Рак

Питер Паркер. Настолько обычный мальчишка из трущоб, без будущего и прошлого, целовал успешнейшего человека, возможно, всей планеты. Питера смущало даже не это. Его коробило от мысли о том, что теперь он стал одним из многих, кто поддался соблазну Тони Старка, кто позволил себе дать слабину перед ним и сдаться… Теперь он стал ещё более обычным, чем раньше. Просто ещё один, ничего не значащий для Старка, впечатлительный мальчишка. В тот день Питер был готов лечь под Старка, он забыл обо всех своих принципах и даже о том, что ненавидел его. Из-за этого ненавидеть себя он стал ещё больше. К счастью, они вовремя остановились. Питер уже не помнил точно, что произошло. Туманно представлял как Старк взял его двумя руками за лицо и отстранил от себя, как с три минуты они молча смотрели друг на друга. Неправда, Питер помнил всё, что было слишком отчетливо. Горячие подрагивающие пальцы на голой спине, вздымающаяся грудь, мягкие касания кончиками ресниц о скулы и веки. Паркер мысленно бил себя кулаком в лоб. Из головы никак не шло то, как они смотрели тогда в глаза друг друга… Питер — с нескрываемым ужасом и паникой, а Старк — с меланхоличным забвением и непонятным для Паркера чувством во взгляде. В его, хоть и карих, но светлее, чем у Питера, глазах, читались тепло и нежность, которые граничили с противоречием и гневом. Питер видел эту карюю бездну в пробирке йодной кислоты… Он помотал головой и вернулся к работе. Весь день Старк не шел из его головы. — Эй, Паркер, ты там уснул что-ли? — седой долговязый руководитель отделом язвительно обратился к мальчику. — Тебя вчера выставили из инженерного, так ты и здесь штаны протираешь? — Нет, сэр, — Питер опустил голову и стиснул зубы, чтобы не накричать на этого мерзкого кретина. — Работай, умник, или как современные гении теперь зарабатывают? Явный намёк на что-то отвратительное и ложное читался в словах этого человека. Что за слухи ползли в коллективе Старк Индастриз? Что Питер спит со Старком? Отнюдь, мальчишка бы посмеялся этим людям в лицо, вот только после того, что произошло два дня назад, он уже не был уверен, что правда на его стороне… Почему-то Питеру сейчас не хотелось думать о себе. Точнее, он думал о том, как умрет и теперь появился ещё один человек, который, с большой вероятностью, будет оплакивать его. То, что Тони Старк будет скорбеть прояснилось ещё в первый день их «знакомства». Страдающий от привязанности, от чувства вины и вечных самобичеваний, этот мужчина памятник в честь Питера поставит. Или, если не статую, то следующий ИскИн назовет в его честь… Было бы неплохо стать как Пятница. Иметь доступ ко всему нематериальному, развиваться, получать тонны информации. Мысль об этом была для мальчика пьянящей, он снова замечтался, закусив палец, совсем уже забыв соблюсти пропорцию раствора для создания мегапрочного волокна. Он недолил? Или может налил в пробирку слишком много…

***

Тони, сидя в своём кабинете, потерял счет выпитым стаканам виски. И он так же не знал, переборщил ли он с «пропорцией» или всё же стоило выпить ещё немного. И чем же занят сейчас Питер? Думает ли этот мальчишка о Старке так же, как мужчина думал о нём? Может он стал ненавидеть Тони ещё больше, а может не выбрасывает его из головы, мечтая о сильных руках на талии. Тони было так хреново и одновременно он чувствовал себя… счастливым? Влюбленным? Увлеченным? Всё это не поддавалось описанию и логическому анализу. С одной стороны было просто понять, что Тони Старку не чужды чувства увлечения своим полом, но с другой… почему Питер? Как это обычно бывает в жизни, когда поневоле внутри начинает зарождаться что-то большее, чем привязанность. Старк никогда не стыдился своих чувств и не искал спасения в самообмане. Но сейчас ему бы хотелось зарыться с головой в песок и тихо умереть, потому что, о боги, то, что он чувствовал к шестнадцатилетнему мальчишке, который ещё малышом сидел у него на коленях, было диким. Питеру шестнадцать, и не то чтобы это было главной проблемой… У мальчика была одна просьба: не привязываться к нему. Но не мы такие, жизнь такая. Старк не мог