Все наоборот

— Бля, Занзас, нахера пистолеты-то брать? Ты в больницу едешь или на разборки? — вопли Скуало давались уже с трудом, вероятно из-за того, что за последние полчаса он орал столько, сколько никогда за всю свою жизнь. — Одно другому не мешает, мусор, — угрюмо отозвался вариец, убирая оружие в кобуру. Суперби фыркнул, искренне поражаясь упрямству босса. Мало того, что он до последнего мужественно пытался влезть в свою старую форму, которая, ясен хрен, была очень сильно мала в районе живота, потом заявил, что рожать категорически отказывается, особо не реагируя на заявления о том, что его в общем-то и не спрашивали, теперь собрался протащить с собой в родильное отделение парочку пистолетов. Нет, этот человек, был абсолютно неисправим. Для Занзаса это был тот еще стресс — когда ему объявили, что пора бы уже и родить, только присутствие (и не только) боевого командира смогло его удержать от расстрела гонцов, принесших плохую весть. Правда Скуало до сих пор не мог взять в толк — зачем боссу понадобился он, но попытку отбрыкаться от присутствия на родах Занзас растоптал в пух и прах, предупредив мечника, что тот либо присутствует на родах, либо отправляется в командировку на тот свет. По этой причине Скуало был нервный — жуть. На родах он до этого не присутствовал, и не горел желанием, но свое мнение о дезертирстве Занзас высказал четко и понятно, мол сделал — терпи теперь. Скрасить скучные роды своей компанией, конечно, порывалась вся Вария. Скуало их энтузиазма не разделял, его босс, к слову тоже, пригрозив, что пристрелит любого, кого увидит в радиусе десяти метров. Больше всего расстроился Леви, который искренне рассчитывал быть рядом с боссом в такой важный момент. — Мусор, может ну его нахер, и никуда не поедем? — Занзас, из-за выросшего живота больше напоминающий колобка на ножках, поднял на Суперби почти умоляющий взгляд. — Рожать прям здесь будешь? Не дури, босс, — Суперби поднялся с дивана, разминая затекшие конечности. — Поехали. — Говорила мне мама — надо предохраняться, — вариец сокрушенно покачал головой — Вроой, ты вообще свою мать-то помнишь? Откуда тебе нахер знать, что она говорила, а что нет?! — Не помню, но что-то такое она обязана была мне сказать. Предупредить об опасностях этого мира. — Зан, — Скуало мысленно призвал себя к терпению. — Хватит нести чушь и тянуть время! Чем раньше мы там окажемся, тем меньше риск того, что рожать ты будешь в машине! Пошевеливайся, тупой босс, не беси меня! — рявкнула акула. Вариец зло сверкнул глазами, но все же нехотя направился к выходу. — Ку-фу-фу, Кея, мне скучно, — Мукуро ткнул начавшее было мирно посапывать Облако, в бок. — Ничего, травоядное, врач сказал, что веселье начнется через пару часов, — буркнул Хибари, пытаясь поудобнее примоститься на жестком больничном стуле. Он злился — ведь только удалось начать засыпать, не думая о том, что через пару часов произойдет что-то… никто не понимал что. Ни Кея, ни, уж тем более, Мукуро. Обоим оставалось только предполагать, и эта неизвестность пугала больше, нежели самый опасный противник в мире. Туман, вольготно разлегшийся на больничной койке в вип-палате Вонгольской больницы был близок к тому, что обычные люди зовут паникой. Сколь сильно он не старался бы сдержать себя от холода внутри, стремительно подкатывающего к грудной клетке ради того, чтобы вонзить свое ледяные когти в беспрестанно бьющееся сердце, окутав все существо аурой ужаса — понимал, что проигрывает. Голос Кеи успокаивал, помогал отвлечься от этого гнетущего ощущения, бывшего частью его во время заточения в тюрьме Виндиче, когда он, в полнейшей тишине и темноте последнего этажа, прикладывал все силы к тому, чтобы не свихнуться. И