Рак

Тем вечером Питер не говорил. Он молчал, даже когда Старк пожелал ему спокойной ночи, и, не заставляя спать с собой, выделил комнату. Тони понимал его потребность в личном пространстве. Понимал, почему тот отвел лицо в сторону, при попытке поцеловать его на ночь… Тони не мог винить мальчика. Ни в том, что тот игнорирует его, ни даже в том, что тот ушел на следующее утро даже не дождавшись, пока Тони проснется. Как вообще можно было бы злиться на человека, который вот так сбегает и около недели не появляется на связи, приходит и уходит на работу так, чтобы не задерживаться ни на лишнюю секунду на рабочем месте… Нет, эгоист не может обижаться, когда его бросают как вещь. Ему не может быть больно, он ведь Тони Старк. Без души и сердца, ломающий жизни всем вокруг. Старк ударил кулаком о стеклянную доску для заметок, рыча от боли. Он что-то там писал белым маркером по стеклу, но в какой-то момент чернила сменились кровавыми следами его костяшек. Тони злился. Сильно. Ведь действительно, он же должен терпеть, быть паинькой и выполнять все просьбы больного раком мальчишки, который ни разу даже не ответил на его сообщения, лишь бы тому не было плохо с этим его сраным экзистенциальным кризисом! Никто и никогда ещё не игнорировал Тони Старка. Никто и никогда раньше и не заставлял его вот так вымещать гнев на невинных предметах от безысходности, не спать по ночам, нервничать, пить виски вместо воды… Хотя пил Тони всегда, только повод для этого наконец появился. Да и злился часто, но эти чувства были такими чужими для него сейчас! Ведь Старк всегда знал, чего он хотел. Мало того, он всегда получал то, чего хотел. Но не сейчас. Отвратительное чувство. А ведь Питер и правда мог бы перестать быть так зациклен на себе, отвлечься от саморазрушения и заметить уже наконец, что Тони — не враг ему. Старк рассмеялся. О да, наконец он мог почувствовать себя одним из тех, на кого распространял свой собственный эгоизм. Должно быть, так чувствовали себя все те, кого он отвергнул, кого игнорировал, обидел… Иногда жизнь давала Старку уроки, на которых он никогда не учился. Питер не доверял ему. Всё ещё. На самом деле, будь Старк в свою очередь менее требовательным, то давно уже понял бы, что Питер себя заставить быть нормальным не может. Для мальчика всегда была чужда близость, выражение чувств, общение… Он устал. И то ужасное чувство отвращения и паники в нём не было спровоцировано какой-то личной неприязнью. Черт возьми, он был болен! Смертельно болен, но дело даже и не в этом, а в том, что творилось в голове мальчика, который вырос без родителей, заболел раком, возненавидел себя и весь этот мир… Питер думал о Тони. Много, за ту неделю, что избегал его. Он пытался понять, может ли жить так же, как прежде, ходить на работу, к врачам, сдавать домашние и контрольные работы для своей дистанционной школы, помогать тёте. Но он уже не сможет. С тех самых пор, как он обнаружил свою новую болезнь — Тони Старка. Как же мальчик испугался своим мыслям… Когда понимаешь, что твой план рухнул, что единственное, чего ты просил от судьбы, у тебя отобрали, разве не естественно будет бояться? Но когда в жизни появляется смысл… А был ли Старк для мальчика смыслом жизни? Нет, скорее лишь спасательным кругом посреди ледяного океана. Бессмысленный, ничтожный и такой слабый луч надежды… Но единственный. Питер снова схватился за лезвие, сглотнул слюну и всхлипнул, когда холодное острие коснулось того места, куда его целовал Тони Старк. Он уже было думал перерезать себе горло, исполосовать всю шею тонкими глубокими ранами, но отбросил лезвие в сторону. Паркер трясущимися руками смыл кровь с того места у ключицы, где успел оставить порез. Он мучился. Ему было так плохо в своём теле, которое душило его, в этом мире, который он ненавидел, в этой квартире, где всё уже провонялось лекарствами и дезинфекторами… Пока Питер был рядом со Старком, ему не хотелось думать, что он вернется домой, снова примет свои поганые таблетки, ляжет спать, увидит кошмары, которые на утро даже не сможет вспомнить, снова заставит себя поесть… Питеру был нужен Старк. Больше, чем какие-то там таблетки, ингаляторы и терапии. Недели хватило, чтобы понять это. Но Паркер, упрямый мальчишка, всё ещё зацикленный на мыслях о смерти, не желающий верить собственным мыслям, никогда не пойдет к Старку. Он не будет использовать его, привязывать к себе, разочаровывать… Хотя это уже случилось. Питер наконец встал с холодного пола ванной, судорожно выдохнул, подавляя следы недавней истерики, взглянул в зеркало на своё бледно-голубое лицо и тусклые глаза… Старк видел его таким? Жалел его? Конечно. Как же Питер ненавидел это отражение. Эти отросшие сухие волосы, безобразно торчащие по сторонам. Взгляд сам упал на ножницы в стакане. Этими