контролировать своё сердце, а здравый смысл, увы, был для него пустым звуком. Тони могло бы заботить то, что он состарится, а Питер будет видеть, как из его (пока еще предполагаемого) возлюбленного будут уходить силы и красота. В конце концов, Старк не позволил бы мальчишке таскаться с ним и возить на инвалидной коляске на прогулку в парк. Но этого всего не будет… Это Старк увидит, как умрет мальчик, это он будет кормить его супом из ложечки и помогать встать с больничной койки. Держать за ослабевшую холодную руку и сдерживать рыдания. Тони невольно вздрогнул и вытер влагу с глаз. Он не мог поступить настолько жестоко ни с Питером, ни даже с самим собой. Если рассматривать вариант вылечить мальчика… Лейкемия была излечима, но не на третьей стадии и не после укуса радиоактивного разносчика. Тони боялся представить, сколько людей погибло от экспериментального метода лечения пауками… То, что Паркер обошелся раком, было ещё ничего, ведь в пауках было ДНК его отца. Тони спрятал пальцы в волосах. Его так тянуло к мальчику… Может поговорить с ним? А понравится ли Старку ответ Питера и сможет ли он вообще ответить? А какой вопрос задать? «Давай трахаться, Питер!» или «Я тебе нравлюсь?» Звучало, как если бы Старк был тупым подростком. Но рядом с Питером он терял всю свою серьезность. Решено, они должны поговорить. Хоть Старк ни в чем не был уверен…

***

Под конец рабочего дня мозг Паркера поуспокоился, пальцы больше не метались, как бешеные, всё время что-то перебирая между собой, пульсация в голове прекратилась. Мальчишка заработался. Снова остался после рабочего дня, когда все ушли и свет потускнел. Его внезапно посетило чувство дежавю… — Всё работаешь, — ненавязчивый и тихий голос сзади. Попытки не напугать окунувшегося в работу Питера провалились и подросток подскочил на месте, выронив стеклянную мерную ложечку, которая упала на пол и разлетелась на маленькие осколки. — Вы напугали меня! — возмутился Питер и присел, чтобы собрать мусор. Он даже не додумался взять веник, собирал всё руками. Его заботило только то, чтобы не встречаться взглядом с Тони. — Эй, ты поранишься, — Старк присел, останавливая мальчика за запястье. Питер руку не одернул. Он уже не боялся. — Мистер Старк, отпустите, — спокойно ответил он, просто потому, что хотел продолжить собирать осколки с пола. — Я возьму щётку. Питер встал и подошёл к шкафчику с техническим оборудованием. Метелка и совок вскоре проворно собрали все следы мальчишечьего испуга. — Над чем ты работал? — Тони подошел к лабораторному столу, с интересом рассматривая аккуратно разложенные реактивы и оборудование. Этот порядок заставлял его невольно пристыдиться. В его собственной мастерской вечно царил хаос… — Это всего лишь прототип, но, — Паркер встал рядом, боясь, что Старк может что-нибудь испортить. — Я разрабатывал сверхпрочное клейкое волокно. Оно похоже на… — Паутину. — догадался Тони, завидев в дымящейся колбе белые нити. — Да, знаете, — в Питере проснулся запал. Ему хотелось рассказывать о своём изобретении целую вечность, — меня всегда восхищало то, что паутина выдерживает столь большие грузы и почти не рвётся, так что я решил, что это может быть полезным… Старк слушал, но в какой-то момент просто засмотрелся на горящий взгляд Питера, на его подрагивающие от волнения скулы, на то, что он, набирая в легкие воздух, почти улыбается. Тони хотелось увидеть настоящую улыбку. Он был уверен, Питер способен на это. Как он восторженно рассказывал о своем изобретении… Изобретение, первоисточник которого сейчас убивал его изнутри. И Питера это совсем не беспокоило. Он сам не подозревал, насколько уникален… — Потрясающе, — прошептал мужчина, не зная, восхищается он умом мальчика, его отваге или тому, каким тот был живым и красивым. — Правда? — Питер поджал губы, ему так не хотелось сейчас улыбнуться, так что он просто отвернулся. Но интонация голоса выдавала его чувства. — Вы же почти не слушали, а просто пялились на меня. — Что ты, я внимал каждый звук, — и как же Тони сейчас хотелось обнять мальчишку и выдавить из него улыбку. Как хотелось показать, что он до