц, чтобы, наконец, сказать три коротких слова в ответ. Он и сейчас смущается каждый раз, когда произносит это. Просто не умеет говорить о чувствах, но старается, понимая, что это важно для Дани. Так что такие фразы в их отношениях редки, но этим и подчеркивается их ценность. Совершенно не обязательно говорить о любви каждый день, превращая слова в ничего не значащий ритуал. Главное лишь поступки, которые значат намного больше. Но и признания, все же, стоит говорить иногда. Просто, чтобы Антон вдруг не забыл, как он важен для Дани.       Лаки крутится вокруг них, словно волчок, кажется, не понимая, почему обнимашки прошли мимо него. Дайер смеется, наклоняется и гладит их пса. Он еще одно доказательство того, что у них все получается правильно. Их общие друзья, с которыми Антон и Даня познакомились в Ванкувере, говорят, что после домашних цветов и собаки пора заводить детей. Сильф всегда смеется и посылает их. А сам еще месяц назад купил кольцо, и теперь отчаянно прячет его по углам от Чернова, чтобы тот не нашел его раньше времени. Правда, когда же настанет тот самый момент — Дайер не может понять. Или просто боится того, насколько на самом деле это серьезный шаг. — Поставишь чайник? — кивает Даня на торт, а потом на свой костюм. — А я пока избавлюсь от этого. — А мне нравится, как ты выглядишь, — улыбается Антон.       Сам он тоже принарядился, что сильф замечает только сейчас. Костюма на Чернове, конечно, нет. Но и рубашку Антон надевает редко. Даня даже не помнит, видел ли когда-то такую в гардеробе своего парня. Они все же отмечают «повышение» Дайера? Что ж, тогда сильф не будет переодеваться. Ведь тогда у Чернова будет возможность помочь парню выбраться из этого костюма. Мысль об этом заставляет Данилу еще раз пройтись взглядом по Антону. Вау, он и на самом деле приоделся, несмотря на то, что работал сегодня из дома. — И может вино? — предлагает Чернов, уже когда подходит к чайнику и бессмысленно открывает ящик.       Он вообще выглядит немного нервным. Много лишних движений, бегающий взгляд. На этот раз сильф обнимает парня со спины, утыкается носом куда-то в шею и ведет, ощущая приятный аромат их нового геля для душа. Даня гладит Антона, чувствуя, что тот отчего-то будто не в своей тарелке. Может, что-то случилось на работе? Дайер всегда готов успокоить Чернова, погладить и сказать, что все вокруг мудаки, а он солнышко. — Можно, — отвечает сильф и целует доступную ему оголенную кожу. — Все хорошо? — Да, все в порядке, — как-то неестественно говорит Антон и зачем-то опять открывает тот же ящик, который открывал пару секунд назад. — Вино, вино, — повторяет он. — Почему у нас нет бокалов?       В этой квартире они живут уже практически год. И все же постоянно выясняется, что у них чего-то нет, чего-то не хватает. До этого они как-то обходились без бокалов. Потому что пили или пиво, для которого подходила и кружка, или что-то покрепче, а рюмки у них были. А сегодня Антон вдруг выбрал вино и оказалось, что его не из чего пить. — Потому что мы варвары, — смеется Данила, все же отлипает от Чернова и достает с верхней полки пару чистых кружек. Не из рюмок же им пить. — И потому что мы никогда раньше не пили вино. Оно у нас вообще есть?       В этом Даня сомневался, если честно. Но вполне могло быть так, что если Антон подготовился к их праздничному вечеру, то купил что-то такое. Так что Дайер с интересом открывает холодильник и рассматривает его содержимое на наличие посторонних бутылок с алкоголем. И там в самом деле оказывается вино. И даже не одна бутылка, а сразу три. Две с красным вином — сухим и полусладких, а последняя с белым. — Я не знал, какое тебе больше понравится, — говорит Антон и, виновато улыбаясь, чешет затылок. — Вау, да ты конкретно подготовился, — улыбается Данила и берет белое. — Ты там штопор искал в ящике? Я не уверен, что он у нас есть, но у бывшего алкоголика должна быть такая заначка. — Черт, а про штопор я и не подумал, — морщится Антон. — Надо было брать виски. Но это как-то… не романтично. — Тащи отвертку, саморез и плоскогубцы, — смеется Даня и думает, в какой вообще момент в их жизни хоть что-то было романтичным? — Я уже так делал, так что все сделаем быстро и аккуратно.       Потому что, конечно, вариант с походом к соседям он не рассматривает. Чернов почему-то смотрит на Даню глазами побитой собаки, а потом вздыхает и в самом деле отправляется за всем перечисленным сильфом. — Прости, я идиот. Нужно было… продумать все лучше.       