Рак

Питер выпал из реальности уже дважды за этот день, — серьёзно, а ведь сейчас на часах был лишь полдень! — когда увидел обнимающихся Старка и Мэй и уже после, когда она сказала: «Питер, я должна тебе кое-что рассказать». Мальчик был готов, казалось, ко всему. Он сидел на диване, внимательно и выжидающе смотрел в лицо тети строгим и холодным взглядом. Она же выглядела совершенно беспомощной. — Ты ведь всё слышал? — она опустила глаза. Питер кивнул. Ему не хотелось сейчас выглядеть жестоким, но пробудившаяся ярость из-за всего, что он услышал, просто распирала изнутри. Невольно он скреб сухие корочки кожи на запястьях от недавно нанесённых порезов. Он касался грубой бугристой кожи рук и морщился от неприятного осадка внутри. За эти шрамы он чувствовал себя виноватым перед Мэй… — Вы со Старком явно были очень близки, — констатировал подросток. — Вопрос в том, насколько. Мэй поджала губы и вытерла повлажневший от волнения лоб тыльной стороной ладони. — Ты уже достаточно взрослый, Питер, чтобы понять, — она подсела чуть ближе и взяла племянника за руку, отчего тот дернулся, но руку не убрал. — Дело в том, что когда-то давно Тони по уши влюбился в меня. Как мальчишка. Мы были молоды, привлекательны, не имели семей, увлеклись друг другом. Она грустно улыбнулась, в голове всплыли все теплые воспоминания об их влюблённости. — Я была неприступной девчонкой, непокорной, с кучей ухажёров, это ему больше всего и понравилось. В конце концов я не смогла больше сопротивляться и влюбилась в ответ, хоть и знала, что ничего из этого не получится, — улыбка медленно гасла. Питер чувствовал, что у этой истории не может быть хорошего конца. — Через некоторое время получилось так, что мы расстались, знаешь, такое бывает. Я ничего не говорила ему… В общем, я забеременела. Первый и последний раз в своей жизни. Глаза Питера округлились. Господи, у него просто не было, что ответить на подобное… —… пока не оказалось, что я не смогу дать ребёнку жизнь, — она пожала плечами, — был риск просто не выжить после родов нам обоим и пришлось согласиться на необходимые меры. Питер пытался держать каменное лицо, но слова тёти заставили его смягчиться и обнять её за плечи. — Тони был в ярости, он злился на меня и на себя, пытался решить всё деньгами, но что уж поделаешь. Ричард метался то ко мне, то к нему, те ещё времена были, — Мэй покачала головой. — Но это было очень давно, чувств больше не осталось, все обиды забылись. Не хочу, чтобы ты думал об этом. Вскоре я встретила Бенджамина, мы были счастливы. У Ричарда и Мэри появился ты, и знаешь, мне никто кроме тебя и не нужен был никогда. Я люблю тебя, как никого другого, Питер. Мальчик приготовился ответить, но лишь покачал головой и крепче обнял тетю. Ему было всё равно на прошлое Мэй, каким бы оно ни было, он любил её. А вот со Старком у него будет долгий разговор. «Мы виделись лишь раз, на ужине, когда Рич уговорил меня прийти к Паркерам в дом, » — сказал он ему вчера. Питер мог злиться только на Старка который снова солгал. — Я люблю тебя, — он поцеловал её в то же место, куда целовал Старк несколько минут назад. — Мне очень жаль, что всё это случилось с тобой, ты не заслужила всего этого. Ничего из всего этого ты не заслужила… Питер имел ввиду и себя. Ему бы всё хотелось отдать, чтобы Мэй даже не подозревала о его существовании. Внутри он почувствовал невероятный укол вины. — Ты не должен жалеть, — Мэй положила руку мальчику на щеку, — уж тем более не смей обвинять себя хоть в чём-то из всего этого, понял? Питер кивнул и плотнее вжался в теплую ладонь тёти. Ему так нравилось тепло её рук… У Питера руки всегда были холодными. — Я ведь под домашним арестом? — с некоторой надеждой в голосе спросил он. Питеру импонировала идея о том, что ближайшие четыре дня он сможет провести у себя в комнате. — Нет, знаешь, думаю, ты уже усвоил урок, не вижу смысла наказывать тебя, — Мэй потрепала мальчишку по волосам и встала, направляясь в свою комнату. — Я поеду на работу, сегодня у меня, как видишь, было свободное утро, так что вернусь поздно. Если пойдёшь куда-нибудь — предупреди. И купи коробку фермерских яиц. Мэй как будто знала, что Питеру захочется пойти проветриться. Ему не хотелось. — Ладно. Подросток недовольно закатил глаза. Это значило, что завтра ему придётся идти на работу, возможно, видеться со Старком, или хуже того, разговаривать с ним. Но Питеру даже хотелось поговорить с ним сегодня. Странное, непонятное чувство. Будто бы Паркер отчаянно пытался избегать