глубины души восхищается этим импульсивным, умным, сам того не понимающим, мальчиком. — Я покупаю у тебя патент на официальное производство под именем Старк Индастриз. — Что? — Питер развернулся и закрыл рот рукой. — Но это ведь всего лишь прототип, там куча недочётов, которые я не успел проверить и мне нужно хотя бы три дня на тестирование и диагностику… — Думаю, ты справишься и за два, — Тони подошёл к Питеру почти вплотную, ожидая, когда же тот наконец-то начнет улыбаться. Ему вдруг вспомнилось, как он предложил мальчишке купить его первую программу, ещё при первой встрече. Реакция тогда и сейчас были настолько разными, что в груди начинали порхать бабочки ликования. — Господи! — у Питера больше не было причин сдерживать улыбку. Он оголил зубы в самой счастливой улыбке, на которую был способен, стеснённо закрыл рот рукой, когда подумал, что улыбаться разучился. Но в глазах его светилось солнце. Пробивалось сквозь корочку льда, Питер почти чувствовал, как талая вода наворачивается на глаза слезами. А Тони смотрел, как Питер улыбался, почувствовал, что хоть что-то наконец смог не разрушить, а оживить. — Ты так красиво улыбаешься, — прошептал он, наклонившись лицом вперёд. В порыве светлых чувств Старк позволил себе поцеловать мальчишку, чего поклялся себе не делать. Но сделал. «Вы же поговорить хотели, идиот!» Втянул Питера в поцелуй, такой теплый, чтобы уж наверняка зажечь костер внутри. — Что Вы делаете, — мальчик отпрянул. Уже не улыбался вовсе. — Мы же договорились! А вдруг кто увидит? — Никто не увидит, Питер, все уже давно ушли, — Тони мысленно задушил себя за свою глупость. — А камеры наблюдения выключаются там, где я нахожусь. — Вы знаете какие слухи ходят? — Питер отошел ещё на шаг. Он не кричал, но был очень напуган. — И какие же? — Старк закатил глаза, так как точно знал, каким последует ответ. — Что я… Что мы, — Питер закусил губу и продолжил возмущённо, — спим вместе. И что я получил эту стажировку и деньги только через постель. Это отвратительно! — Ясно, — Тони по инерции зажал переносицу между пальцев. — Почему ты слушаешь, что говорят о тебе другие, если знаешь, что твоя совесть чиста? Питер помялся. Он мог объяснить свои опасения лишь тем, что ненавидел внимание людей. — С Вами избежать внимания других невозможно, — он поник, грустно ковыряясь ногой в полу. — Я не хочу, чтобы кто-то вообще замечал меня. — Даже я? — Тони обошел Питера сбоку и оперся о столешницу, задумавшись. — Если хочешь, я могу больше не вызывать тебя к себе в кабинет и не буду видеться с тобой на работе. — Вы так говорите, будто я действительно с Вами сплю, — Питер возмущенно нахмурился. — И не думайте, что собираюсь, это отвратительно! — Позавчера ты думал иначе, когда стонал у меня на коленях и… — Хватит, — Паркер сорвался на полукрик. — Мы с Вами договорились, что забудем то, что было лишь ничего не значащим минутным влечением. Это была ошибка. — Ошибка? Для тебя это ничего не значит? — Тони потемнел, внутри него завязался ком негодования, досады и горечи. Ему было банально обидно. — А разве для Вас это было чем-то ещё? — Паркер сомнительно хмыкнул. Ему не хотелось кричать. — Подумайте сами, когда я только появился на свет, Вы уже были величайшим изобретателем планеты, были богаты и успешны. Кто я? Лишь ошибка, человек, над которым смеётся вселенная. Вам кажется, я нужен Вам, но это лишь от того, что Вы совершили много ошибок и хотите их исправить. Зачем Вам пустой звук из прошлого? Я знаю таких как Вы. Вечно ищете кого бы пожалеть, чтобы искупиться. — Ты не прав насчёт меня, — Тони постучал пальцами о стол и понимающе кивнул. — Но я тебя понял. Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Питер переступил с ноги на ногу. Ему было так страшно признавать, что он не знает, что ответить. Мальчик сейчас смотрел на Старка с такой болью и сожалением, с сильнейшим чувством брошенности и несправедливости. И со злостью. К себе и ко всему, что с ним происходило, но на Тони Паркер не злился. — Скажи, Питер, — Старк видел противоречие в его глазах. — Ты хочешь, чтобы я навсегда оставил тебя и позволил честно и спокойно работать? Или спокойно умереть, уже как захочешь. Не буду приходить к тебе домой, не буду больше пытаться поддержать, так как вижу, что это бесполезно. Я могу исчезнуть навсегда, хочешь? — Нет, — одними губами прошептал подросток. Он мотал головой, будто пытался взять свои слова назад или подтвердить их ещё больше. — Просто не целуйте меня вот так… — Как так? — Тони подошёл к Питеру близко-близко, ему сносило крышу с каждым сокращающимся между ними дюймом. — Позволь уточнить? Паркер раздосадованно замычал, почти плача, ведь ему сейчас было так страшно! До жути хотелось, чтобы Старк его поцеловал, но ещё больше ему этого не хотелось. Он прошептал: «Вот так, » — привстал на носочки, положил руку Старку на шею и, примеряясь, невесомо коснулся губами чужих губ. Касание было еле ощутимым, так что Старк закатил глаза и обхватил мальчика за талию, прижал к себе, выбивая из его груди напряженный хрип. Питера с непривычки прошибло током и из глаза выпала слеза. — Почему ты плачешь, когда я тебя целую? — спросил Тони, вытирая капельку с сухой щеки. — Тебе страшно? Тебе неприятно? — Это побочны эффект моей гаптофобии, — Питер покачал головой. — Не думайте об этом. Это пройдёт. «Просто целуйте», — подумал мальчишка, но ничего больше не сказал. Старк вздохнул и посмотрел Питеру глубоко в глаза. Что он творил? Им обоим сейчас было абсолютно плевать на всё, кроме друг друга. Плевать было даже на то, что будет с ними, раз уж произошло то, что произошло. А что могло быть дальше? Тони развернул мальчика спиной к стене, прижал крепко и снова поцеловал. Ему до жути хотелось понять, почему же именно на Питера началась такая реакция. Почему именно этого мальчишку ему хочется целовать целую вечность и больше? Питер забвенно отвечал на поцелуи, вздыхая, когда воздух в груди заканчивался, сжимал пальцами сильные плечи мужчины, что сейчас прижимал его к стене и страстно целовал. Что он вытворял… Они пообещали друг другу, что этого не будет! Почему Питер сейчас целовал человека, которого ненавидел? Стокгольмский синдром налицо, невероятный парадокс. Особенно для Паркера, который поклялся себе никогда ни в кого не влюбляться. А он влюбился? Или это был простой инстинкт? Оба задавались таким количеством вопросов, что не замечали уже даже друг друга. Обоим было страшно. По-своему, но страшно. — Позвони тете, — шепнул Старк сквозь поцелуй. — И зачем? — Питер легонько улыбнулся. — Переночуешь у меня, — прозвучало, как прямое предложение заняться сексом, но Старку было плевать. — Не буду я спать с Вами, — Питер закусил губу и тихо засмеялся. — Но ладно, я останусь. Что Питер вытворял… Он должен был сказать нет, подумать, поговорить наконец… Но о чём? О том, что сам виноват, что подпустил этого человека к себе? Что бесстыдно позволил себя целовать, что позволил прикасаться к своему телу. Паркер был идиотом, он пообещал себе до конца жизни избегать подобных случаев, которые порождали сильные эмоции. Питеру хотелось бы умереть с чувством облегчения, что ему больше не прийдется ненавидеть весь мир и страдать, а теперь он, улыбаясь, шел за Тони Старком в его пентхаус зная, что ничем правильным это не закончится. Но плевать на всё. Питер бросил рюкзак у знакомого дивана и огляделся вокруг. В полумраке здесь было приятно. И опасно. — Привет, Питер, — поздоровалась Пятница, будто мальчик был её старым другом. Она была рада его видеть? — Привет, — мальчик пожал плечами, а потом обратился к Старку. — И что? Попкорн, пиво и поцелуи? Питер покачал головой ухмыляясь. Если Старк думал, что Питер вот так броситься на него, то он ошибался. Мальчик не собирался спать с ним, а остался чисто потому, что домой не хотелось. Паркер мог бы порыться в мастерской, заняться чем-то поинтереснее, чем втыкать в потолок или смотреть «Топ-модель по американски» с тётей. К тому же, здесь было много вкусной еды… — Тебе нельзя пиво, — улыбнулся Тони и в его глазах сверкнуло что-то недоброе. Они так и остались в гостиной; Старк включил телевизор и отошел к бару, оставив мальчика сидеть на диване. Не задавая никаких вопросов, он вскоре вернулся