ножницами Питер впервые пытался причинить себе вред. На его запястье до сих пор остался уродливый толстый рубец. Рука потянулась к ним, второй Питер оттянул первую прядь волос, которая доставала почти до кончика носа. Ножницы с жалостным щёлканьем срезали прядь за прядью, пока Питер не увидел наконец в зеркале своё худощавое лицо, впалые щеки, острую челюсть. На губах заиграла странная улыбка. Улыбка сумасшедшего, или просто отчаявшегося мальчишки, который только что постриг себе волосы в порыве истерики. Получилось нормально. Короткие волосы сразу же завились в мелкие кудряшки на затылке, глазам больше ничего не мешало. Странное чувство, будто бы Питер стал получать больше воздуха. — Может, и в самом деле стоит наконец перестать быть живым мертвецом, как считаешь? — Питер обращался к своему отражению, а в ответ получил лишь ободряющую ухмылку. Мальчик уже совсем запутался в себе. Настолько, что буквально разделился надвое, споря сам с собой. Ему уже хотелось снова заплакать, разбить зеркало и взять в руки осколок, но послышался хлопок входной двери. Мэй вернулась домой, тихо сообщив об этом своему племяннику. Она постучала в дверь его комнаты и Питер тут же набросил на себя кофту с капюшоном и вышел из ванной. Господи, как же стыдно ему было перед Мэй каждый раз, как он выходил оттуда. Даже если не причинял себе вреда, он знал, как сжимается её огромное доброе сердце. Питер слышал, как она плакала ночью на кухне, когда впервые увидела шрамы. Как смотрела на него c болью и горестью… Да, тетя пыталась не подавать виду, что Питер творит с собой эти вещи. Она не знала, правильно ли это. Она не знала, как вести себя с человеком, который играет со смертью, который и так уже почти мертв. И Питер не знал, зачем резал себя. Зачем тушил спички о кожу. Может, лишь для того, чтобы хоть что-то в этой жизнь почувствовать. Он думал, что если возненавидит жизнь, что если устанет от той боли, с которой должен был бороться каждый день, то умер бы с облегчением. Но все эти шрамы, ожоги, синяки — лишь акт самообмана. Мэй повернулась на племянника и на глаза невольно навернулись слезы от мысли, что он мог делать там. Она хотела просто пойти на кухню и не трогать мальчика. Или же ей стоило говорить с ним? Кричать? Наказывать? Расспрашивать? Питер остановил её за предплечье, посмотрел в глаза и стащил с себя капюшон. Его стрижка показалась Мэй неаккуратной, сделанной в спешке трясущимися руками. От этого изменения заболело сердце. Она уже и забыла, каким было лицо Питера Паркера. Он так был похож на отца. Молча женщина взяла племянника за руку, повела на кухню, посадила в стул и достала свою большую коробку со швейными принадлежностями. Она достала тонкие ножницы, расческу, намочила их и всё так же молча принялась подправлять работу своего мальчика. Давно она не прикасалась к нему. За эту неделю она вообще почти не виделась с Питером. Как же ей сейчас было страшно и спокойно одновременно. Вот он, живой, теплый, сидит перед ней и ровно дышит. Может, очень скоро она уже не сможет вот так поправлять пальцами влажные волосы на макушке. Завершив работу, Мэй обошла Питера, подняла его лицо за подбородок, повертела голову, проверяя, чтобы стрижка была ровная. Мальчик не отрывал глаз от самой сильной женщины, которую только знал. Он уперся лбом ей в живот, обнял двумя руками и тихо заплакал. Каким же эгоистичным подонком он был. Он думал, так будет лучше для всех. Что, если Мэй сможет смириться с его смертью, то… — Питер, я не хочу, чтобы ты мучил себя, — Мэй обняла мальчика в ответ и успокаивающе запустила пальцы в его непривычно короткие волосы. — Я знаю, ты хочешь уберечь меня. Ты всегда был таким самоотверженным. Не пытайся подготовить меня к тому, что случится. Любить я тебя не перестану. Никогда, слышишь? Питер уже не скрывал своих рыданий. Он чувствовал, как слезы стекают по его щекам, впитываясь в рубашку Мэй, как её пальцы нежно касаются его… — В этом мире есть столько вещей, которые могут принести тебе счастье, Питер, — Мэй и сама была готова заплакать. Но она не могла. Она сейчас должна была быть сильной ради Питера. — Есть вещи намного лучше, чем боль. Ты моё счастье, паучок. Мы не должны терять надежду, понимаешь? Мэй иногда называла Питера так. После укуса паука, да и по странному для неё сходству с этим чудным существом. И Паркер никогда не был против. Он покивал Мэй на её слова. Она будто читала его мысли. Питер будто получил разрешение на жизнь. Будто наконец его сняли с ручника и он мог мчаться вперед… Но на горизонте всё так же было мало света. Лишь короткие вспышки, которые грозились в любую секунду угаснуть. — Я люблю тебя, — прошептал Питер, плотнее вжимаясь в теплое тело единственного на этой планете человека, который сможет простить ему его смерть.