любой стычки с этим человеком, а вроде бы и хотел кричать на него, говорить грубые вещи, раздражаться от самодовольной ухмылки на его лице. Мальчишка с укоризной вздохнул и вскочил с дивана. Ему хотелось немного подумать. Ему было даже необходимо подумать. Почему за эти два дня Питер почувствовал больше, чем за последние два года? Серость этого мира всколыхнулась, как только вчера вечером он позволил себе выплеснуть все эмоции наружу. Нет, в эти дни он ни разу не почувствовал себя счастливым, радостным или хотя бы спокойным. Мальчишка устал от негатива, он был напряженным и до смерти уставшим от всех этих эмоций. Входная дверь захлопнулась и Питер остался в квартире один. Наконец он смог просто упасть на свою твердую скрипучую кровать и подумать. Мыслительный процесс всегда захватывал мальчишку. Он мог часами думать о чём-то, работая при этом руками, перебирая свой старый компьютер, или же просто молча смотреть на стрелки часов. Сейчас ему не хотелось ничего мастерить. Веки закрылись сам собой и Питер нырнул в прохладный вязкий мир своих мыслей. Он даже слышал, как бился пульс в ушах. «Мне наверное всё это кажется, вот бы я сейчас проснулся и всё было как прежде. Этот Старк, господи, он разрушает жизни всех вокруг себя, даже не задумываясь. Но почему мне хочется думать, что он действительно пытается помочь? Почему я должен верить, что его доброта не обернётся нам с тётей новыми проблемами? Сердце Мэй и так уже разбито, а он подпитывает её боль воспоминаниями. Ненавижу, господи, просто ненавижу. Пора уже признаться себе, что это не та ненависть, что, возможно, к Старку испытывали его враги. Я будто нуждаюсь в этой ненависти, будто снова чувствую себя живым… Единственное, чего я просил от судьбы — исчезнуть. Забыться, погаснуть, не чувствовать ничего. Но что со мной происходит? Эти два дня я чувствовал себя как заново пробудившийся вулкан. Во мне бушует столько злости и ненависти, как я могу с ней справляться? Я перейду на Темную сторону Силы и стану Дартом Вейдером? Господи, Паркер, какой же ты дурак, просто заткнись». Он был уставшим, напряженным и возбужденным. Внутри всё тряслось, его накрыла тревога, от которой было трудно дышать, и кружилась голова, такое бывало, если Питер думал слишком много и когда на него сваливалось столько стресса разом. Мальчишка заставил себя встать с кровати и протер лицо ладонями. Он взъерошил кудрявые после душа волосы, заправил слишком уж отросшие пряди за уши и уставился на себя в потускневшее зеркало платяного шкафа. Питер смотрел на себя долго. Если раньше он делал это только ради того, чтобы найти сходство с родителями, то сейчас он думал о том, о чём думал этой ночью. Мальчик вспомнил на себе взгляд Тони Старка, когда стоял перед ним без футболки, вспомнил как тот прочесывал взглядом каждый миллиметр кожи, пока она не скрылась под футболкой… Питер разделся по пояс. Он посмотрел на свой болезненно впалый живот, на котором всё же виднелось хоть какое-то напоминание о прессе, торчащие колом ключицы, плечи чуть шире среднего, выразительные ребра, грозящиеся в любую секунду проткнуть тонкую бледную кожу, узкие бедра. Одним словом, ничем не примечательное худое тело мальчишки, у которого слишком быстрый обмен веществ, низкий аппетит и куча таблеток, от которых худеешь ещё быстрее. Разве что ему повезло быть немного слаженнее, благодаря фигуре отца. Питер окинул взглядом свои тонкие руки; будь он девчонкой, его худобе и белизне кожи могла бы позавидовать каждая, но он был парнем. Не то, чтобы своё тело Паркер считал уродливым или думал, что похож на дистрофика или что не может быть привлекательным, но его полупрозрачная кожа, сквозь которую было видно почти все сосуды, заставляла поморщиться. Никогда Питер раньше не анализировал свою внешность… Сейчас ему действительно не мешало бы постричься и привести себя в порядок. — С каких пор тебе, придурок, не плевать на свою внешность? — Питер злостно обратился к своему отражению и фыркнул. — Господи, да что со мной вообще не так? Он закрыл зеркало покрывалом, лишь бы не видеть своего худого истощённого лица, и оделся. Подростку сейчас нужно было чем-то занять себя, но ни на работу, ни на учебу сил у него не было. Опять же таки, Питер был в крайне напряженном состоянии… Обычно Паркер мастурбировал чтобы снять стресс. Он мог держаться и три недели, и месяц, но с прошлого раза прошло только три дня, а тревога внутри распирала его сильнее, чем после трёх пережитых недель. Мальчишка поставил