сейчас даже секунда в тишине казалась чем-то поистине ужасающим, чем-то, что способно окунуть с головой в пучину ужаса. — Тебе что, страшно? — ехидно поинтересовался Хибари. — Ку-фу-фу, конечно нет, — пальцы иллюзиониста с силой впились в руку Облака. — Меня просто раздражает, что ты спишь. — Давай попробуем вспомнить. Позавчера ночью ты опять устроил нашествие уток потому что тебе показалось, что я о тебе не думаю. Нет, это было не нашествие уток, а нашествие чертовых маленьких резиновых утят, которых я собирал до утра, потому что не мог спать с ними в одной кровати. Вчера ты разбудил меня с воплями, что ты рожаешь. Могу я уже спокойно поспать? — возмутился Хранитель Облака. — Я всего лишь морально подготавливаю тебя в тому, что в лучшем случае ближайшие несколько месяцев поспать нормально тебе не удастся, — улыбнулся Мукуро. — По крайней мере я смогу после появления детей выбросить ту часть твоих книг, которая посвящена родам, и вернуть на их законное место шесть томов свода правил Дисциплинарного Комитета, — холодно отозвался Кея. — Ку-фу-фу, кому они нужны кроме тебя? — фыркнул Мукуро, умиротворенно откидываясь на подушку. — А твоя макулатура о беременности кому-то нужна, кроме тебя? — Ямамото недавно взял несколько книжек почитать, — довольно полумурлыкнул Рокудо. — Ему-то зачем? — ужаснулся Хибари. — Ку-фу-фу, я не ут… ой! — Мукуро выпустил руку Хибари и резко сел на кровати, прижимая руки к животу. — Что — ой? — подозрительно поинтересовался Хранитель Облака, как-то резко напрягаясь. — Кажется, я рожаю. — Кажется как вчера, или правда рожаешь? — нахмурился Хибари. — Да откуда мне знать, я что, герой родов со стажем? Что застыл, зови врача! — рявкнул Мукуро, панически озираясь по сторонам. Самым правильным вариантом в этой ситуации было выполнить просьбу иллюзиониста, именно это Хибари Кея и сделал. -Такеши-кун, такое ощущение, как будто это ты вот-вот родишь, — Бьякуран засмеялся, успокаивающе похлопав по плечу нервящего мечника. — Успокойся. Хочешь маршмеллоу? — После сладкого еще и пить захочется, — Ямамото отрицательно покачал головой, но Джессо понял это по-своему. — Тогда пойду принесу нам что-нибудь попить, — с улыбкой отозвался он, садясь на кровати. Он понял, что если еще пару минут проведет в палате с этим комком нервов — сам впадет в истерику из чистой солидарности. Насколько спокоен и расслаблен был Бьякуран, настолько же нервничал Ямамото. Белобрысый был смиренен и счастлив, будто ему пообещали новую игрушку такой сложности, аналогов которой еще не было найдено. По сути так оно и было — сложнее квеста, чем воспитание детей, было трудно себе вообразить. Поэтому Бьякуран с его счастливой улыбкой и животом, который, казалось, вполне способен его перевесить, походил на какого-то блаженного… или как минимум на кота, налакавшегося валерьанки. Кое-кто даже всерьез думал, что Джессо влил в себя лошадиную дозу успокоительного. Хотя знал он одного мечника, которому успокоительное явно не помешает. Своей семье он еще пару месяцев назад, когда шансы его раскрыть стали максимальными, скормил легенду о том, что отправляется в Германию подлатать здоровье, а сам под шумок сбежал в особняк Вонголы, которая с некоторых пор без разговоров давала убежище беглым беременным. Потом он, конечно, придумает еще одну красивую сказочку, все равно ведь никому и в бреду не придет в голову мысль о том, что блондин мог самостоятельно кого-то родить. Он насвистывал себе под нос какую-то песенку, искренне наслаждаясь каждым моментом жизни, отпущенным ему. Бьякуран никуда не торопился, да и в его положении это было более чем проблематично. Ушедший с головой в свои собственные мысли, он упустил тот момент, когда