***

Алкоголь, вид на ночной город, разрушительные мысли и медленно угасающее желание разнести весь дом. Старк пытался расслабиться, потягивая сигару и запивая её виски. Он не ел уже почти двое суток, что могло негативно повлиять на его восприятие алкоголя. Но когда Тони Старка это вообще волновало? Он-то пил как раз для того, чтобы отвлечься от ужасных мыслей и расслабиться. Хотя это никогда не помогало.  — Пап, посмотри, я собрал микро… — мальчик на экране запнулся, пытаясь вспомнить слово, — микросхему? В руках он вертел небольшую плату с неаккуратно закрепленными контактами. Вообще она была не рабочая, так как мальчик мог бы удариться током, так что отец сделал для своего малыша подобие конструктора. Питер хихикал, прикусывая влажные от увлечения губы, скреплял детали так, чтобы они сидели плотнее. Он всё ждал, пока работающий отец оценит его труд, но этого не происходило. Малыш позвал его снова, но в ответ та же тишина. На камере было видно, как кудрявая голова поникает, а плечи вздрагивают от всхлипа. Питер никак не мог обратить на себя внимание, отец был зол с ним в те времена, так как их исследование перестало давать плоды. К почти плачущему Питеру, который сидел на полу и браво шмыгал носом, подошёл человек к темном костюме. Ему никогда не была нужна спецодежда. Старк сел рядом с мальчиком, лицо у него было уставшим и грустным. — Что это у тебя? — Тони указал на деталь в руках мальчика. — Микросхема, я знаю, что она не работает, — тонким, но невероятно серьезным голосом ответил Питер. — Я хочу собрать всю материнскую плату, но у папы нет времени помогать мне… Тони понимающе кивнул. Да, его собственный отец никогда бы не взялся за разработку чего-то подобного для своего сына… Хотя, тогда Старк ещё не знал, что Говард сделал для него. Как он его на самом деле любил. — Я помогу тебе собрать настоящую, хочешь? Думаю, мы всё здесь спалим, но кому какое дело, правда? Он бы сейчас хорошенько так ударил себя прежнего по ушам за те мысли. Тони Старк был ужасным человеком тогда, давно. Не то чтобы сейчас многое изменилось, скорее наоборот. Но дань отцу он всё же сумел отдать. Как грустно было смотреть на мальчика с этим живым заразительным блеском в глазах. Тогда Старк и Ричард потеряли всю надежду, но лишь Питер тогда служил мотивацией, казалось, для них обоих. Маленький ядерный реактор. Источник чистой самодостаточной энергии. Как же Старку сейчас не хватало этого заряда. Он поднял мобильный, сообщения всё так же оставались прочитанными, но проигнорированными. — Пятница, как мы докатились до такой жизни? — на выдохе произнес Старк, смеясь в стакан пьяным смехом. — Не знаю, сэр, Ваша жизнь — загадка для меня. — Для меня тоже, — Тони свернул все файлы, потушил сигару, вкус которой уже порядком осточертел за этот вечер, и взял почти допитую бутылку за горлышко. Ноги сами понести Старка в его мастерскую. А губы уже давно приложилось к стеклу бутылки, поглощая последние глотки жгучего напитка. Вторую руку он неизменно держал на мобильном.