таблетки, помогающие нормализовать давление, поближе к себе, принял полулежачее положение в кровати, достал из прикроватной тумбочки крем, который обычно наносил на потрескавшуюся кожу рук, выдавил немного на пальцы. Изо рта вырвался вздох предвкушения… Он проник рукой под резинку домашних штанов, холодные пальцы коснулись чувствительной плоти. Питер выдохнул, ему показалось, что изо рта пошел пар, как на морозе. Ладонью он обхватил ствол быстро возбудившегося члена, медленно провел вниз и вверх. Он не привык фантазировать во время мастурбации, ему даже не было о ком, так что Питер просто отключал сознание и мог позволить себе не думать ни о чём хотя бы те семь минут, что он приносил себе удовольствие. Лицо искажалось в немых стонах, подросток закусывал губы, пока они не стали красными, второй рукой он зарылся в волосы, сжимая их в кулаке, оттягивая назад… Дыхание сбивалось, впервые он ощутил столько и сразу, совершенно не понимая, да и не задумываясь, чем вызвана подобная реация на простой акт самоудовлетворения. Питер подавался бедрами навстречу руке, умоляя самого себя дать ему больше. Захлебываясь рваным мычанием, дыша чаще и судорожнее… Он не стонал сильно громко. Не боялся, что его услышат, просто не было это настолько приятным, чтобы издавать громкие звуки. Питер не был уверен, что когда-нибудь испытает истинное наслаждение. От которого захочется порвать глотку и искусать губы до крови… Паркер кончил, поджав колени, себе в кулак. Он крепко зажал рот рукой, чтобы не закричать. В этот раз все было не так… На подкорке сознания ютилась мысль о том, что было всё-таки объяснение этому невероятно возбуждённому состоянию. Питер постепенно понимал, что его возбуждала, больше эмоционально, чем физически, восхищала и одновременно пугала мысль о пробежавшихся по его телу глазах, о новых ощущениях, когда тяжелая рука ложилась на спутанные волосы и щекотала кожу ушной раковины. Теплое терпкое дыхание, с таким крепким запахом виски и одеколона… Удивительно, как многое человеку могут открыть его больные, порождённые всплеском эмоций и ощущений, фантазии… Думать о Старке, господи, это казалось мальчишке просто унизительным! Как только Питер вымыл руки и привел себя в порядок, он снова стал тем же мрачным, холодным и расчетливым мальчишкой, намного старше своего возраста. Будто минуту назад он не стонал в кулак, не захлебывался жаром, прикасаясь к себе, а сидел за компьютером, высчитывая формулу алгоритма скорости распада. Для него те странные мысли не значили ничего. Лишь ошибочные наборы символов и цифр в возбужденном разуме. В конце концов, не стал бы Питер всерьёз думать, что ему нравились прикосновения Тони Старка, да и он в целом. «Тони Старк спит с мужчинами», — в голову Питера сама по себе закралась эта мысль и он задрожал. Ему стало невероятно противно от себя, что он даже непроизвольно посчитал то, что с ним случилось привлекательным. Сейчас ему снова хотелось смыть с кожи следы, которые, возможно, оставил на нём Старк. Будто куча мелких жучков сейчас ползали по его телу, вызывая панику и ощущение полной беспомощности. И отвращения. Паркер посмотрел на своё отражение в запотевшем зеркале. Красные щеки, пляшущие в глазах угли, искусанные губы. Питеру даже понравилось, как он выглядит в эту самую секунду. Он немного успокоился, сумел убедить себя, что всё в порядке, он в безопасности и Старк, должно быть, уже далеко от его дома. Питер оперся руками о края белой раковины и посмотрел на свои руки. Вспомнил горечь и боль в глазах Тони. Сожаление и ужас, которые он тогда отследил в мужчине заставили почувствовать что-то подобное, будто порезы на руках действительно вызывали такое сильное сочувствие. Питер наверное хотел бы, чтобы на руках не было всех этих шрамов. А может он и хотел пополнить их новыми, к тому же, на руках было ещё много места… Питер закусил губу, помялся с ноги на ногу. После таких жестов обычно следовало что-то очень нехорошее… Он покачал головой, мол, нет, не собирается делать это снова! Каждый раз он так думал. Но это уже вошло в привычку. Когда-нибудь Питер может заиграться. Мальчик достал из шкафчика в ванной бритву, отсоединил лезвие. Мэй уже давно нашла все его инструменты, вывезла и бросила в Гудзон, но для Питера это было наркотиком… Он был зависим от головокружения и металлического привкуса во рту, от чувства рвущейся под острым лезвием кожи. «Ты причинял себе вред, Питер?» Питер приставил холодный металл к коже. Дыхание опасно участилось, а зрачки стали