Рабыня

***

       Прошла неделя.        Прохладный ветер ласкал белоснежную кожу, развевал смольные волосы и дарил ложное чувство свободы.        Но было ли оно настолько ошибочным? Нет, совершенно точно не было — Терезе давалось абсолютно все, о чем девушка даже мечтать не смела: хорошая и сытная еда, которую та, наконец, попробовала спустя длительное время пребывания в заточении, оставляла приятное послевкусие; просторная ванная комната, а не то подобие душа, которое устроили предыдущие её хозяева, ничуть не беспокоясь о дрожащем теле, с которого стекали ледяные капли; и запах свободы, настоящий, теплом закрадывающийся в душу, он согревал и оберегал ещё не потухшую окончательно надежду.        Тереза слабо улыбнулась своим мыслям, аккуратно подрезая кусты роз. Запах этих цветов стал одним из её любимых, и каждую свободную минуту девушка проводила за уже полюбившимся ей занятием.        Прошлая ночь впервые за долгое время обошлась без кошмаров. Служанку разбудил шорох листьев и негромкий голос соседки, которая усердно пыталась разбудить спящую девушку. Впервые Тереза смогла поистине ощутить, как же давно не высыпалась, и, улыбнувшись уголками губ, она поблагодарила соседку и со спокойной душой пошла встречать новый день.        — Тереза, — раздалось совсем рядом, — тебя вызывает Кэт. Она сказала, чтобы ты поторапливалась.        Девушка обернулась. Сквозь розовый куст виднелось лицо Мадлен, нетерпеливо поглядывающей на Терезу.        — Да, сейчас…        Когда девушка вошла в особняк, её сразу же встретила Кэтрин, и, вручив графин свежезаваренного чая, листья которого плавали на поверхности, отправила наверх, в кабинет Хозяина, и, сказав растерянной девушке поспешить, скрылась из виду. Тереза тут же направилась на второй этаж, по пути к нужной комнате рассматривая картины, украшающие стены. На одних были изображены пейзажи, ранее не виданные девушкой, на других натюрморты, которые она замечала на стенах прошлых хозяев. Нет, здесь они были совершенно… Иными.        Когда же Тереза подошла к тёмной дубовой двери, то застыла, будто изваяние.        Хорошее настроение и лёгкость, которые наполняли её до этого момента, тут же сменились настороженностью и страхом.        «Хозяин — хороший человек», — в который раз за эти дни доказывала себе девушка. Всё поступки и действия мужчины за то время, что Тереза находилась здесь, не вредили ей.        От размышлений её отвлек лёгкий скрип, а затем и тихий смех. Девушка вздрогнула и отступила назад.        —Тереза, как ни пытайся, ты не сможешь загипнотизировать эту дверь.        Патрик мягко улыбался, а морщинки вокруг глаз придавали мужчине дополнительного очарования. Но Тереза совершенно не обратила на это внимания. Покраснев из-за собственной оплошности, девушка смотрела в пол прямо перед собой, не в силах поднять взгляд.        Слишком живы ещё были воспоминания о прежних хозяевах. Когда Тереза встречалась со злыми взглядами хотя бы на мгновение, её тут же поджидало жестокое наказание. Больше она старалась этого не делать. Это правило служанка уяснила в двадцать лет — никогда не смотреть в глаза.        — Прошу прощения, Господин, — тихо извинилась Тереза, все так же не поднимая взгляда.        — Мне правда приятны твои извинения, но это начинает слегка надоедать, — тоном, в котором отчётливо прослеживались насмешливые нотки, произнёс Патрик, открывая дверь и жестом приглашая девушку войти.        Тереза нерешительно заглянула в кабинет, а затем сделала несколько осторожных шагов. В помещении было по-домашнему уютно, хотя девушка не могла понять, почему в ней стоят только маленький столик и кожаный диван, но на все была воля хозяина, и Тереза взглянула в противоположную от немногочисленной мебели сторону.        Сначала девушка очень удивилась, когда её взору открылся прекрасный вид на цветочный сад, в котором она усердно работала. С этого места просматривались все его уголки, а потом Тереза поняла — во всю стену растянулось огромное окно. Служанка ахнула, когда из открытой форточки, незамеченной сначала, подул прохладный ветер, и сделала шаг назад. Столик опасно покачнулся, и если бы не вовремя подоспевший Патрик, подхвативший хрустальный графин и фарфоровую чашку, то те точно бы разбились.        Осознав это, девушка тут же напрягаясь, сжавшись в ожидании наказания. Но его не последовало, по крайней мере сначала.       Тереза открыла плотно сомкнутые веки и осмелилась посмотреть на мужчину. К её удивлению, на лице Джейна не было и следа недовольства, не говоря уж о гневе или возмущении. Девушка сжала свою руку, пытаясь замедлить быстро бьющееся сердце.        Патрик спокойно поставил посуду на место и, наконец, разразился смехом.        