Thru these tears

      Я вышел за дверь. Что чувствую сейчас? Облегчение. Такое ощущение, будто огромный груз, тянущий меня ко дну, исчез. Он медленно опускается под воду, а я наконец-то могу вынырнуть и вдохнуть полной грудью.       Хотя жидкость всё ещё мягко обволакивает моё тело. И я оглядываюсь. Потому что сейчас чувствую себя настолько легко, что точно смогу подняться сам. И вытащить на поверхность этот ужасный груз. Сомнения подступают к горлу, пытаясь лишить долгожданного воздуха. Я спускаюсь по лестнице, только что покинув Чонгука. И я нахожусь в этом состоянии, наверное, два часа. Две ступеньки вниз и одна наверх. Вниз, наверх. Бегу задыхаясь вверх и медленно спускаюсь вниз. Мне тоже тяжело. Ведь сейчас всё ещё есть шанс всё исправить. Вернуться, сморозить что-то до ужаса глупое, обмануть, придумать историю. Всё что угодно. Своими словами выбить из его головы «не люблю, не игра». В ушах до сих пор стоит его отчаянный крик. Он, наверное, плачет сейчас.       Если бы кто-то сверху наблюдал за мной, то точно решил бы, что мои поступки не поддаются логике. А для меня она есть, и является самой важной. Я, наконец, вышел на улицу. Немного прохладный воздух отрезвил меня. Я успокоился. Всё верно. Всё так, как должно быть. Я один. Я свободен и никем не скован. Я распоряжаюсь своей жизнью самостоятельно. И абсолютно не нуждаюсь ни в ком. А особенно — в Чонгуке.       Я не нуждаюсь в нём, потому что, сказать честно, боюсь до безумия. Страх леденит внутренности и сковывает, лишая возможности двигаться. Потому что он разрушает меня изнутри. Есть ощущение, что Чонгук буквально открывает мою черепную коробку и без конца копошится в моих мозгах своими руками. Красивыми руками, между прочим. Он понимал меня. Он разгадал меня. Образ непредсказуемого и сумасшедшего Ким Тэхёна, выстроенный годами, так спокойно поддался этому мальчишке-художнику. С ним я будто постоянно находился под микроскопом, под которым не просто можно было рассмотреть меня до мельчайших подробностей, но и увидеть все мои внутренности. Чонгук знал всё обо мне. Он мог бы спокойно разговаривать с моими друзьями вместо меня. Полностью заменить. Потому что знал любую мелочь, которую я собираюсь сделать. Для него нет непредсказуемого, внезапного. Для него есть привычные странности, которые для него уже давно перестали быть загадками. Он читает меня всего. Он пугает меня. Я не хочу, чтобы кто-то мог предугадать меня. Чтобы кто-то мог сказать: «Я так и знал, что ты так сделаешь, Тэ.» Чтобы кто-то порой мог удивить меня самого. Обвести вокруг пальца, быть более сумасшедшим и неожиданным. Не удивляться моим странностям. Он пугает меня уже долго, но я пытался не обращать внимания. Я тоже привык к нему за столько времени. Но мелочи накапливались постепенно, и теперь вся эта вязкая жидкость, состоящая из моих обнажённых черт, начала выливаться через край. Всё кончилось. Внутри пустота. Больше не осталось ничего, чтобы ты мог увидеть, Чонгук. Ты доволен теперь? Доволен тем, что в самую первую встречу в точности изобразил сердце из моей головы? И когда я говорю в точности, то это значит, что рисунок совпал с моим воображением на сто, двести, триста процентов. Что смог стать идеальным дополнением в любом моём мире? Что сам создавал и формировал эти миры? Ты доволен?       