широкими и почти перекрыли всю радужку глаза в предвкушении текущей по запястьям горячей крови. «Пообещай мне, что больше не будешь». Питер задрожал и с губ сорвался хрип. Что-то между восторженным стоном и криком ужаса. Он нажал на лезвие, прокалывая тонкую кожу, в какой-то момент из глаз брызнули слёзы. Раньше Питер никогда не плакал. «Ты в порядке, малыш? Может мне позвать твоего папу?» Питер провел лезвием на пару миллиметров, не задевая вены, делал короткие порезы, которые просто приносили ему удовольствие. Он стал дышать глубже, когда закружилась голова, закусил губу и тихо застонал. А по щекам всё также бежали слёзы, глаза были плотно зажмурены. Паркер резал левое запястье, приглушенно всхлипывал и кряхтел. Эти раны затянутся быстро. Мальчишка точно знал, как сильно стоит давить на лезвие, чтобы на восстановление ушло минимум времени. Но сейчас ему было плевать. Плевать на свою жизнь, на то, что кровью была запачкана уже вся раковина, а лицо было бледным, в красных пятнах от сдерживаемого ранее плача. — Получай, Паркер, — рычал подросток сквозь зубы, — теперь ты доволен? Питер себя ненавидел. Слабый, абсолютно безвольный, похоронивший себя заживо… «Чтоб ты сдох, ничтожество!» — подумалось мальчишке. Он сделал продольный порез, оставляя на руке сетку из тонких кровоточащих ран. Выглядели они страшно… Паркер гневно бросил лезвие в стену справа от себя и осел на пол. По руке, на локоть, стекала кровь, капая на светлую футболку, Питер растирал её по лицу, пытаясь остановить слёзы, всхлипывал и дрожал, стучась затылком о кафельную стену. Он ненавидел себя сейчас. Ненавидел всей душой за слабость и ничтожность, за то, что винит в собственных несчастьях кого-то другого, что позволяет Тони Старку влезать в его жизнь! Но больше всего ему хотелось покончить всё это здесь и сейчас из-за Мэй. Паркер не имел права причинять ей столько боли. Не мог. Не собирался. Звонок в дверь, Питер вскакивает на ноги и мечется в попытках отмыть раковину, лицо и изрезанную руку (к счастью, только одну). Запястье болело, жгло из-за холодной воды, но кровь и не думала останавливаться. Черт, Мэй забыла ключи? Она не должна была вернуться до вечера! Питер закрыл ванную, натянул толстовку сверху на выпачканную футболку, в последний раз промокнул кровь на руке и вылетел ко входной двери. Он даже не посмотрел в глазок, резко открыл дверь, запыхавшийся, часто сглатывающий из-за недостатка слюны во рту и в горле. Питер отпрянул назад, когда на пороге показался Старк. «Он занимается сексом с мужчинами, господи, » — первое о чём подумал Паркер. Почему именно сейчас? Ему было противно. Он посмотрел на него с головы до ног, поморщился, как от лимона. Об этом человеке он думал несколько минут назад, когда мастурбировал. Отвратительно. Мальчишка проглотил неприятный ком в горле и попытался надеть на лицо маску беспристрастности. Получалось хреново. — Я уже думал выломать дверь, — Старк посмотрел на влажное, от пота, красное лицо мальчика, нахмурился. — Вы что, караулили всё это время под домом? — Питер скрестил руки на груди, пытаясь не выглядеть растерянным, хотя голос его дрожал. Мысли его занял лишь пропитавшийся кровью рукав. Он уже чувствовал, как ткань прилипла к запястью, как стало липко и тепло. Внутри все органы как будто тоже слиплись. Он почти не мог дышать, казалось, сейчас упадет навзничь от того количества эмоций в одну секунду. Его процессор мог просто перегреться и вызвать короткое замыкание. — Да, просто увидел, что Мэй ушла и решил зайти, — он всё ещё смотрел Питеру в глаза. Мальчишка взгляда не избегал, лишь бы наблюдательный Тони не решил осмотреть его всего с головы до ног. Паркер знал, зрительную войну Старк не позволит себе проиграть. — Ты что, плакал? — лицо Тони наполнилось ненавистной Питеру заботливостью. — Не Ваше дело, — коротко отрезал тот и всё же отвел взгляд. Слабак, даже этого не можешь. — Что ж, я полагаю, вы с тётей уже поговорили обо всём, что ты услышал? — А откуда Вы знаете, что я слышал? Неужели это так очевидно? — Да брось, я ведь не идиот, — Старк хмыкнул. — По крайней мере, я могу сказать, что ты уж точно не сидел в прихожей, прижавшись ухом к двери, как подумала твоя тётя. — То есть Мэй идиотка? — с вызовом уточнил Паркер. — Нет, я не это имел ввиду, — Тони понял, что ляпнул лишнего. — Да нет, Вы буквально это и сказали. — Питер закатил глаза, закрывая тему. Он уже научился замечать, когда в Старке появлялось это нелепое чувство сожаления и признания собственной