Коннор: Стать человеком

Противный звон будильника, словно разрывает голову изнутри, заставляя открыть глаза и начать свой день с ненависти ко всему окружающему. Будильник красиво летит в стену, а голова Хэнка возвращается обратно на подушку. Левый бок неприятно ноет из-за того, что костлявые колени Коннора, которые тот вечно прижимает к груди, упираются Хэнку в ребра. И сколько бы он не боролся с этим — все без толку. — Сударь, подвиньтесь, блять, подальше, будьте добры, — намекает Хэнк, в котором проснулся дух дворянина 19 века вперемешку с гопником начала 00-х, который вечно норовит стрельнуть сижку и отжать мобилу якобы «позвонить». — Ты что-то сказал, Хэнк? — Я говорю, блять, отростки свои костлявые убери, заколебал. Хэнку хочется послать все далеко и надолго, не идти на работу, а то и вовсе уволиться. И пускай всё разваливается, пускай выгоняют всех, и берут полумертвых алкоголиков, пускай даже с болезнью Альцгеймера, синдром Дауна и прочими психологическими заболеваниями; да хоть мертвых! — ему плевать. Однако, собрав в кучку последние адекватные песчинки разума, коп сбросил с себя одеяло, и приложив немного усилий, сбросил Коннора с кровати. Тот, что-то недовольно пробубнил (кажется на латыни), но все-таки принял некоторые усилия чтобы встать. — Сегодня понедельник? — еле шевеля губами произнес Коннор. — Как бы ни было это печально, но да — сегодня понедельник, и если мы через сорок минут оба не будем на работе, Фаулер устроит нам получасовое промывание мозгов, а я этого не хочу. Так что собирайся, и поехали, на работе поедим.

