Рабыня

***

       Огромный плотный красный ковер, протянувшийся от лестницы вдоль всего коридора, приятно ласкал окровавленные ступни. Вокруг царили тишина и спокойствие. Где-то в глубине огромного особняка тихо играл рояль, а за окном, находившимся в паре метров от комнаты, был слышен довольный визг лошадей.        Чо отворил дверь, и в комнату тут же проник тусклый луч вечернего солнца. Мужчина отошел, пропуская вперед Терезу, которая, казалось, забыла как дышать.        Девушка медленно вошла, щурясь от солнца, и замерла буквально в метре от входа. Она в смятении обернулась на мужчину, но тот лишь кивнул и прикрыл дверь.        Она положила одежду на небольшой письменный столик и перевела взгляд на кровать. Тереза уже забыла, что значит кровать. Мягкая. Удобная. Теплая. Она уже забыла, какого это — просыпаться в комнате под утреннюю тишину с громким щебетанием птиц, а не с ведром ледяной воды с кусками льда.        В памяти моментально всплыло воспоминание: в углу стояла маленькая дубовая многоярусная кровать с невыносимо твердой подушкой из сена. В воздухе витал смердящий запах немытой человеческой плоти, а за стеной было слышно кудахтанье кур и хрюканье свиней.        Тереза проморгалась и снова взглянула на комнату. Помещение располагалось в самом конце длинного коридора. Оно было настолько светлым, что казалось, даже ночью в нем было так же светло, как и днем. Здесь располагались две кровати, стоящие друг напротив друга, придвинутые каждая к своей стене. За окном виднелся прихожий дворик, по которому девушка шла всего лишь полчаса назад. Около каждой кровати стояло по одному небольшому шкафчику.        Тереза подошла к постели и медленно провела рукой по покрывалу. Девушка еле заметно улыбнулась, ощущая, как прохладная хлопковая ткань приятно щекотала руку. Служанка присела, чувствуя, что постель была мягкой и воздушной, словно вата.        Она закрыла лицо руками, словно хотела проверить, исчезнет ли все это, стоит ей открыть глаза. Тереза ожидала, что вот она откроет глаза, а на руках — тугие кандалы, и впереди — железные прутья решеток. Но вот девушка убрала руки, а вокруг — все та же светлая комната, постель и шрамы на запястьях. Она выдохнула и заплакала.        Через час раздался стук в дверь. Тереза открыла и увидела девушку, держащую поднос с едой. Воздух тут же пропитался запахом ароматного куриного бульона и картошки с котлетой. Она сказала, где позже можно найти душевую, и вышла так же тихо, как и вошла.        Тереза долгое время смотрела на еду, словно не верила, что та настоящая. Она с опаской поднесла ложку ко рту и ощутила, как непривычная теплота распространяется по всему телу.        Позже девушка прихватила одежду и направилась искать душевую для персонала, которая, как сказала служанка, находилась на втором этаже. Тишина, которая царила здесь час назад, сменилась гулом и отдаленными голосами из соседних комнат и с первого этажа. Тереза ощущала на себе взгляды служанок, которые проходили мимо, но она, опустив голову и обхватив одежду, словно какую-то подушку, шла дальше, не обращая на них никого внимания.        Когда девушка добралась до искомой комнаты, то увидела совсем не то, что ожидала. Хотя нет, она уже ничему не удивлялась и в глубине души знала, что здесь будет примерно так, как в действительности. Голубая плитка покрывала пол и стены огромной ванны человек на десять. Каждая кабинка отделялась от соседней такими же перегородками с плиткой и закрывалась плотной белой шторкой. Напротив же, на небольшом расстоянии, находились раковины и сплошное зеркало без единого развода. Душевая блистала так, словно ее совсем недавно отполировали, и даже не верилось, что она предназначалась для прислуги. На полках около входа лежало небольшое количество чистых и сухих полотенец.        Тереза долго промучилась с выключателем в душе. Казалось, будто за время ее пребывания в рабстве наука сильно скакнула вперед, и девушка не могла поверить, что ей довелось опробовать ее на себе. Ей казалось, что все, к чему она привыкла, изменилось.        Наконец, Тереза ощутила, как её шершавую от многомесячной грязи кожу мягко омывает теплая вода.        В канализацию стекала то серая, то совершенно черная вода. Ступни щипало, но девушка не обращала на это внимания. Мыло, которое нашлось в стопке одежды, приятно увлажняло кожу и очищало тело.        