Все наоборот

В Варии усиленно готовились к возвращению Занзаса и Скуало из больницы. Главными энтузиастами этого праздника выступали, конечно же, Луссурия, радующийся, что еще на ком-то можно будет реализовать свой материнский инстинкт, и Леви, заявивший, что если не встретит босса по первому разряду, то точно самозакопается под ближайшим дубом. Принц тут же предложил все отменить, потому что лучшего праздника для босса и Скуало, чем самозакапывание Леви еще придумано не было, а Фран привычно доставал всех дурацкими вопросами. Сами виновники торжества ни о чем не догадывались, сравнительно мирно сосуществуя в стенах больницы. Занзас, правда, очень расстроился, что ему запретили проносить в палату виски, и даже пошел разносить больницу, мысленно матерясь на отсутствие пистолетов, но первый же вой роженицы из ближайшей палаты мгновенно остудил его пыл, возродив в голове воспоминания о родах, и босс Варии поспешил ретироваться. Первое знакомство с новорожденной дочкой тоже прошло на удивление гладко, так что Скуало смутно начал подозревать, что босс затаился в ожидании возвращения особняк, а там уж он всем покажет кузькину мать. И вот наконец этот день настал. Занзас, заметно повеселевший после возвращения пистолетов, тут же сунул сверток с ребенком Скуало, и начал усиленно делать вид, что не имеет к нему ни малейшего отношения. Пребывая в отличнейшем расположении духа, вариец уже представлял знакомство с бутылкой виски, которая уже должна смиренно дожидаться его в кабинете, иначе он устроит офицерскому составу незабываемый отпуск где-нибудь на том свете. Поэтому когда в него со всех сторон полетели конфетти, Занзас слегка прихренел. Его родной особняк теперь больше напоминал комнату Луссурии, увешанный розовыми гирляндочками, звездочками и блестками по самое не могу. В середине главного зала гордо красовался огромный плакат с надписью «Поздравляем с рождением дочки!». – Я ебанулся, или ты это тоже видишь? – на всякий случай поинтересовался он у Скуало, вполне допуская мысль о том, что после родов у него тупо поехала крыша. – Да ебанулся ты уже давно, – фыркнул Суперби. – Но вся эта розовая херня реально бесит. Со всех сторон снова посыпались конфетти, а следом грянул нестройный вой «Поздравляем», и Занзас, окончательно уверившись в своей адекватности, однозначно идентифицировал, что свихнулся тут не он, а его офицеры. – Дайте посмотреть на вашу маленькую дочурку! – Луссурия подскочил к Скуало, заглядывая в кулек в попытке разглядеть там ребенка. – Ску-чан, только взгляни, как она похожа на тебя! – Ши-ши-ши, отличная мишень для принца – Скуало-тайчо~о, а поче~ему ребенок босса похож на Вас? – философски поинтересовался Фран, за что тут же огреб от слегка побледневшего Занзаса, который как бы не слишком распространялся о том, что к появлению ребенка имеет отношение конкретно эта патлатая акула. Понятно, что не догадаться мог только тупой или ленивый, но именно таковыми Занзас всех окружающих и считал. – Босс, я почту за честь нянчиться с Вашим ребенком! – подал голос Леви, вытирая слезы умиления. – Врооой! А ну отвалите от ребенка! – завопил Скуало, который и в кошмарном сне отказывался думать о том, чтобы дать А-Тану ребенка в руки. – Отвалите, сказал! – он пнул обретающегося на слишком близком расстоянии Леви и двинулся к лестнице. – Ску-чан, а как же торт? – возмутился Луссурия. – Мы так старались, выбирали самый лучший… вот! В зал въехал шестиярусный торт, украшенный изображениями младенцев-ангелочков, само собой розовый как фартук Лусси, с надписью «Поздравляем». Едва посмотрев на торт, Скуало почувствовал как в нем пробуждается внутренний Маммон, спешно подсчитывающий хотя бы примерную стоимость такого тортика. А потом голос подал ребенок. Занзас предпочел бы, чтобы дочь заявила «уберите эту херню и немедля тащите моему отцу виски», но разговаривать маленькая Рейко пока не умела, поэтому просто вопила и плакала. – Вот видите? Ей не нравится, – победно заявил Занзас. – Поэтому сдайте эту розовую херь туда, откуда взяли. И эту тоже, – он обвел взглядом все розовые ленточки, гирляндочки и прочую херобору на потолке и стенах. Мысленно поблагодарив дочь за поддержку, вариец двинулся