***

Всю ночь телефон разрывался от сообщений и звонков. Питер даже не смотрел, что там, он в конце концов просто отключил мобильник и попытался заснуть дальше, но ничего не получалось… Тётя Мэй не любила, когда Питер сидел в телефоне. Не то, чтобы он правда делал это часто, ведь переписываться ему было не с кем, но это, наверное, инстинкт любого родителя. Питер смотрел в потолок, пытался заставить себя не брать телефон в руки и не смотреть на сообщения, которые, он не сомневался, были от Тони Старка. И почему он пишет? Всё же мальчик сдался и свет телефона заслепил его. Как раз в этот момент в руку ударила вибрация от нового звонка. Питер подпрыгнул в кровати и сел, пытаясь унять испуг. Господи, он не выдержит этого. — Алло? — Паркер закрыл глаза и прикусил язык, чтобы унять дрожь. Зачем он вообще взял трубку? — Питер? — пьяный и жалкий голос по ту сторону. — Питер, я волновался. Почему ты ушел? — Это было неделю назад, — от этого хмельного бормотания Паркера начинало воротить. Он ненавидел пьяных людей. Так же, как и ненавидел Старка. Сейчас это ужасное чувство вскипало в нём с каждой секундой. — Я в порядке, это всё? — Знаешь, я сейчас пересматривал старые записи, ты там такой… Извини, я не знаю, зачем тебе позвонил, — Питер давал Старку время попытаться что-то сказать, сам уже почти не слушал. Он так сильно начал злиться, что хотел отключить звонок прямо сейчас. Но почему-то позволил Тони говорить дальше. — Ты мне нужен, малыш. Очень. На глаза Паркера навернулись слезы, он уже не был уверен, что способен сохранять холодность в этом разговоре. Он злился, ему стало тошно от того, как расклеился Тони, но слезы сами потекли по щекам. Он ненавидел, когда Старк пил. Вспомнил и то, как когда-то накричал на него за это… В трубке повисло молчание. Питер и сам ничего не мог из себя выдавить, да и не должен был. — Я люблю тебя. Мальчик резко встал от мощного внутреннего толчка. Его сердце сжалось от боли, господи, а с его губ всё же слетел тихий всхлип. — Это не правда, — Питер старался быть беспристрастным. Даже если его голос дрожал, то пьяный Тони этого точно не мог заметить. — Я не верю Вам. — Почему? — Вы же Старк. — от этих слов что-то внутри всё же сжалось от вины. На подкорках своего сознания, Питер точно понимал, что даже если бы Старк был трезвым, то рано или поздно сказал бы это. — Пожалуйста, идите спать. Старк понимал, почему Питер ему не верит. Или не понимал, что скорее всего, ведь он любил мальчика. Пьяный или трезвый, он чувствовал, что без него жить больше не может. Он не выполнил единственную просьбу Питера. Единственное, что ему было нужно от жизни — спокойствие. Но Старк же всегда думал только о себе. Да, всё же аргумент «Вы же Старк» оказался куда весомее и правдивее. Хотя легче от этого не стало. — Я хочу, чтобы ты был здесь, — голос Тони был уже более серьезным. Он будто постепенно приходил в себя. — Я пришлю за тобой машину. Питер вдруг понял, что дело куда серьёзнее, чем могло показаться. В голове уже появилась явная картина того, как пьяный в стельку Старк будет ломится к нему в дом… — Вы шутите? — Паркер почти кричал, но вовремя перешел на шепот. — Этого не будет! — Я знаю. Я приеду сам. Старк отключился, так и не выслушав протест мальчишки, который точно уже не заснет этой ночью. Плевать, даже если кто-то и приедет за ним, он не выйдет. С тётей Мэй Питер так не поступит. Пусть она и не дома. Как же он ненавидел Старка сейчас! Как же хотелось позвонить ему и назвать полным придурком, сказать, чтобы он никогда больше Питера не трогал и не вспоминал… Но Питер переживал. Вдруг Старк сядет пьяный за руль? Вдруг он действительно приедет? А если и да, то что Питеру делать? Не ехать же в башню посреди ночи! А если и вовсе не доедет? Паркер отбросил телефон на кровать и сам упал на неё спиной. Господи, пусть это будет только сон… Он принял несколько таблеток, чтобы успокоиться, хотя даже не смотрел, какие именно пил. От некоторых уже начали проявляться побочные эффекты, но Питер скорее склонялся, что это всё от появления в его лечении нового препарата. Мальчик пока не успел решить, был для него Старк лекарством или болезнью. Но днём тётя сказала пытаться жить дальше. Брать от судьбы всё… Так, может, Питер всё это время зря заставлял себя ненавидеть эту жизнь? От этих мыслей его лишь сильнее окутывало разочарование. Разговор с Мэй был таким же, как и многие другие до этого. Но тогда в жизни Питера не было человека, который его… любил? Наверное, Тони Старк действительно был для него лекарством…