То сердце, вообще-то, и было тем, что привлекло меня тогда. Не редким для меня было то, что я приставал к людям на улице. И тогда в парке, дабы развлечь себя, смотрел, как он рисует. Но это сердце, которое сейчас лежит, сложенное и чуть скомканное, в моём кармане. Как, хотелось бы мне узнать. Как он сделал это? И я стал узнавать его постепенно, не замечая, как это постепенно стало нашими жизнями. Я узнавал его, а он меня. Мне было интересно безумно. Потому что он принимал все мои действия. Он, видимо, был влюблён. Может быть, я тоже. Но вообще, я не верю в любовь. Влюблённость — да, но не любовь. Влюблённость появляется и вскоре ускользает. Остаётся привычка, невозможность изменить привычный ритм жизни. Хотя я часто говорил, что люблю его. Но не уверен, что вкладывал в эти слова тот смысл, о котором пишут в книгах. «Я люблю тебя» получало в моей голове множество значений: сегодня отличный день, ты выглядишь красиво, ты умён, я скучал. Очень много всего, но не что-то сносящее башню и вырывающееся из сердца. Скорее, что-то придуманное и сказанное лишь потому, что в отношениях всем людям свойственно повторять «я люблю тебя». Будто это и правда наколдует сказочную любовь, которой, как я говорил, не существует вовсе. Я считаю, что любой человек способен прожить в одиночку. Найти себе так называемую вторую половинку когда-то должно выйти из моды. Потому что твоё «я» — единственное, что на самом деле есть у тебя. Ты останешься лучшим собеседником и тем, кто лучше понимает. Ты способен развиваться, меняться, делать всё, что угодно твоей душе. Если сильно постараться, то и удовлетворять физические потребности тоже. Но тут, к сожалению, без сторонней помощи порой не справиться. И Чонгук никак не вписывается в эту концепцию одинокой самодостаточной жизни. Я и так был с ним долго. Так долго, как не позволял быть себе ни с кем. И честно, никто не сковывал меня. Никто никогда не мог удержать, не мог сделать так, чтобы его желания стояли выше моих. Но Чонгук делал, исправно делал это со мной каждый раз.       В смысле, не специально. Он не заставлял меня. Но почему-то, заглушая желания своего внутреннего мира, я шёл и покупал ему подарки, помогал с заданиями (естественно, чем-то вроде переписать конспект, потому что в технических предметах я полный ноль). Мог встать в три ночи, чтобы помчаться в его квартиру и привезти лекарств, если знал, что он плохо себя чувствовал. Я как будто находился под гипнозом порой.       Я никогда не был ревнивым. В смысле, мне просто было всё равно. Интересен кто-то другой? Я не держу, нет. Я отпущу тебя легко, ведь ты для меня ничего не значишь. Но Чонгук… Здесь совсем не так. Он значил, значил буквально всё, и это пугало. Люди рядом с ним злили, становились целью для кровожадных мыслей в моей голове, отвечающих за «убить» и «убивать долго и мучительно». Я не привык к такому. Я так не могу. Я убеждаю себя в том, что я рождён быть один. Что человек придумал термин «любовь», чтобы добавить его в пункты под названием «причины жить».       Я подхожу к своей общаге. И будто вижу со стороны картину: счастливый, безмозглый парень открывает дверь и несётся, врезаясь в людей по пути. Несётся, чтобы броситься в объятия темноволосого парня с родинкой под губой и красивым шрамом на левой щеке. И вы не поняли бы, что этих двоих связывает что-то намного большее, чем просто дружба. Потому что они не покажут. Обнимутся, возможно, лишь на пару секунд дольше, чем положено. И пойдут, возможно, на пару сантиметров ближе друг к другу, чем положено. Они не покажут, но я знаю, что блеск в глазах обоих — то, чего нет ни у кого вокруг. Отсутствие границ, запредельный уровень понимания. Всё это про них.       И почему, почему сейчас так хочется увидеть этот блеск и обменять его на свой? Почему, почему, Ким Тэхён, ты подводишь сам себя? Почему ты так сильно запутался и так сильно сомневаешься? Неужели одинокое и эгоистичное в твоей голове заменилось на зависимое и альтруистичное? С каких пор Чон Чонгук поселился в твоей голове настолько плотно?       