из-за угла вынырнула Блюбелл с Кике под ручку. Пару секунд все трое пребывали в ступоре, полнейшем и беспросветном шоке, челюсти Венков медленно ползли вниз, глаза Бьякурана прямо пропорционально этому процессу округлялись. Казалось больницу вдруг резко накрыла тишина — или это они ничего не слышали? В голове Джессо настала полная пустота, от слишком сильного потрясения его мини-сканер завис, а после — совсем выключился, оставив нечто, похожее на надпись «Signal Lost», будто извиняясь за то, что теперь блондин не сможет связать воедино и два слова, не говоря уже о том, как из этой ситуации выкрутиться. Как ни странно, первой пришла в себя Блюбелл. — Это ж Бьякурашка! — воскликнула она, тем самым давая понять Кике, да и Бьякурану заодно, что это не сон, не иллюзия, и он не сошел с ума. — Вы обознались! — не своим голосом завопил Джессо, принимая единственно стратегически верное решение — бежать. И припустил прочь с такой скоростью, что если бы устраивались соревнования по бегу беременных, он непременно занял бы в нем первое место. Кике с Блюбелл решили не отставать, на всех парах мчась за беглым боссом. — Бьякуран-сама, постойте! «Да черт бы вас всех побрал» — подумал Джессо залетая в палату и запирая за собой дверь, не обращая внимания на Ямамото, смотрящего на него полным паники взглядом. — Что, уже? — Блин, Такеши-кун, вот сейчас вообще не до этого! — воскликнул Джессо, который на фоне всей этой ситуации и правда совершенно забыл о родах. — Лучше подержи дверь. — Бьякурашка, открывай, я знаю, что ты здесь! — голосили между тем снаружи. — Убеди их, что меня здесь нет, — тихо прошипел Джессо. — Давай в темпе, или будешь принимать роды самолично. Ради того, чтобы избавиться от такой перспективы, Ямамото Такеши бесспорно был готов сворачивать горы хоть каждый день, что уж говорить о двух Венках, которых сильное тело мечника, рванувшееся прочь из палату, буквально снесло от двери. — Что вы двое здесь забыли? — Вонгольский Дождь смерил холодным взглядом обоих, словно невзначай накрывая ладонью рукоять меча. — В палате находится один из друзей Десятого, и подобное поведение я могу расценить как попытку покушения на того, кому Вонгола обещала защиту. — Там ж Бьякурашка, — Блюбелл надулась. — Бьякурана Джессо там нет, — отрезал Ямамото. — А кабинет психиатра этажом ниже. С другой стороны двери блондин облегченно выдохнул. Как хорошо, что повзрослев, Вонгольский Дождь, смог стать и таким… Решительным и пугающим, истинным Хранителем Десятого. — Ты че, охренел, мусор, какая анестезия? — рявкнул Занзас. — Я переживал такую боль, какая тебе даже и не снилась, так что ваши роды — херня! — Слышь, босс, а может все-таки стоит? — осторожно поинтересовался Скуало. — Нет! Я не какой-нибудь слабак, я — глава Варии, — прорычал брюнет. — Не волнуйтесь так, нет так нет, — врач сделал какую-то пометку на листе. — Нужно же мне знать, а то когда рожать начнете — мы с Вами вряд ли поймем друг друга. — Так-то лучше, — удовлетворенно улыбнулся вариец, с неким раздражением поглядывая на врача, пистолеты у него все же отобрали. Скуало не разделял бахвальства босса. Что за глупости — сознательно отказываться от анестезии, зная, что будет больно? Но нет, изрядно потрепанная за последние месяцы гордость Занзаса просто не смогла промолчать. Вариец просто из кожи вон лез, стремясь показать всем и каждому, какой он крутой и сильный. Суперби мысленно обругал босса на все возможные лады. — Пойду кофе куплю, — просигнализировал он о своем отдалении от стратегически важного объекта самому стратегически важному объекту. В конце концов — какой смысл ему был находиться там? Какой был смысл находиться здесь вообще? Что за глупая придурь в