вины. — Ладно, так и будете там стоять? Старк улыбнулся и вошел в квартиру. Ему так нравился характер Питера… Оно и понятно; строптивый, независимый, гордый, беспристрастный и в то же время такой импульсивный и эмоциональный. Эти черты Тони запомнил ещё из общения с Мэй Паркер. Он точно помнил, что к таким, как она лучший подход — это ласка и напористость. Потом Питер уже не сможет жить без Старка. Тони вдруг удивился своим мыслям. С какой стати ему было думать о том, как закадрить племянника своей бывшей подружки? Нелепость на нелепости, вот что творилось в голове умнейшего человека планеты. А может эти мысли и не были такими уж нелепыми. Старк осознавал свою привязанность к мальчишке. Ему чертовски не хватало этой особенной Паркеровской независимости. — К нам гости не приходят, — Питер окинул взглядом свою крошечную гостиную. — Полагаю, я должен предложить Вам чаю, хотя Вы скорее всего откажетесь. — Не откажусь, — Старк сел на диван и сверкнул взглядом на раздраженного подростка. Питер был возмущён такой наглостью, вызывающе дернул губами, но пошел ставить чайник. Он мог незаметно посмотреть, что там творилось у него с рукой. Ощущение жжения не проходило, ещё бы, в этот раз Питер в порыве чувств полоснул куда глубже, чем планировал. Голова начала кружиться. В толстовке поверх футболки было невероятно жарко. Сморщившись, мальчишка оторвал присохшую к коже ткань кофты и анхул. От вида такого количества свежей и запекшейся крови у него усилилось слюноотделение. Где-то в шкафчике была аптечка, Питер стал рыться на полках и задел баночку со спиртом. Она с предательским треском упала на кафельный пол и разбилась. — Черт, — шикнул Питер. — Ну почему сейчас? Мальчишка забыл про засученный рукав, схватил веник и стал собирать осколки так быстро, как только было возможно. В кухню в этот самый момент вошёл Тони. Он не собирался игнорировать грохот и застал Питера с метлой и засученным левым рукавом. Старк резко остановился и лицо его побледнело. Он не выдавил ни слова, пока мальчишка с загнанным выражением лица смотрел на него и тяжело дышал. Питер уже не видел смысла прятать окровавленную руку. Тони подошел ближе, а мальчик попятился. Старк выглядел слишком спокойным, на лице не было абсолютно никаких эмоций, он, видимо забывшись, подходил к Питеру вплотную, пока тот не выронил метлу и не вжался в столешницу кухонного стола позади него. Паркер хотел бежать. У него в глазах всё расплылось, дыхание сперло так, что скоро явно придётся воспользоваться ингалятором. — Мистер Старк, это, — он мотал головой и смотрел мужчине прямо в его ледяные, наполненные уже яростью глаза. — Пожалуйста, скажите что-нибудь! Нет, то есть, я могу всё объяснить, я… — Помолчи, — Тони посмотрел на открытый шкафчик, на бинт и перекись, которые были оттуда извлечены, и кое-что решил. — Дай мне руку. Питер стал оседать на пол. Он помотал головой. — Нет, — он почти заплакал, — пожалуйста. Старк повторил с напором и оторвал взгляд от перепуганного лица подростка. Ему сейчас было так больно, так страшно и так стыдно… Мужчина посмотрел на запястье, кровь с которого стекала на пальцы, первые капли уже собирались упасть на пол. Он прикоснуться кончиком пальца к холодной ладони Питера и посмотрел на его реакцию. Тот лишь плотно зажмурился и затаил дыхание. — Не бойся, насиловать я тебя не собираюсь, — Старк провел по испачканным в крови пальцам Питера, тоже вымазавшись ею, и прислонился к тыльной стороне ладони, поднимая руку вверх. Он потянул руку вбок, туда, где была раковина, открыл воду и поднес хрупкое мальчишечье запястье под теплый напор. Питер завороженно наблюдал за всем этим, его страх превратился во что-то совершенно новое. Теперь это было полное любопытства и ненасытности чувство, будто этот ужас приносил удовольствие. Мальчишка охнул, когда пальцы мужчины стали отмывать кровь с ран. Старк всё молчал. У него было достаточно времени подумать, пока его пальцы делали свою работу. «Он снова… Никогда бы не подумал, что стану свидетелем подобного, господи. Старк, ты стал таким впечатлительным, прям как ребенок! А всё из-за этого мальчугана, за которым нужен глаз да глаз. А ты, идиот, уже успел привязаться к нему. Эти раны, у меня такое чувство, что это я истекаю сейчас кровью. О, Питер, и что же ты с собой делаешь? И со мной…» Тони промокнул бледное запястье бумажным полотенцем, промыл раны перекисью и замотал бинтом, стараясь затягивать не слишком сильно. Питер то и дело мялся с ноги на ногу и вздыхал, когда ему