***

На работу они успели как раз вовремя. Хэнк решил, что больше никогда не будет возить этого «супер-впечатлительного-придурка» с собой, ибо он пару раз чуть не врезался в столб, так как… — Хэнк! — заверещал на весь салон тот, — к нам пчела залетела! И, отмахиваясь от страшного жужжащего чудовища пару раз чуть не убил Хэнка своими руками, из-за чего Хэнку приходилось останавливаться на обочине, и выгонять «дьявольское шумящее существо». И под дьявольским шумящим существом подразумевается пчела, а не Коннор, хотя он больше подходит под это определение. Когда до отдела оставалось минут десять езды, Коннор громко закричал, что было мочи: — Хэнк! Остановись! Коп бьёт по тормозам: остановка со скорости в сорок миль в час — не самая приятная штука. — Коннор, мать твою, какого черта?! — ударяя руками по рулю уже орет разозлённый Хэнк, — что случилось?! — Ничего, просто мне захотелось чтобы ты затормозил, — виновато проговорил тот. — Нельзя убивать Коннора…нельзя убивать Коннора… — шептал Хэнк себе под нос, пытаясь избежать трагического финала. Когда они оба зашли в отдел, к ним сразу же лёгкой грациозной походкой лебедя подошёл Гэвин и с нескрываемой издёвкой в голосе сказал: — Вас обоих Фаулер вызывает. Лейтенант глубоко вздохнул, и взяв Коннора за руку, потащил к директору. *** — Вы меня поняли?! — постукивая ручкой по столу поинтересовался Фаулер. Хэнк вальяжно уселся на стуле, скрестив руки на груди и с унынием слушал двадцатиминутную лекцию, пока Коннор спокойно разглядывал кабинет. — Да-да, поняли, не тупые, — поспешил отмазаться Хэнк. — Ну-ну, я вас предупредил — в тысячный раз повторил Фаулер абсолютно монотонным голосом, — а сейчас, отправляйтесь на свои места и за работу. У Хэнка и так настроение никакое, так теперь ещё и разгребать бумаги размером с Эверест. А субботним вечером, вместо того, чтобы сидеть дома, он будет морозить свой зад на задании в каком-то забытым Богом полузаброшенном заводе. Отличное начало дня, ничего не скажешь! Стаканчик горячего вкусного кофе вместе с сытным сэндвичем вместо завтрака немного подняли настроение нашим страдальцам. — Ну что же… — важно начал лейтенант, увидев ненавистную кучу бумаги, которую ему надо разобрать, и хрустнув костяшками палец продолжил, — приступим! Вот и приступили, однако после этих слов, Хэнк почему-то сел за стол, закрыл глаза и… кажется уснул. — Хэнк! Хэнк! Хэнк! — начал кричать Коннор и будить товарища, — ты чего-о? НЕЛЬЗЯ СПАТЬ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ!!! Тут Андерсон подскочил, как ошпаренный и едва сдержался, чтобы не ударить недо-глашатая. — Ты чего орешь? Ничего я не спал! — Но ты же… — начал было Коннор, но тот закрыл ему рот и понизив голос сказал — пока рядом нет полиции, все законно. — Но ты же сам полиция — непонимающе сказал парень, когда Хэнк убрал руку. — Не придирайся к словам! — Трудовой кодекс полиции гласит: «Работникам правоохранительных органов ЗАПРЕЩАЕТСЯ спать на рабочем месте в рабочее время, согласно кодексу…» — Ладно ладно, только прекрати… — остановил его Хэнк, ибо кажется, что лекция Гринписа от Коннора явно не поможет уставшей голове — нельзя убивать Коннора, нельзя убивать Коннора… Однако, все имеет свойство заканчиваться, и уже в шесть вечера рабочий день был закончен, и Коннор с Хэнком отправились домой, дабы принять горячий душ, и подготовиться к следующему дню, ведь их ждет очередное задание. Джеффри рассказал о деле всё, что посчитал необходимым, а Хэнк услышал только то, что хотел услышать, впрочем, как и всегда. Суть в том, что какая-то бандитская шайка, убившая и ограбившая около пяти человек, обосновалась в старом полузаброшенном заводе, и их необходимо убрать, дабы они не нанесли вред мирным жителям и андроидам. Дело, конечно, не особо интересное, но зато не девианты, и будет намного проще. — Хоспадеесусе, наконец-то этот адский день закончился — устало сказал Хэнк, развалившись на диване по приходу домой. — Не забывай, у нас сегодня важная миссия! — осторожно напомнил Коннор серьезным тоном — Ай, да знаю я, — Хэнк отмахнулся от него, как от назойливой пчелы, — что ты как директор, постоянно над душой стоишь и вечно мною командуешь? — Хэнк, нам некогда прохлаждаться, нужно готовиться и работать! — Вот ты и готовься, а я отдохну. — Хэнк, — строго начал было парень, но Хэнк достал из кармана полицейское удостоверение и показал Коннору. — Посмотри сюда, Коннор, и прочитай: что тут написано? — «Старший лейтенант полиции Хэнк Андерсон». — Вот именно! СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ! А скажи мне кто ты? — Ну я Коннор… и… — Я, — перебил старик, — черт возьми, старше тебя по возрасту и по должности, так какого черта? Коннор покраснел, он выглядит как ребенок, которого мама наругала за очередную шалость. — Давай я принесу тебе виски? — сказал он, тем самым надеясь загладить свою вину. — Как будто тебе продадут, — с усмешкой съязвил Хэнк, — Ну хорошо, если тебе не трудно. После этого диалога Коннор гордо ушёл из дома, словно совсем не расстроен. Где-то через полчаса он вернулся, но принес он не виски а… сок. Обычный яблочный сок в стеклянной бутылке. — Что за хрень? — воскликнул Андерсон, увидев вместо обещанной алкашки какой-то сок. — Ну… я постеснялся… на меня смотрели другие люди, и… — О Господи, черт с тобой, — махнул рукой расстроенный коп, — а теперь собирайся бегом: съездим в тир, я покажу тебе как правильно стрелять, ибо у тебя далеко не руки-базуки чтобы драться. Услышав это аккуратный и правильный Коннор обрадовался, кажется, он больше не злится на него. — Как здорово! Поехали скорее!