очередной ударила Занзасу в голову? В коридоре больницы было хорошо и спокойно, а главное — тихо. Никакого Занзаса, никаких докторов — тишь, да гладь. Пожалуй, Скуало остался бы здесь подольше, если бы не знал, что через три минуты долбанутое существо по имени Занзас начнет сеять хаос вокруг себя, если мечник не прибудет вовремя. Уже на возвращении в палату он понял — зря восторгался тишиной и спокойствием — медсестры и врачи вдруг всем скопом куда-то намылились. Пожав плечами, Скуало преодолел оставшееся расстояние до палаты, толкнул дверь, да так и застыл на пороге. Лицо Занзаса исказилось от боли, руки с силой вцепились в крепления кровати, грозясь нахрен переломать всю кровать. А вокруг стоял весь тот сброд, который испортил впечатление о коридоре. Суперби почти чувствовал каждую вспышку боли — он видел каждое изменение на его босса. Занзаса как-то встряхнуло, в алых глазах отразился ужас вперемешку со страданием, зубы с силой впились в закушенную губу, но это не мешало понять, что откуда-то из горла уже рвутся крики. Мечник мог бы поклясться, что никогда не видел его таким, и, видим Бог, даже не хотел думать о том, что он сейчас чувствует. Из прокушенной губы по подбородку уже струилась тоненькая полоса крови. Скуало и самому стало как-то не по себе, но, повинуясь немой мольбе в глазах босса, он подошел ближе. — Ааа! Мусор! Коли, коли свою анестезию! Сейчас же! — не выдержав, взвыл Занзас раненым зверем. — Коли! Быстрее! От этого вопля у мечника закружилась голова, к горлу подкатил липкий ком паники. Он начал смутно догадываться, что зрелища ужаснее он не увидит никогда. — Анестезия не действует, — быстро сообщила медсестра, отчего её казался каким-то роботизированным. — Что делать, доктор? — Что делать… рожать, — будничным тоном сообщил врач. — Ничего… Я… я справлюсь, — прохрипел Мукуро, дыша так, что казался рыбой, выброшенной на берег. — Не зря я…я посещал эти курсы для бере…менных, — он до боли сжал руку Хибари, но Кея будто не чувствовал этого. — Какие курсы? — привычно-холодно поинтересовался он. — Для беременных… ку…фу…фу, придурок, — с трудом находя в себе силы вплетать в выдохи слова, ответил Рокудо, переводя взгляд на Облако. — То есть, в наше время никого не удивишь беременным мужчиной?, — Кея провел большим пальцем по руке иллюзиониста. — Удивишь, молодой человек, еще как удивишь, — заверил его врач и перевел взгляд на Мукуро. — Дышите. — И…иллю…зия! — севшим голосом сквозь боль прошипел Рокудо. — Какая иллюзия? Ты завалил их утками, и они не заметили, что ты не женщина? Ты же больше не можешь ничего, — Хибари словно не замечал состояния иллюзиониста. И так было гораздо лучше, нежели если бы он участливо-паникующим тоном повторял «дыши» или «тужься». Его голос, такой спокойный, такой обыденный, помогал отвлечься, хоть немного забыть о том, что происходит, и знать, что он все еще рядом. Это было со стороны Хибари Кеи высшим проявлением веры в Рокудо Мукуро. — Фран помог, — тяжело прохрипел Хранитель Тумана, в очередной раз впиваясь ногтями в ладонь бывшего Главы Дисциплинарного Комитета. — Поднапрягитесь еще немного, уже почти, — встрял врач, который ни хрена не понимал в том, как следует себя вести с этой парочкой. — Заткнись! — тут же рявкнули оба, раздосадованные тем, что этот глупый человечишка напомнил о столь пугающей сейчас реальности. — Не ожидал от твоего ученика такой чуткости. — У меня… все еще… е…есть трезубец… которым…можно… бить людей! — последние слова Туман просто проорал, и спустя пару секунд, будто вторя его крикам, палату огласил детский плач. — Ну вот, молодец. Остался второй, — «обрадовал» врач. — Как второй? — Мукуро как-то побледнел. — Они что, не вместе? — Конечно