становилось неприятно. Мальчик наконец дождался момента, когда можно было выдернуть руку, но он не сделал этого. Пальцы Старка всё ещё поглаживали поверхность забинтованного предплечья, и, похоже, сам он напрочь забыл, что уже закончил. На Паркера Тони не смотрел. — Простите, — Питер, казалось, слегка порозовел. Боже, как можно было так облажаться? И какой взрослый человек будет вот так реагировать на подобное, как Старк? — Мистер Старк, я могу… — Пойди переоденься, у тебя вся одежда в крови, — Тони выключил кипящий чайник и снял его с плиты. — Ты же не хочешь, чтобы твоя тётя увидела всё это и расстроилась? — Вы не расскажете ей? — Питер недоуменно уточнил. Он был уверен, что Старк всё разболтает, как обычно поступали все взрослые. Тот лишь многозначительно сверкнул взглядом и отвернулся к окну. Мальчик воспользовался ингалятором и послушно пошел к себе. Старк оглянулся, убеждаясь, что остался один и по щеке потекла слеза. Сколько он уже не плакал, лет тридцать? Даже на похоронах родителей Тони не проронил ни слезы, а тут… Почему Питер не убирал руку, если так боялся? То, как он смотрел на него, не было похоже, чтобы подросток сохранял свою холодность и беспристрастность. Такой ранимый и уязвимый, в каждой прожилке его карих глазниц читалось желание сбежать, провалиться под землю. Хотя Старк точно знал этот взгляд. Проблеск жажды и неосознанного вожделение не перепутать ни с чем. Даже в глазах Питера, для которых, кстати, Старк не был ни кумиром, ни наставником, ни даже приятелем, он видел то же, что и в глазах всех, кто смотрел на него. И за что ему эта безупречная способность получать всё и всех, кого захочется? Хотя, скорее всего, они лишь льстил себе. Было ещё кое-что. Да, глаз Старка уже давно был набит на такие вещи: до его прихода Питер точно не просто резал себе руки… Растрепанные волосы, красные губы, наспех натянутые штаны. И о чем он, интересно, думал? О Старке? О смерти? О какой-нибудь молоденькой стажёрке из Старк Индастриз? Отвратительно было думать о таком, когда три минуты назад ты перебинтовывал окровавленное запястье мальчишки с крайне неустойчивой психокой. Но Тони и сам был подростком. Да, когда-то очень и очень давно, и его жизнь была уж точно похуже, чем у Питера… Тони достал из шкафчика две чашки, заварной чай, сахар. Питер любил чай с сахаром? Руки у него по привычке делали всё отдельно от мозга. Он будто и не заметил, как, погрузившись в свои мысли, налил в чашку сликом много воды и обжегся. Питеру было так же больно, когда он резал себя? Хотя, куда уж там Старку знать о той боли, что стала вечной спутницей жизни Питера Паркера… Мальчик пришел спустя некотрое время. Старк не считал, сколько точно минут прошло, но на нём уже была чистая футболка и волосы выглядели так, будто их только что причесали. Питер был крайне смущён всем, что происходило сейчас, особенно, когда Старк всучил ему чашку с теплым, не горячим, чаем и не повел в гостиную. — Как Вы узнали, что я не пью горячий чай? — Питер выдавил из себя подобие скромной улыбки. — Никак, просто пока ты копошился, чай уже успел остыть, — Тони, как всегда, был доволен своей остроумностю, он улыбнулся. Питер снова почувствовал, как начал злиться. Хоть ему и не хотелось, а Старк выводил из себя с первых секунд, когда открывал рот для разговора. — Как ты себя чувствуешь? —мужчина пристально глядел на Питера. — Голова не кружится? — Я в порядке, — мальчик потрогал рукой повязку и представил, что это были пальцы Старка. — Спасибо. За то, что не расскажете Мэй и за то, что помогли. — Мы же не можем с ней так жестоко поступить, правда, Питер? — Тони просто не мог не заставить подростка чувствовать себя виноватым. Но тот ничего не ответил. — Думаю, эту тему нам стоит закрыть, если вдруг ты не решишь вытворить подобное снова. Ты ведь посещаешь психиатра? Паркер почесал немного зудящую рану и вздрогнул. — Да, но… — Полная чушь, правда? — Старк понимающе улыбнулся, когда мальчишка согласно кивнул. — Эти врачи вечно делают вид, что знают больше своих пациентов, что действительно могут как-то помочь. — Становится только хуже, — Питер хмыкнул и изобразил подобие улыбки. Она была такой незаметной, что Тони и не понял, что это было. Да уж, хоть в чём-то их мнения наконец сошлись. Питер вдруг вспомнил кое-что, о чем не мог не заговорить. Его любопытство не дало бы ему заснуть. — Я хотел задать один вопрос, — Питеру было до жути неловко, но любопытство брало своё. — Вы можете не отвечать, но я лишь хочу убедиться в том, что