с чашкой какао и бокалом виски. Что для кого было и так ясно. — Иди сюда, — Тони потянул Питера за руку, приглашая сесть ему на колени. Питер не сопротивлялся, но ему было страшно. Он знал, что против его воли мужчина действовать не будет, но Паркер больше боялся сам сделать что-то не то. Он перебросил ногу через Тони и сел, будто верхом, опираясь руками на плечи, прям как в тот раз у него дома. Щеки мальчика порозовели от пристального взгляда Старка. — Ты такой красивый, — прошептал мужчина. И он не врал. Питер действительно был очень красивым… — У меня стынет какао, — шепнул он, улыбаясь. — И, неправда, я не красивый. Мальчишке всё ещё хотелось сказать нет, но что-то внутри перемкнуло. Питер был беспомощен перед своими чувствами и желаниями. Он слегка поерзал и наклонился вперед утыкаясь носом в шею Старка. От него так вкусно пахло… как и тогда, но ещё лучше. Смешно было наблюдать за тем, как бережно рука человека, которого Питер ненавидел, зарывается ему в волосы на макушке. Старк прислонился губами к открытой шее мальчика, оставив на том месте короткий поцелуй, спустился к воротнику кофты, целуя вдоль него. Тони так любил вкус кожи Питера! Такая сладкая и нежная, что хотелось укусить. Паркер закусил губу. Он чувствовал, как медленно накатывает возбуждение. Они молчали, Тони целовал его медленно и беззвучно. Оба думали о чем-то своем, стараясь привыкнуть к новому статусу друг для друга. Пока что это так же был спорный вопрос. Ничего не было ясно, да и плевать, вообще-то. Главное, что им обоим хорошо сейчас. Питер отстранился, посмотрел Старку в глаза и судорожно вздохнул. — Что такое? — нежно спросил Тони, убирая со лба мальчика прядь волос. Он остановился ладонью на его щеке и нежно провел большим пальцем по светлой коже. — Всё это, — Питер опустил глаза, — именно то, чего я хотел меньше всего, а теперь ничего не могу с собой поделать. — Не переживай, — Старк поцеловал мальчика в скулу, — просто смирись, что ты без ума от меня. С этим уже ничего не поделать. Питер фыркнул, закатил глаза и улыбнулся. — Вы слишком высокого мнения о себе. — Ты так считаешь? Мальчик деловито кивнул и слез с колен Старка, удобно разместившись на диване рядом. Ему сейчас было хорошо и уютно, разве что в штанах стало тесно. Никаких переживаний внутри, будто именно это было той наградой за все страдания Питера. Может, к черту всё? — Давайте лучше посмотрим фильм? — Питер положил голову Тони на плечо и умиротворенно вздохнул. Старк был удивлен. Питер изменился буквально за один день, больше не кричал, не дерзил, не был напряженным, будто проглотил шпагу… Не ненавидел его. Если у Тони получилось раскрыть настоящего Питера, без ненависти в глазах, без пустой интонации в голосе и безразличных вздохов, то он победил. Теперь, он надеялся, Питер начнет наслаждаться жизнью сполна. А если Старк и будет страдать потом, то это уже его проблемы. Главное, чтобы этот невероятный мальчик был жив по-настоящему, а не просто существовал. Он смотрел на Питера с упоением. Смотрел как тот с серьезным видом выбирает кино, как хмурится, если нажимает не туда. А мог бы просто попросить Пятницу включить то, что искал… Но Питер не был ленивым, так что он с чувством шарился по безграничным просторам сети в поисках нужного фильма. Вот бы он был как Пятница… В одну секунду находил бы всё, что захочется… — Ладно, пусть будет этот, Вы не против? — Да, люблю фильмы про инопланетян, — Старк прикусил щеку изнутри. Эти инопланетяне и так сидели в его голове… Но «Чужого» Тони всегда уважал, так что сопротивляться не стал. Питер прижался плотнее к Тони, вздохнул и стал монотонно цокать зубами. Он уже успел возбудиться, это было совершенно не к стати. Благо, Паркер неплохо умел скрывать это. — Ты так и не позвонил Мэй, — напомнил Старк, улыбнувшись тем краем губ, который Питер не мог увидеть. У мальчишки стояк, а у Тони охерительная идея. Паркер спохватился и пошел к своему рюкзаку, который бросил на пол. Старк медленно встал следом за ним, пытаясь не обращать на себя внимание. Да и не было это чем-то сложным, ведь мальчик с головой погрузился в