***

— Отличная работа, приятель, — оглядев комнату весело сказал Хэнк, спрятав пистолет в кобуру. Коннор смущённо улыбнулся, и отвёл глаза в сторону. Он решил последовать примеру Хэнка, и убрал пистолет в кобуру, висевшую на поясе. В большой комнате пахло железом, краской и бензином, плюс ко всему было неприятно прохладно и сыро, но разогретая адреналином кровь не давала замёрзнуть. Коннор оглядел комнату в поисках часов и быстро нашел их — время без двадцати десять. Получается, двадцать с копейками минут потребовалось Хэнку и Коннору, чтобы полностью зачистить этаж и вырубить около пятнадцати человек. С виска лейтенанта стекала тонкая струя крови, под глазом и на губе красовались яркие ссадины. Коннор же отделался лишь синяками и ушибами. Быстро набрав какой-то номер Хэнк прислонил телефон к уху, и ждал, пока на том конце провода возьмут трубку. В этот момент Коннор заметил, как придерживая левой рукой кровоточащую рану, один из бандитов целился в спину Хэнка. — ХЭНК! — закричал Коннор и помчался к напарнику. Выстрел и крик Коннора оглушил Хэнка, и в следующую секунду на него всем своим весом наваливается Коннор. Секунда, Хэнк выхватывает пистолет из кобуры, и выглядывая из-за спины Коннора, стреляет. Пуля попадает раненому в лоб и пробивает голову насквозь, оставив за ним на стене остается кровавое пятно брызг. Неудачливый стрелок странно улыбнулся, после чего уже окончательно умер. Отбрасывая пистолет в сторону, Хэнк приподнимает Коннора и оглядывает его в поисках ран или поверждений. Сердце начало бешено колотиться, готовое разорваться в любую секунду на миллион мелких кусков. Будто не своими руками, он осторожно кладёт голову Коннора себе на колени. Коннор прикрыл живот, и бросил пустой взгляд на Хэнка. Сначала Коннор почувствовал резкий толчок, затем показалось, что живот онемел, или что его вовсе нет, а затем, когда тело отошло от болевого шока, его пробила резкая боль. Коннор боится за свою жизнь, и этот страх затрагивает каждую клеточку тела, заставляя выворачиваться наизнанку. Его бросает то в холод, то в жар, а в голове проносятся последние, и самые лучшие и теплые моменты из такой короткой жизни: вот перед глазами картинка, как Коннор завтракает самым вкусным и единственным омлетом в его жизни; вот размыто он видит, как Хэнк осторожно забинтовывыет порезанный палец Коннора; вот, всплывает воспоминания с того самого субботнего утра, двадцать девятого августа две тысячи сорокового года, когда Коннор стал человеком. Но за самыми яркими моментами жизни пролетают и чувства сожаления о своих поступках за определённый срок, или же, за свою жизнь. — Эй, эй, Коннор, мальчик мой, все будет хорошо. Ты только не волнуйся… — Хэнк трясущимися руками закрывал рану на животе, но кровь все равно мощной струёй плескала между его пальцев. Коннору становилось все хуже и хуже от потери крови, которая течет теперь не только из живота, но и изо рта равномерной темно-вишнёвой струйкой. — Только не уходи, пожалуйста, — тихо шепчет Хэнк, судорожно набирая номер скорой помощи, — сейчас приедет скорая, и все с тобой все будет хорошо. Трубку взяли, и коп нервно, почти плача заговорил — срочно скорую на переулок Бёрка и Сорок седьмой улицы. Сквозное пулевое ранение в живот. Быстрее! — Хэнк, — каждая буква давалась с огромным усилием, — я не выживу, мы оба это знаем, и… — Коннор начинает кашлять, и появляется рвотный позыв, который с трудом удаётся подавить. — Не говори так! — голос Хэнка срывается на истерический крик, а на глазах выступают слёзы, — ты не можешь умереть так! Только не так! — слезы градом текут по щеке лейтенанта, и капают на лицо Коннора. — Хэнк, спасибо… Спасибо большое тебе за все… — Коннор сделал прерывистый рваный вдох, и продолжил, —…ты показал мне, какого это — быть человеком. И пусть я прожил там мало, но я горжусь тем, что умру, спасая твою жизнь. — Зачем мне жизнь, если в ней не будет тебя! — Хэнк едва различал лицо Коннора сквозь слёзы. — Х… Хэнк… Я…Я…лю… — Коннор испустил свой последний вздох и умер, истекая кровью, и лёжа на руках самого лучшего человека во вселенной. Руки Коннора, все это время сжимавшие руки Хэнка обессиленно рухнули на пол. И тут Хэнк не выдержал и закричал. Кричал так, как не кричал ещё никогда — это был крик полной безысходности и отчаяния. Вот уже второй раз на его руках умирал любимый человек, который стал ему намного ближе, чем просто напарник. Хэнк любил Коннора, любил больше, чем кого-либо на этой планете, и сейчас он больше всего жалел о том, что не сказал это раньше. Он сидел на коленях перед трупом Коннора, своего любимого, своего… Кровь, бордовым пятном растекалось по полу, а внутренний свет, который Хэнк всегда чувствовал своей спасенной, и собранной по кусочкам душой, быстро погас… Он был бы рад, если бы его убили в этот момент, а не Коннора. У Хэнка будто отняли то, что делало его человеком, и теперь же вовсе не осталось ничего святого, светлого. Он чувствовал, как его душу заполняла уже тьма, которая давно ждала момента съесть и без того потрепанную душу, которая все эти годы держалась лишь стараниями Коннора. И Хэнк понял это только сейчас, когда уже ничего не исправить. — Вернись ко мне, сукин ты сын! Коннор! Ты слышишь меня? Коннор! Коннор! Но увы, ответа так и не последовало…