говорила Пятница. — И что же она тебе разболтала обо мне? — Тони уже с интересом смотрел на смущённого мальчика. Ему нравилось видеть румянец на его щеках. Подумать только, этот человек может побагроветь от чего-то, что Старк сейчас намеревался услышать. Вообще-то он знал, о чём пойдет речь. — Вы правда бисексуальны? — Питер фыркнул. Боже, как же низко он пал, раз задает такие вопросы человеку, с которым общается всего три дня от силы. Старк захохотал. — Да уж, мне стоит подкорректировать то, что Пятница может рассказывать, а что — нет, — он унял смех и вздохнул. — Да, Питер, я действительно бисексуален. А почему тебя это волнует? — Вы второй человек на этой планете, с которым я общаюсь дольше пяти минут, так что, — Питер пожал плечами, — я просто хотел знать. — Просто хотел знать. Старк понимающе кивнул и хотел бы задать встречный вопрос, вот только ему казалось, что в ответ он либо получит по лицу, либо услышит невнятное бормотание.  — Ты прости, что я тебя трогал, — Тони незаметно сократил расстояние между ними. — Сам не знаю, что это было, я просто разозлился. — Интересный способ снять стресс, — Питер допил чай и отставил чашку на стол. — Знаете, кажется, это не так уж и страшно было. — Ты позволяешь Мэй к себе прикасаться, ведь так? — Конечно, ей я могу доверить всю свою жизнь, так что… — Питер пожал плечами. Действительно, он никогда и не задумывался, что можно бояться теплых поцелуев тёти и её мягких объятий. Мэй для него не представляла никакой угрозы. — А мне довериться смог бы? — Старк подсел ещё чуть ближе и внимательно уставился на мальчика. — Это не от меня зависит. — А от кого? — Тони заглянул Питеру в лицо, заставляя того поднять голову. — Думаю, если бы ты не хотел, то не позволил бы мне прикасаться к тебе даже так. Он сел ещё ближе и протянул руку к плечу и повел по нему. Осторожно и ненавязчиво. Его худое тело задрожало, но Питер ничего не ответил, лишь попытался понять свои ощущения. — Почему, когда ты появляешь рядом, мне сносит крышу? — Старк хмыкнул и провел рукой к шее и на затылок, зарываясь во вьющиеся волосы. Питер повернул лицо на мужчину и взял его ладонь в свою, изучая. Он смотрел на шрамы на кончиках пальцев, на такую рабочую, немного грубую ладонь. Его тонкие белоснежные пальчики, ни разу не видевшие огня и металла, выглядели как женские, по сравнению с ладонью Старка. — Не знаю, может в Вас просто проснулся отцовский инстинкт? — Питер как ни в чем не бывало продолжал держать ладонь Тони в своих руках и смотреть на неё спокойными глазами. — Знаешь, мне нравится то, что ты всегда говоришь, что думаешь, — Тони с удовольствием смотрел на спокойного мальчика. Он сел ещё ближе к нему и Питер, похоже, даже не был против. — Немногие относятся ко мне, как к обычному человеку. — Да уж, сложно наверное жить, когда все вокруг норовят подлизаться или переспать с Вами, — Питер хмыкнул и отпустил руку Старка, не в силах предположить, что же тот может сделать дальше. Предчувствие его кричало о том, что лучше сбежать прямо сейчас. — Да уж, спасибо тебе за твою прямолинейность, — подытожил Старк. — Вернуться с небес на землю никогда не помешает. Питер неловко поерзал на месте. Только сейчас он заметил, что ладонь Тони мирно устроилась на его колене. Хотелось бы мальчику сейчас испытывать страх, отвращение, панику, но ему было почти все равно. Он чувствовал только сочащееся сквозь ткань домашних штанов тепло большой ладони. Странное чувство накрыло его в какой-то момент. От колена, в низ живота, по солнечному сплетению в грудь и наконец к горлу; Питер почувствовал, как его прошибло током, на секунду он перестал дышать и забыл, что рядом с ним вообще-то сидел Тони Старк и о чём-то говорил. — Питер, ты чего? — он нахмурился и собрался убрать руку, думая, что в этом всё дело, но мальчик перехватил ладонь и вернул на место, накрыв своей. — Задумался, — он сглотнул. Боже, что сейчас творилось с ним внутри! Противоречивые мысли в голове, покалывание в груди и тянущее ощущение в животе, будто внутри Питера сейчас собирались зажечь костёр. Мальчишка сейчас собирался подлить масла в огонь, сделать что-нибудь немыслимое и глупое. Почему Старк сидит так близко к нему? Почему за три дня из незнакомца он превратился в того, чью руку он сейчас держал, не желая отпускать? Ему стоит прогнать этого человека? А может прижаться плотнее… Минутная слабость, привязанность или нечто большее? Будто стоило Паркеру один раз подрочить, как все мысли занял один лишь Тони Старк. Он