Это нужно закончить. Нужно было закончить до того, как это превратилось бы в болезненную зависимость. И я сделал. Оставил его там, плакать и увядать. Я захожу к себе в комнату. Соседи даже не обращают внимания, привыкли, что я вношу с собой хаос и шум. Но сегодня не так. Я иду и медленно опускаюсь на кровать. Сажусь и складываю руки на колени, напоминая сейчас прилежного ученика. Смотрю глухо в одну точку перед собой и не могу сфокусироваться. Кто-то из двоих людей, находящихся в комнате и увлечённых разговором, оборачивается, чтобы просто для галочки проверить меня. И видит то, что не свойственно для меня. Я тихо сижу. А на щеках нет ни одного сухого места. Убеждая себя, что это твоя потеря, я сижу и плачу. Давая волю сомнениям и слабостям. Не всхлипываю, не создаю ни единого звука. Просто медленно разваливаюсь на части. Потому что потерял. Потому что совершил непоправимую ошибку. Повёл себя эгоистично. Обманул себя, считая, что одиночество — то, что до сих пор необходимо. Я похож на статую. Игнорирую вопросы о случившемся. Я состою из камня. Я весь просто бездушная глыба, из которой выточили моё тело. Но самое важное — я состою из камня снаружи. Но не внутри. Внутри сейчас идёт ожесточённая борьба. Борьба жизни, которая всегда казалась для меня единственно правильной. И да, против всей моей жизни маленький Чонгук. Он упрямо прыгает на моём сердце, падает между его клапанов, побитый моим эгоизмом. Падает и снова встает. Чтобы подпрыгнуть выше, добраться до моей головы и там засиять своей улыбкой. Развесить везде объявления, написанные моей же кровью «тебе не нужно быть одному, тебе нужен Чон Чонгук». И я физически ощущаю эту борьбу. Потому что сердце бьётся сбивчиво, а что-то будто пытается пробраться в голову, застревая в горле. Я не извинюсь перед настоящим, тёплым, красивым и мужественным Чонгуком. Но хотя бы попрошу прощения у его маленькой копии, пытающейся спасти нас. Прости, потому что в этом самом горле я начал выстраивать стену. Заменяя влагу в своём организме на жёсткое, непроницаемое.       Я обязан построить эту стену, чтобы освободить себя. Удивительно, конечно, что стена и освобождение идут рядом. Но вот в чём дело. Я долго искал то, чего он бы не смог разгадать, распознать, понять. Я бросил его, ничего не объясняя, не церемонясь. Пометил клеймом «не нужно» и выкинул. Потому что это та неожиданность, та странность, которая в его глазах во мне давно исчезла. Я должен был почувствовать, что всё ещё необычный, что ещё могу ошарашить и удивить. И для этого сейчас я блокировал здравое сознание, свои чувства. Блокировал стеной, кирпичик за кирпичиком появляющаяся в моей голове. И я способен удержать её. Существовать. Точнее, не просто существовать, а жить и жизнью наслаждаться.       Признаться здесь и сейчас в своих слабостях, чтобы навсегда избавиться от них.       Я слаб, потому что ты понимаешь меня.       Я слаб, потому что зависим от тебя.       Я слаб, потому что стал обычным.       Я слаб, потому что разум проигрывает чувствам.       Я слаб, потому что, Чон Чонгук, ты существуешь.       Но я не хочу быть слабым. Я хочу быть тем, кем был до встречи с тобой. Беззаботным, удивительным, сильным Ким Тэхёном. Лучшей версией себя самого. И я буду, потому что все эти слабости будут раздавлены кирпичиками, выстроенными в моей душе.       Я утираю слёзы. Их будто и не было вовсе. Я, наконец, в гармонии с собой. Я эгоист и предпочитаю всегда оставаться таковым. Я одинок — и это моё решение. Я Ким Тэхён — и я постепенно стираю воспоминания о темноволосом парне. Чон Чонгук — просто человек. Он существует и не связан со мной. Я существую и при мыслях об этом парне не чувствую ничего.       Я пришёл и до сих пор не выпил чай. Пора это исправить. На кухне есть только зелёный, который обожает тот самый, который существует и никак не связан со мной. Я наливаю кипяток в кружку, из которой пил тот парень, который существует и никак не связан со мной. Я добавляю три ложки сахара, несмотря на то, что это безумно сладко, потому что так делал темноволосый мальчик, который существует и никак не связан со мной.