Антон странный. Он нервничает и извиняется из-за каких-то пустяковых вещей, на которые Дайер никогда бы и внимания своего не обратил. Подумаешь, вино из кружек и самодельная отвёртка — от этого ни напиток, ни предстоящий вечер хуже не становятся. Данила думает, что они будто поменялись местами со своими утренними настроениями. Это… забавно. Но сильф все ещё не понимает, почему Антон так переживает. — Да брось, все в порядке, — когда Чернов появляется на кухне с нужными инструментами — Данила уже режет торт. Но от своего занятия отрывается, чтобы поцеловать своего парня и погладить его по щеке. — Ты и так подготовился больше, чем следует. — Просто это… ну… я… — как-то невнятно говорит Антон постоянно сбиваясь, а потом отводит взгляд. — Открывай уже вино.       Он дожидается, пока Даня студенческим способом избавляется от пробки, разливает вино по кружкам и делает несколько больших глотков. И только потом говорит: — Рассказывай, как прошло собеседование. — Сначала мне казалось, что они ещё до начала нашего разговора были настроены ко мне недоброжелательно, — начинает сильф, усаживается за стол и делает пару глотков вина, но не настолько спешно и много, как Антон. — Потом они начали задавать вопросы и черт, я знал ответ на каждый. Я вошёл в такой кураж, что их хмурые лица прояснились. У меня такой адреналин в тот момент наверное шпарил, но в общем, я был на высоте.       Это было действительно великолепно. Данила чувствовал такой подъем и уверенность в том, что делает, что эта эйфория не отпустила его до сих пор. — Я знал, что ты лучший в своем деле, — улыбается Антон. — Так что если бы они тебя не взяли, то потерял бы на этом они, а не ты.       Даня улыбается, потому что ему безумно приятно то, что Антон так верит в него. Потому что практически все окружающие его не очень то надеялись, что из парня выйдет что-то толковое. А Чернов верил, несмотря на то, как много тёмных сторон Дайера он знал. — А у тебя все в порядке на работе?       Спрашивает сильф, потому что других вариантов у него просто нет. Если, конечно, Антон не решил бросить его. Предпосылок к этому не было, на самом деле. Да, они, как и все парочки, иногда спорили или ссорились, но всегда быстро отходили и мирились. Или Даня накосячил и не заметил этого? Может забыл что-то важное или как-то обидел Чернова? Даня не знает повода, но начинает переживать. — Или… Я же… Я сделал что-то не так? — Нет! — восклицает Антон. — Ты все сделал так. То есть… ты ничего не сделал. То есть… Да, блин, все хорошо.       Чернов выдыхает, кажется, пытаясь успокоиться, потом допивает вино в своей кружке и резко поднимается на ноги. — Слушай, я не очень хорош в таких делах, — неловко говорит Антон. — Это должно, наверное, как-то иначе происходить. Но это… — Чернов снова мнется, отводит взгляд. — Может ты бы хотел… ну… это… выйти за меня? — парень достает из кармана бархатную коробочку и показывает ее, весь как-то краснея. — Надо было на колено встать, да?       Даня просто глупо моргает и смотрит то на Антона, то на коробочку, то снова на своего парня. Он что, делает ему предложение? Кажется, у Дайера в голове что-то ломается. А потом он начинает смеяться. Видит, как почти испуганно смотрит на него Чернов, и тут же начинает махать руками. — Нет, — говорит сильф, а потом понимает, что это можно растолковать не так. — Не нужно вставать на колено, и, конечно, да, просто… Прости.       Сильф открывает коробку и видит кольцо. Это действительно предложение. И Антон, кажется, более смелый, чем Дайер, который боялся, что он спешит, и что Чернову вообще это не нужно. Даня все ещё смеётся, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он достаёт кольцо и одевает себе на палец. Парень никогда не носил никаких украшений, и наверное он должен чувствовать себя странно. Но кольцо не мешает, не давит, не сползает. Оно идеально сидит и выглядит таким правильным, что сильфу кажется, что его смех может перейти в истерику со слезами. — Конечно, выйду, — улыбается Данила, притягивает к себе Антона и целует. Пытается передать этим все, что чувствует к этому парню. Все тепло, нежность и любовь. А потом отстраняется. — Ты сейчас поймёшь все, просто подожди тут.       Даня срывается в комнату, залазит на самый верх шкафа, куда ни один из них не полезет в здравом уме. Достаёт почти идентичную коробочку и спешит вернуться на кухню. И протягивает её Чернову, чувствуя, что идиотская улыбка никак не может сползти с его лица. — Это я купил тебе, кажется, месяц назад. Глупо теперь спрашивать, но… Выйдешь за меня?       Антон смотрит на Даню пару мгновений, а после тоже начинает громко смеяться. Чтобы прийти в себя ему требуется немало времени. Ещё похихикивая, Чернов подаётся вперёд и целует Даню. — Да, конечно, — говорит он, когда они, наконец, открываются друг от друга.       И Даня вновь притягивает к себе Антона. Черт, он больше никогда не отпустит этого парня от себя. Дайер целует Чернова и чувствует себя самым счастливым сильфом на этой планете.