Горячая вода… Казалось, служанка уже забыла это слово. И то самое чувство, когда каждая клеточка получает тепло и умиротворение. То, как затекшие мышцы расслабляются, не выдерживая напора такого прекрасного чувства.        Наслаждение моментально сменилось страхом.        Горячая вода скатывалась по дрожащему телу девушки, которая свернулась, обнимая себя за ноги, словно желая скрыться от этого мира.        Где она? Что это за место? Где крики, вопли, плети? Где пыль, грязь, зараза, твердая постель и ледяная вода? Где все это?        — Почему тут все иначе? — еле слышно прошептала она, хватаясь за стену, поднимаясь.        Тереза подняла голову, позволяя воде омыть ее осунувшееся лицо.        Это было уже не важно.        Улица встретила ее шелестом листвы и громким пением птиц. Солнце, которое через пару часов должно было скрыться за горизонтом, почти не грело, а ветер, который так же внезапно появился, как изменилась температура воздуха, плавно трепетал черные волосы.        Небольшой серый кардиган, предназначенный для работы в саду, развивался на ветру. Полосатая дешевая рубашка и недлинная коричневая юбка, находившиеся поверх жакета, были сшиты словно на заказ.        Сейчас, стоило ей смыть с себя всю ту грязь и засохшую кровь, Тереза чувствовала себя иначе, словно сняла со своих плеч многолетний груз. Хотя… так и было.        Черные босоножки, которые девушка нашла в шкафу, звонко постукивали по асфальтированной дорожке, с каждым шагом отдаваясь болью в перебинтованных ступнях.        Погруженная в свои мысли, Тереза не заметила, как добралась до сада.        Деревья, подобные тем, что стояли на входе, только более низкие, создавали своеобразную дорогу, ведущую далеко вперед. Асфальт плавным и совершенно не резким, как это обычно бывает, образом сменился на белую плитку, которая сопровождала деревья до конца.        Вдруг из тени деревьев появилась служанка.        — Тереза?! — ни то воскликнула, ни то спросила она с сильным акцентом. — Пошли за мной, — произнесла прислуга, исчезая там же, откуда появилась.        Рабыня пошла за слугой, протискиваясь между острыми ветками деревьев.        В следующую секунду перед ней раскинулся сад во всей его красе. Посередине стоял огромный фонтан метра два в радиусе, внутри которого обе рыбы, подобно знаку добра и тьмы, были прикреплены к мраморному столбцу, по которому через отверстия вода шла к рыбам и выше, где находился такой же цветок, раскинувший свои лепестки. Подле стояли две скамейки, обращенные к воде, а рядом — небольшие клумбочки. Мягкая изумрудно-зелёная трава, растущая рядом с деревьями, так и манила пробежаться по ней босиком.        Служанка пошла дальше, скрываясь за поворотом. Тереза нагнала ее, и стоило повернуть, как девушка столкнулась со стоящим неподалеку человеком. Девушка отошла, извиняясь, и опустила голову, смотря на свою обувь.        — Тереза? — услышала она женский голос и кивнула в ответ, — Мадлен.        Не услышав больше ни слова, Мадлен продолжила:        — Около недели назад произошел несчастный случай, и девушка, занимавшая пост, на который взяли тебя, не смогла больше работать. Поэтому потребовалось пополнение, — женщина сделала паузу, наблюдая за собеседницей. — Это я к тому, чтобы ты знала, зачем ты здесь.        Тереза переступила с одной ноги на другую, переваривая информацию.        — Я и Джесс, — Мадлен махнула в сторону служанки, которая привела Терезу, — работаем здесь, так же, как и ты. Поэтому, если будут вопросы — обращайся ко мне или к ней. До конца рабочего дня осталось чуть больше часа, поэтому сегодня ты просто попробуешь себя в этом деле. А дальше уже посмотрим.        Женщина повернулась и прошла мимо Терезы, которая бросила быстрый взгляд на ту. Симпатичная латиноамериканка в такой же одежде, как и она, направлялась в небольшое здание позади. И слуга направилась за ней.        Остаток дня прошел в тишине и спокойствии. Мадлен показывала, как использовать незнакомые для девушки орудия труда, как подрезать деревья, как вспахивать землю, подкашивать траву.        Рассказала о доме, его обитателях, немного о слугах и хозяине. Рассказала о его семье, жене и детях. Рассказала о том, как он пережил их смерть, как жил, как вел себя с рабами.        И одна фраза так и не выходила у нее из головы до самой ночи: «Не бойся, Тереза, здесь все иначе. Поверь мне».