нет. Так что давайте родим второго ребенка и успокоимся, — врач улыбнулся. Рокудо с Кеей переглянулись и продолжили свой бессмысленный разговор. — Такеши-кун, ты такой… тентаклевиидный, — Бьякуран все еще не отошел от наркоза, поэтому присвоить ему статус адекватного человека можно было бы только с большой натяжкой. — Не волнуйся, буду любить тебя и таким, — Джессо, улыбаясь, обнял подушку. — Простите, а это надолго? — осторожно поинтересовался Ямамото. — Нет, через полчаса должен придти в норму. — Мамочка! — неожиданно воскликнул блондин, оставляя в покое подушку и переключая свое внимание на медсестру. — Мамочка, ты такая хорошая у меня… а я такой… тоже хороший. Только гей. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что именно так и прошли роды — тихо, быстро, под глюки Бьякурана под наркозом, о приходе которых он радостно сообщал всем желающим, и не желающим докучи, тоже. — Мне срочно нужен самокат, — разразился между тем новым потоком не сильно взаимосвязанных друг с другом слов, Джессо. — Я на нем вжжж! По Вонголе — вжж! Дома — вжж! И никто не догонит, — белобрысый на секунду задумался, — …И таким образом, исходя из расчетов максимальной мощности, выявленной в ходе последнего тестирования и ряда экспериментов, я требую, чтобы ершик был темно-синим с белой полоской. Ямамото вздохнул, покидая палату с четким осознание того, что ему надо чего-нибудь глотнуть, желательно очень алкогольного. Интересно, у Занзаса в этажом выше случайно не найдется бутылочки виски? Мечник огляделся, выйдя в коридор — скорее на автомате, нежели потому что кого-то искал, или думал, что Кике с Блюбелл караулят тот момент, когда он покинет палату. И каково же было его удивление, когда он увидел… Десятого. — Йо, Тсуна! — поздоровался Хранитель, нацепив на лицо привычную улыбку. — Подожди, Ямамото. Так кто, говорите, родил первым? — озабоченно переспросил Тсунаеши у врача, стоявшего рядом. — Если верить записям в карте всех троих, то первый ребенок Рокудо Мукуро родился на три минуты раньше ребенка Бьякурана Джессо, Вонгола Дечимо. — Йес! Значит, и здесь Вонгола всех опередила! — воскликнул Савада и, повернувшись к Такеши, серьезным тоном добавил. — Твой друг Гокудера Хаято должен мне сто пятьдесят долларов, — а после снова обратил свой взор на врача. — Так когда ему выдадут миллион? Махнув рукой на мечты Дечимо об очередном миллионе, и на проигранный Гокудерой спор, Ямамото решил все-таки проверить больницу на предмет наличия спиртного. Быстро взбежав по начищенным до блеска ступенькам, он пулей вылетел в коридор верхнего этажа. — Виски у босса нет, — устало одернул его сидящий под дверью Скуало. — И еще девять месяцев ни у кого, кроме него не будет — так он сказал. — Скуало! — привычно поприветствовал его Ямамото. — Ну как ты? — Да лучше б я этого не видел! — Не спрашивай, — холодно отрезал Хибари, стоящий рядом, стоило ему поймать вопросительный взгляд Такеши. — Даже мне захотелось выпить. В коридоре повисла гробовая тишина. Каждый думал о чем-то своем, стремясь избавиться от того, что совсем недавно видел собственного глазами. — Кто у тебя? — неожиданно нарушил тишину Хибари. — Мальчик, — Такеши пожал плечами. — А у тебя? — Близнецы… — мрачно изрек Хранитель Облака. Не сговариваясь, оба мечника взглянули на Хибари, выражая своими взглядами понимание и уважение. Если рождение одного такой стресс — то как быть с двумя? — А у нас девочка, — внес свою лепту вариец. — Бля, никогда столько мучений из-за баб не видел. От Занзаса такого вообще не ожидал. — Смешная шутка, — рассмеялся Ямамото, и даже Хибари как-то вымученно улыбнулся. Слава богу, что никто не сказал этим троим, что их злоключения только начинаются…