мысли и сосредоточенно пытался найти телефон. Тони встал за ним, обнял за талию и безобидно положил подбородок на плечо. Питер на секунду оторвался от телефона и покачал головой. — Отойдите пожалуйста, — сухо сказал он, хотя внутри ему хотелось улыбаться. — А что? — Тони поцеловал Питера в шею. — Ты такой красивый, когда думаешь, так возбуждаешь меня. Питер фыркнул, хотя на лице у него была смесь страха с предвкушением. — Вы сами не знаете, что говорите. Старк продолжил покрывать шею мальчика поцелуями, прижимая всё ближе к себе за бедра и талию. Тони слушал, как утяжелилось дыхание Питера, как сердце забилось чаще. Оно у него было. — Почему не звонишь? — спросил мужчина, целуя за ухом. — Звони. Питер прокряхтел что-то вроде «нет», руки у него тряслись. Испытывать возбуждение, нараставшее не от собственных рук, было страшно и странно. Когда руки Тони спустились к низу живота, мальчика подкосило. Он вздрогнул и отпрыгнул в сторону. — Не нужно, — Питер вытер со лба пот и нахмурился. — Я не могу так. Паркера воротило от самого себя, оттого, что он позволяет мужчине вытворять с собой подобные вещи. Ещё отвратительнее был факт, что ему это нравилось. Но Питер боялся, стыдился и сомневался. Он знал, что для его жизни подобное — опасно, но продолжал рисковать. Сейчас они вели себя так, будто не были незнакомцами, будто Питер уже не ненавидел Старка, хотя где-то внутри всё ещё сомневался… — Я не хочу, чтобы всё было так, — мальчик зажмурился и говорил быстро. — Ести от меня Вам нужен только секс, то этого я не могу дать. Физически. Тони нахмурился. Он не имел права наседать на парнишку, но ничего с собой поделать не мог. О чем он вообще думал… Пытаться совратить больного раком подростка, у которого ещё и слабое сердце с астмой впридачу ко всему остальному букету. — Ты прав, я не должен был. — Старк развел руками и опустил голову. Он, кажется, надавил на больное. — Прости. Питер теперь переживал, что мог обидеть Тони. Но он ему ничего не должен, верно? Он не мог рисковать здоровьем, которого и так не было, ради удовольствия. Даже если бы хотел — не мог. — Мне уйти? — тихо поинтересовался мальчик, виновато уставившись в пол. — Нет, — Старк уверенно покачал головой. — У нас фильм, пицца и поцелуи, забыл? Оба улыбнулись. Неприятный осадок остался, но в целом было хорошо, что они хотя бы снова не поругались. Питер грустно уселся на диван, отправив всё-таки тёте короткое смс. Да, он был болен, он был слаб и каждое возбуждение грозилось стать последним. Мастурбация не в счёт, это не такой стресс для организма, как полноценный половой акт. Тем более, кто знает, нет ли у Паркера ещё и венерических заболеваний. Он надеялся, что хотя бы здесь всё хорошо. Что Старк чувствовал к нему? Почему целовал и обнимал? Почему вдруг стал говорить нежные вещи и заботиться о нем не как о сыне умершего друга? В этом была проблема человеческой природы и психики. Мы всегда ищем искупления, привязываемся к тем, кому сделали больно. В конце концов начинает проявляться побочный эффект, и плевать, какого ты пола, был ли ты раньше натуралом или умирает ли человек, в которого ты влюблён. Старк был влюблён, безусловно. В мраморную кожу, холодные пальцы, напряженные скулы и мягкие волосы. Строптивость, жажда независимости и вспыльчивость Питера его не столько заводили, сколько восхищали. Целую вечность хотелось злить его и слушать самый красивый в мире голос… А Питер? Он запутался. Он всегда мечтал лишь о смерти, о том, чтобы никто о нём не беспокоился, в первую очередь, чтобы не делать больно другим. Но Старк сам выбрал этот путь. Мог ли Питер винить себя за то, что обрек, теперь уже, дорогого для себя человека, на страдания? — Не плачьте на моих похоронах, — Паркер взял Старка за руку и посмотрел ему прямо в глаза. — Это моё единственное условие. — Условие на что? — Тони нахмурился. — На всё, что захотите. Старк опешил. Ему почти захотелось заплакать прямо здесь, но он проглотил плач и вздохнул. Ему пришлось дать обещание. Голословное и практически нереальное, но он осознавал то, что собирался сказать. — Ты не умрёшь. Не в мою смену.