не был уверен, что это должно работать таким образом… От стольких вопросов голова шла кругом и Питеру в какой-то момент просто надоело вести себя как нерешительный глупый мальчишка. К тому же, терять ему было больше нечего. Питер повернулся лицом к Старку и посмотрел ему прямо в глаза, а потом на губы с явным намеком. Интересно, думал ли о чём-то подобном этот мужчина сейчас? Он думал о том, что наверное неправильным было вот так близко сидеть возле шестнадцатилетнего подростка, трогать его за колено, а потом так вожделенно сверлить взглядом его шею и белоснежную кожу? А может он думал о том, как сейчас собирался запятнать чистого и невинного мальчика, которого когда-то знал. Из головы не выходил образ скромного послушного малыша, в глазах которого всегда светилось любопытство и тяга к новым знаниям. Да, всё было именно так. Старку сейчас что-то вскружило голову и он снова ощутил ту тяжесть головы и невозможность светло мыслить. Тони видел в карих глазах Питера то же, что, должно быть, читалось и в его собственных. Они были будто отражениями друг друга. Забывшимися, поддавшимися слабости и странным, необъяснимым желаниям сотворить что-то, о чём оба потом будут жалеть. Страк подался вперёд, сомнения о взаимности всё ещё терзали его изнутри, но он уже не слушал их. Он видел дрожащие губы мальчика в трех сантиметрах от своих, видел, как тот закрыл глаза и почувствовал теплое дыхание с запахом чая. Прошли всего пара мгновений, до того момента, как Тони поцеловал Питера. Он быстро прижался к его напряженным губам и резко отстранился. Коротко, робко и, совершенно несвойственно для себя, нежно. Мальчишка ахнул. Для него эти секунды были вечностью, он запомнил каждую деталь: как Старк закусил губу изнутри, сомневаясь, как, в момент поцелуя, сдавил колено Питера. Паркер задрожал. Губы пересохли, Тони, наверное, было непрятно целовать его потрескавшуюся кожу… — Питер? — прошептал он, не отстраняясь. Старк лишь хотел убедиться, что после такого, жуткого, для обоих, происшествия, подросток сможет сохранить жизнеспособность и не упадет в обморок. Мальчишка взял ладонь Старка в свою, сжимая пальцы, судорожно вздохнул. Он прокряхтел, испуганно опустил глаза и вздрогнул. К лицу прилила кровь и Тони наконец увидел румянец на щеках и покрасневшие от смущения уши. Питер обдумал свои ощущения, ему нисколько не было страшно или противно, наоборот. Хотелось ещё, так что он и не собирался отказывать себе в удовольствии целовать Тони Старка. Наколонился чуть вперед, аккуратно прикоснулся к губам Тони. Все это не было похожим на настоящий поцелуй, но если бы Питер только знал, как нужно целоваться… Старк не улыбался, впервые поцелуй для него был чем-то настолько серьёзным и противоречивым. Он подхватил губы мальчика своими, сопя тому в лицо горячим дыханием, кладя руку на сухую кожу щеки, распаляя между ними что-то большее, чем минутное увлечение. Оба поняли это, когда Питер первый проник языком в рот мужчины, забвенно закрыл глаза и промычал что-то похожее на «мистер Старк». Паркер дрожал всем телом, когда паника начинала нахлынивать на него из-за такой близости. По щекам сами собой полились слезы. Звуки вздохов и поцелуев, ёрзания по дивану, просто приглушали всё то, о чём Питер думал бы в обычной ситуации. В конце концов, Старк просто потянул мальчика за руку на себя, предлагая сесть на его колени. Питер так и сделал, разместил руки на плечах мужчины, поглаживая от оголенной шеи до скрывающейся под шёлковой рубашкой груди. Тело его было таким легким, хрупким и горячим, что Старк просто не сдержался и залез руками под футболку Паркера, прижимая его за спину плотнее к себе. Питер задрожал, застонал Старку в губы от ужаса. Ужас от испытываемого возбуждения. Его всего прошибло уже не током, а мощной молнией, почти до боли. Он продолжал плакать, слезы закатывались в рот придавая поцелуям солоноватый вкус. Старк не понимал, почему Паркер плакал, но точно знал, что тот тут же заставит его заткнуться, если Тони вдруг начнёт задавать вопросы. Оба уже шумно дышали, не в силах разорвать поцелуй, чтобы набрать воздуха в лёгкие. Тони вкушал сладкие губы мальчишки, посасывал мягкий язык и наслаждался тихими стонами. Внутри него всё ещё не умолкала совесть, но Старк уже привык игнорировать её. Почти. — Питер, — снова прошептал Старк, когда почувствовал, что в штанах стало слишком тесно, а подросток раскачивался на его коленях, страстно зарившись пальцами в волосы на затылке. Им нужно было остановиться. Срочно…