в свой кабинет. Где-то к середине ночи, когда виски было выпито, и его царственное тело возжелало сна, Занзас понял что это была ни хрена не поддержка. Просто ребенок орал ВСЕГДА. Замолк он всего на минут пятнадцать где-то между первой и второй бутылкой виски. В первые пару часов он даже восхитился умением дочери вопить не переставая – такой марафон даже голос патлатой акулы не выдерживал. Но теперь он готов был собственноручно придушить это маленькое вопящее создание, продолжающее мотать ему нервы даже после своего рождения. Поворочавшись с полчаса с боку на бок в попытках уснуть под младенческий плач, вариец понял, что этот план пора реализовывать. Покинув свою комнату он двинулся на звук и застал на месте настоящее собрание, вот уже пару часов пытающееся решить вопрос «как угомонить малыша». Что самое удивительное, на стуле спал Скуало – причем спал крепко, невзирая на все неудобства. Видимо, сказались бессонные ночи в больнице в обществе Занзаса, когда варийский босс, спешащий доказать, что он тут настоящий мужик, и это не он орал во время родов как резанный, брал акулу как только было можно и нельзя. – Малышка, а пойдем погуляем с дядей Леви? – заворковал А-тан, потянув руки к младенцу. – По дороге утопи её в болоте, ши-ши-ши, – посоветовал принц, нервно крутящий в пальцах стиллет. Рейко же, узрев приближающую к ней морду Леви, заплакала еще громче, так что Занзасу показалось, что у него звенит в ушах. – Убери руки, ты её пугаешь, – зашипел на варийца Луссурия и потряс погремушкой перед младенцем. – Ну, успокойся, Рейко-чан, этот злой монстр уже ушел. Занзас задумался. Вот не повезло, что ребенок пошел в патлатую акулу – тот тоже вечно орет почем зря. О том, почему младенцы в принципе могут плакать, никаких знаний у Занзаса не наблюдалось, поэтому он списал все на гены. И, подумав о генах еще пару секунд, выдвинул предложение: – Может, она виски хочет? В его голове такой вариант вполне имел право на существование. Она же и его дочь, в конце концов, почему бы ей не требовать виски? Он на её месте непременно бы требовал. – Босс, Вы гениальны! – тут же завопил Леви, познания которого о детях также ровнялись нулю, но все слова босса сразу же признавались божественными и истинно верными. – Немедленно принесу виски! И Леви со скоростью хорошей скаковой кобылы ринулся вверх по лестнице, оставив Занзаса в довольстве своей гениальностью, к тому же получившего лишнее подтверждение на тему того, что все его офицеры – дебилы, и даже он, ничего не смыслящий в детях, справляется лучше них. Впрочем, радость его была недолгой. Вернувшийся из своего похода за вискариком Леви, горестно сообщил: – Виски нету, босс… Рука Занзаса легла на пистолет, потому что такого произвола в Варии он потерпеть не мог. Даже прегрешение патлатого мусора блекло и меркло по сравнению с тем, что в особняке закончился виски. – …Вы его весь выпили, – грустно продолжил Леви, подливая масла в огонь. Занзас прекрасно помнил, что выпил всего две бутылки, а запасы вискаря в Варии обязаны быть как минимум годовыми. С силой сжав рукоять пистолета, он практически прорычал: – Урою, мусор. – Не смейте драться на глазах у ребенка, это нанесет ей психологическую травму на всю жизнь! – всплеснул руками Луссурия. Впрочем, на Занзаса это не произвело никакого впечатления. Перегнав пламя в пистолеты он выпустил два залпа пламени в Леви, благо тот был удобной мишенью и не пытался убежать, готовый принять от своего босса все, даже пиздюли. Особняк сотряс грохот, пара ступеней пошли трещинами, а перила отлетели под действием ударной волны. Отлетели и приземлились прямо на боевого командира, видевшего седьмой сон. – Врооой! Какого хера?! – заорал Скуало, отшвыривая прилетевший нежданчик в сторону. – Чертов босс, ты… ты ребенка разбудил?! – его взгляд упал на кроватку, где продолжала плакать Рейко. – Сам теперь её и укладывай, тупица! – рявкнул Суперби, прижимая ладонь к слегка ноющей от попадания перилами по макушке, голове. – Она и до того вопила, патлатый мусор, – возмутился Занзас, отказывающийся принимать на свою душу грех, в котором был неповинен. – Если кто и виноват – так этот тупой мусор, – он указал на груду обломков, по