Thru these tears

      Раньше я думал о том, что будет, если его вдруг не окажется рядом со мной. Обычно такие мысли не уводили меня далеко, потому что я не мог представить свою жизнь без него. Зато теперь мне не нужно представлять. Удивительно, как быстро ты уходишь от чего-то привычного. Просто вычёркиваешь месяц, год, пять лет, пятнадцать. То, что было когда-то родным, исчезает насовсем. И ты, вроде бы, тот же, и можешь продолжать свою обычную жизнь, но если вдуматься, так ли это? Каждое событие меняет нас. Неважно, в худшую или в лучшую сторону, но оно оставляет свой отпечаток, заставляет рефлексировать. Каждый, кого мы встречаем, также меняет нас. Будь то продавец в магазине или любимый человек. Когда ты взаимодействуешь с кем-то, то невольно приобретаешь себе его частичку. Это может быть что угодно: привычка поправлять чёлку, слово-паразит, манера общения. Ты буквально складываешь себя из окружающих тебя людей. Чем больше ты проводишь времени с человеком, тем больше вы забираете и отдаёте.       И в последний раз, кажется, мы полностью отдались друг другу. Но сейчас это не так важно. Просто и незамысловато наступил конец. Сказать честно, мы с ним пережили много концов, но ни один не был реальным. Тэхён просто обожал выдумывать всякие истории, что-то вроде альтернативных реальностей, в которых мы всё равно находим друг друга, мы всё равно остаёмся вместе. Ему нравилась сама мысль о том, что в тысячах вселенных мы принадлежим друг другу. Поначалу это немного пугало меня. Мне требовалось время, чтобы понять, чего же он всё-таки хочет. Хотя, постепенно мне удавалось угадывать его фантазии ещё, возможно, до того, как он сам успевал их улавливать. Забирать и отдавать, да?       Я помню первый раз, когда это случилось. Мы шли по пустой улице и обсуждали всё на свете. Я рассказывал ему то ли про звёзды, то ли про планеты, но он, наверное, уже не слышал меня. Потому что в один момент Тэхён бросился на асфальт, лёг на спину и начал дрожать всем телом, из его глаз непроизвольно потекли слёзы. Лицо скривилось в болезненном спазме, а я до невозможности испугался. Он ещё и стал без остановки повторять: «Мне больно, как в аду». Я стоял рядом и вообще не понимал, что происходит. Попытался подойти и спрашивал, что случилось. Когда я взял его за руку и начал поднимать, он посмотрел на меня удивлённо и сказал: «Неужели ты не видишь, что меня придавило огромной плитой? Как по-твоему я могу встать?» — я застыл. Чего? Плитой? Я ещё раз осмотрел его с ног до головы, но ни о какой плите речи не шло. С моей стороны он просто лежал и отказывался вставать. Я попытался его уговорить: «Тэ, может быть пойдём? Ты знаешь, сейчас не тепло, и лежать на земле было бы не лучшей идеей». Я взглянул на его лицо, а оно в свою очередь выражало крайнее недовольство. «Неужели ты не понимаешь? Тебе просто нужно спасти меня. Отодвинуть эту дурацкую плиту. Ну же?» — я немного подвис, потому что всё ещё не до конца понимал, чего он пытается добиться, и адекватен ли он, но теперь хотя бы знал, что в реальности ему не больно.       Тогда мне было нечего терять, а люди вокруг не обращали на нас никакого внимания. Я подключил все свои актёрские умения. Встал рядом с ним и наклонился, делая вид, что берусь за край чего-то большого. Потом скривился настолько, чтобы было видно, что я вообще-то не просто поднимаю воздух, а пытаюсь сдвинуть огромную бетонную плиту. После нескольких минут моих «усилий» и так называемого освобождения, он ещё немного поскулил и сказал, что его таз сломан и идти он теперь не сможет. Я предложил вызвать спасателей, на что он сказал, что сюда они пройти не смогут. Куда «сюда» я, конечно же, не знал, да и не узнаю.       Из известных мне способов спасения оставалось только взять его на руки и унести. При попытке дотронуться он заорал, что всё его тело болит от каждого моего прикосновения, и унести я его не смогу тоже. «Тэ, и что нам делать теперь?» — он сделал вид, что задумался, хотя сейчас я уверен, что сценарий в его голове был продуман уже очень давно. «Ты можешь лечь здесь и быть рядом со мной до минуты моей смерти», — по виду он был очень доволен этим решением. Но оставаться верным своей роли Тэхён также не забывал, поэтому устало закрыл глаза и начал всхлипывать: «Я не хотел, чтобы так случилось. Мы здесь из-за меня. Прости, что тебе приходится это видеть. Ты можешь бросить меня здесь, я чувствую, что мне осталось уже совсем немного. Когда меня не станет, помни, что я любил тебя». Король драмы, ничего не скажешь.       Когда это всё кончится я не знал, поэтому мне оставалось только подыгрывать. Я лёг рядом и аккуратно повернул его голову так, чтобы видеть его глаза. Он, конечно же, сморщился, показывая, что даже от такого лёгкого прикосновения страдает. «Ты же знаешь, что я не могу тебя бросить. Я не уйду, потому что люблю тебя и всегда буду». И поцеловал его губы. Очень легко и почти невесомо. И на мгновение в его глазах мне показалось, что он и правда был где-то там, среди обломков и бетонных плит, прощающийся с жизнью и любимым человеком, теряющий всё, что было дорого. Но потом слабо улыбнулся и немного кивнул. И я понял, что он доволен мной, что я идеально дополнил сценарий, который был у него в голове. Мы полежали так совсем недолго. Он глубоко вздохнул, посмотрел на меня в последний раз, прошептал: «Прощай, Чонгук». Закрыл глаза и покинул тот мир.       Я поцеловал его в лоб и начал вставать, а когда сделал пару шагов, он вскочил и как ни в чём не бывало стал расспрашивать про звёзды и планеты. Он никогда не обсуждал происходящее. Просто продолжал нашу обыкновенную жизнь, прогулки, свидания. Из нас двоих ситуация удивила, видимо, только меня. Я закончил свой рассказ уже как-то сбивчиво и рассеянно, потому что на долю секунды и сам будто оказался там, в его воображении. Осадок от потери, которой, на самом деле, не было, неприятно давил и отвлекал. Я был новеньким в подобных авантюрах, и это испугало меня. Хотя, если быть точнее, то не испугало, а заинтересовало. Сколько скрыто в его голове? Смогу ли я добраться до этого? Понять? А он просто шёл рядом и держал меня за руку. Прижимался ближе, потому что, как я и говорил, лежать на холодной земле было не лучшей идеей. Болтал, возможно, даже больше, чем обычно, но это было как нельзя кстати. Его голос всё время возвращал меня к тому, что он не умер, что это дурацкая игра, и реальность счастливее, чем сон, мечта или фильм. В реальности он странный мальчик, о котором мне предстоит узнать ещё многое. Мой странный мальчик.