Красивый, мелодичный и такой искренний, он вмиг ввёл в ступор девушку, которая не знала, что делать в этой ситуации. Её сердце сжалось, а колени в очередной раз задрожали.        — Тереза, на тебя невозможно злиться, когда у тебя такое забавно-виноватое выражение лица, — проговорил Патрик, подмигивая той.        Тереза моргнула. А затем осознание накрыло её — хозяин не злится, не хочет её наказать или лишить чего-либо, более того, этот мужчина нашёл в этой ситуации что-то забавное. Нашёл в самой девушке что-то забавное. Она выдохнула.        — Простите… — начала было Тереза, но, заметив быстрое покачивание головы мужчины, она тут же замолчала, боясь, что снова допустила ошибку.        — Я наблюдал за тобой, когда ты работала в саду, и с точностью могу сказать, что твоя улыбка по-своему очаровательна и обворожительна. Так одари и меня ей — улыбнись, — и в пример Патрик сам растянул губы в яркой улыбке.        Тереза переступила с ноги на ногу, в который раз поражаясь, насколько ее теперешний хозяин отличается от предыдущих. Девушка все-таки натянула улыбку, но та получилась слишком тусклой, слишком неестественной. Патрик фыркнул, сдерживая смех.        — На первый раз пойдёт. Как только захочешь извиниться передо мной, то просто улыбнись мне. Больше практики тебе, а мне — хорошее настроение на весь день, — и, кивнув, Джейн сел на диван, закинув ногу на ногу и наливая себе чай.        Тереза тщетных пару минут пыталась понять, что, собственно, сейчас произошло? Неужели молитвы девушки наконец оказались услышаны и теперь её ожидает хорошая жизнь, а не выживание? Или в какой-то из бесчисленных моментов до прихода в этот особняк она умерла и сейчас находится в Раю или в Чистилище, пытаясь исправить свои многочисленные грехи, которые ее заставляли делать с момента заключения в рабство?        Когда же Тереза вынырнула из собственных рассуждений, Патрик уже ожидал её, хлопая по месту рядом с собой, показывая тем самым, чтобы девушка села рядом с ним, а когда же это случилось, поставил перед сжавшейся девушкой вторую чашку с ароматным чаем. На немой вопрос в глазах Терезы тот сделал глоток своего чая и произнёс:        — Листья первого сорта. Мой любимый чай.        Служанка кивнула, все ещё ощущая себя не в своей тарелке, но уже не чувствуя себя настолько сковано. Поэтому она отпила немного, смакуя жидкость на языке. В напитке отчётливо угадывался вкус мяты и чего-то приятного. Вдохнув этот аромат ещё раз, Тереза поняла — это её любимый чай. Пусть он и был первым за всю её жизнь, но девушка точно знала, что другого такого она не найдет.        — И правда вкусно, — немного погодя произнесла Тереза. Она внимательно наблюдала за реакцией мужчины, читая каждое его движение, чтобы в случае чего отпрянуть. Джейн хмыкнул, как бы соглашаясь, и, сделав ещё один глоток, откинулся на спинку дивана.        После чаепития, которое прошло по большей степени в тишине, Тереза чувствовала себя по-настоящему счастливой.        Патрик не подавлял своим присутствием, не вынуждал рассказывать что-то о своём прошлом, а лишь молчал, и это было лучше всяких слов.        С этим мужчиной было уютно и так по-домашнему, что Тереза невольно забыла, что каких-то пару часов назад пила чай со своим хозяином и господином. А когда же девушка поняла это, её охватил не ужас из-за своего неправильного поведения, не страх за возможность быть наказанной, а настоящее счастье, такое, что все невольно забывалось. Тереза дернулась и хотела подняться, но ее остановил внимательный взгляд Джейна.        Служанка действительно пыталась восстановить события прошлого, пыталась вспомнить, а когда, собственно, она ощущала себя так свободно? На ум приходили только воспоминания маленькой девочки, ещё не познавшей все ужасы и тяготы этой жизни.        А этот мужчина, от которого Тереза ждала только избиений — и то в лучшем случае, — пригласил её на чай и отнёсся к ней с таким пониманием, что все стереотипы непреднамеренно покрылись маленькими трещинами. Все, что она знала, все, к чему она привыкла, просто пропало.        Но все было не так просто. Не зря Тереза выстраивала стены вокруг себя, закаляя свое тело многочисленными побоями, а душу — унижениями и оскорблениями, чтобы так просто показать маленькую плачущую девочку, у которой отняли игрушку в день её рождения и потом отправили к её первому хозяину.        И поэтому Тереза продолжила с остервенением кромсать кусты, пока к её ногам не упала пара ярко-красных бутонов. Девушка со смесью ужаса и страха повернулась, на подсознательном уровне зная — он наблюдал за ней все это время. А когда же испуганные зеленые глаза столкнулись с насмешливыми голубыми…        Патрик с улыбкой отсалютовал девушке чашкой чая и после этого сразу же удалился, оставляя Терезу наедине со своими мыслями.       Он не разозлился…