которыми покоился Леви. – Он сказал, что у нас закончился виски. – Ленивый ограниченный алкаш! – припечатал его Скуало. – Ты последние остатки мозгов пропил? Ребенок плачет, а ты только о бухле и думаешь. Пошли все вон отсюда! – рявкнул Суперби на офицеров, а те в принципе и рады были, учитывая все обстоятельства. – А ты куда пошел, придурок? – мечник перевел взгляд на Занзаса, свирепо сверкая глазами. – Это твой ребенок вообще-то! – Иди нахер, хватит и того, что я её родил, – огрызнулся вариец. – Так что отъебись. Он уже итак достаточно настрадался из-за этого мелкого мусора, еще не хватало, чтобы его впутывали во что-то. Во всяком случае, о спектре обязанностей родителя Занзас и не представлял, поэтому справедливо считал свою миссию выполненной. В конце концов, это все произошло из-за патлатой акулы, вот пусть сам и разбирается. – Да щас! – возмутился Скуало. – Ну-ка покачай её, – и он всучил ошарашенному боссу ребенка. – Только не дыши на неё своим перегаром! Качать детей Занзас не умел, поэтому решил, что достаточно просто держать и ждать, пока патлатый не заберет дочь обратно. Рейко выдала ему пару рулад плача на ухо, потом узрела яркие перышки и потянула к ним ручки, дернула за одно перо и уснула. Занзас почти явственно услышал, как по особняку пронесся общий вздох облегчения. В последующую неделю все, включая Скуало узнали каким счастьем может быть тишина. Магическая фраза «тихо, ребенок спит» затыкала все, что могло говорить и шевелиться в радиусе километра. Выяснилось, что Занзас умеет ходить на цыпочках, Скуало – орать шепотом, стиллеты летают абсолютно бесшумно, а масло на сковородке Луссурии может шипеть где-то на пол тона тише. Особняк содрогнулся под наплывом сосок, бутылочек, ползунков и игрушек, накупленных заботливым Луссурией в таком количестве, что хватило бы на трех детей. Оценив ситуацию, Занзас приказал половину этого добра отправить в Вонголу, потому что у Мукуро с Хибари двойня, им явно нужнее. После этого шансы наступить на соску, когда ночью спускаешься на кухню в желании что-нибудь пожрать (что обычно сопровождалось громким «Блять!», которое прекрасно будит детей), резко сократились. Занзас узнал, что виски действительно помогает в укладывании детей, но больше одного раза это знание применить не смог, потому что патлатая акула пришла в бешенство, едва узнав об этом «инновационном способе». Еще он узнал, что младенцы не говорят, не ходят, пьют молоко только определенной температуры, и могут плакать по любой причине. К концу второй недели марш-бросок к ребенку (если, конечно, была его очередь успокаивать дочь) он совершал за две секунды. Кроватка поменяла свое место дислокации и теперь стояла в спальне Занзаса. Также место дислокации поменял Скуало, который обретался примерно там же где и дите. Правда истинные переезда тщательно скрывались, оба варийца усиленно врали, что в Скуало проснулся неслабый материнский инстинкт, и этот инстинкт велит ему Занзасу ребенка не доверять, хватит и того инцидента с виски. Офицерский состав усиленно делал вид, что верит. – Кажется, уснула, – шепотом сообщил Скуало, забираясь под одеяло. – Если проснется ночью – сам пойдешь укладывать. – Схуяли? – ласково поинтересовался варийский босс также шепотом. – Да потому что ты вчера всю ночь дрых! – возмутился мечник, переходя на орущий шепот, которым успел овладеть в совершенстве. – Блять, заткнись хоть на секунду о ребенке. Сейчас я хочу побыть с тобой. За какие грехи мне достался такой тупой кусок акульего мусора? – Занзас сгреб акулу в охапку, прижимая к себе. – Заткнись, придурок ебнутый, – проворчал Скуало, радуясь, что в темноте не видно легкого румянца, появившегося на его щеках. – Спи. Ни один бы из них не признался, что несмотря на все, они никогда не чувствовали себя так спокойно как сейчас рядом друг с другом. И пусть ярость и гордыня все еще горели в их душах, внутри разгоралось совсем другое чувство, прежде им незнакомое. Любовь. – И эта любовь будет оберегать Вонголу извне, – Джотто победно улыбнулся, бросив взгляд на Джи. – Отряд независимый убийц все еще остается частью семьи. А Занзас со Скуало мирно спали, не зная, что их любовь на шаг приблизила Вонголу к спасению…