***

…но не сейчас. Не когда он пьяный влез в окно, оставляя свой костюм стоять на пожарной лестнице. Тони уже не думал. Протрезвев по дороге сюда он уже не совсем понимал, что забыл в комнате Питера. Хотя, вроде как, причина находиться здесь была. Хозяина оной почему-то не было… Тони вспомнил, как когда-то Питер кричал на него за то, что тот пил. Ему стало гадко от самого себя. Но в мысли погрузиться не дал этот самый мальчик, который вошел в комнату, с битой в руке. Выглядело это забавным. Но нисколько не смешил звонкий удар этой биты об пол. Питер просто не удержал её в руке, при виде Старка в своей комнате, но сразу же поднял. Свет не горел, в квартире никого, конечно, он испугался. — Какого черта Вы сюда приперлись? — Питер не совсем контролировал себя из-за испуга. Он крепко сжал кулаки, вглядываясь в ненавистное пьяное лицо. — Кто так разговаривает со старшими, Питер? — Старк поправил манжеты пиджака, голос у него был спокойным, хотя сам Тони тоже слегка злился где-то глубоко внутри. Мальчик фыркнул и скрестил руки на груди. Он оценил ситуацию, взглянул на костюм за окном, чуть было не исполнившись к нему любопытством (Питер всё-таки никогда раньше не видел это чудо науки вблизи). Вовремя одернув себя, он устремил на Тони гневный взгляд. — Так разговаривают те, к кому в комнату без разрешения вламывается пьяный мужик! — Паркер и раньше кричал на Старка… Разве что тогда он подбирал слова из уважения (или страха), и Тони подметил это. Его это веселило. Наверное, он по своей странности считал это своеобразным прогрессом в их отношениях. Хотя слегка странно слышать подобное из уст Питера. — Почему ты злишься? — Тони слегка поплыл от крика и темноты. Он почувствовал, что всё ещё не до конца протрезвел, и оперся рукой о стену рядом с собой. Злиться на Питера у него просто не было сил, хотя всё внутри заполонило раздражение… — Вы действительно не понимаете? Черт, ну конечно! Послышался треск, Питер зарядил битой по дверце шкафа и та проломилась. Нет, Питер точно не смог бы сломать её, если бы не злился. Он подошёл к Старку, заглянул в его лицо с отвращением и снова фыркнул. — Вы отвратительны, когда пьяны, вот что! Вам раньше никто не говорил? — мальчик буквально выплевывал эти слова. Он уже и не помнил, когда в последний раз говорил Тони всякие гадости… Даже если ему и хотелось, то он не мог остановиться. Злость распирала изнутри, а виноватым в этом был Тони Старк. Так пусть теперь отдувается. Разве он не помнил, как ещё давно Питер попросил его не пить? Как кричал ещё тогда? Конечно помнил… Тони хотел бы разбить о свою тупую башку бутылку, но он не мог остановиться. Никогда. Хоть алкоголиком себя никогда не считал. Эгоизма в Старке было достаточно, чтобы возмущенно вскинуть бровь и цокнуть языком. — Питер, открою тебе секрет, я был пьян почти всё время, что ты меня видел, — Старк повысил голос и бросил на мальчишку короткий агрессивный взгляд. — И не разговаривай со мной вот так. Питер округлил глаза в удивлении. До сих пор ему спускалась с рук любая грубость. Но какого черта этот человек приходит к Питеру посреди ночи, да ещё и указывает ему, в каком тоне с ним разговаривать? — А Вы не хотите подумать наконец о том, что я не хочу Вас видеть… таким? — Питер поскреб зубами. — И вообще видеть. Вы пришли ко мне, даже когда я дал знать, что не хочу этого. — Значит вот как? — Старк чувствовал себя идиотом. Его выбросили? Может, он не замечал того, что было перед носом, когда Питер исчез почти на две недели и не объявлялся? — Ты не хочешь больше меня видеть? Питер сглотнул. Ему было сложно сейчас разобраться в себе и в том, чего он вообще хочет. Он боялся. А Старк не понимал этого. Да, он морочил мужчине голову своими выходками, да, он был груб и не проявлял никакую инициативу. Но всё изменилось, когда Питер поговорил с тётей Мэй, когда она наконец встряхнула его и посоветовала брать от жизни максимум того, что она дает. Пока не поздно. Может, Питер ещё успевал стать счастливым. Но сейчас, когда Тони злился на него и был пьяным… Мальчиком снова овладевал страх того, что всё разрушится. Что в его жизни нет места для хорошего. — Мне уйти? — Старк резко оттолкнулся от стены рукой и выпрямился, так что Питер невольно пошатнулся на месте. Он пожалел, что отбросил биту куда-то в сторону… Слова не шли в голову. Паркер сам не знал, что ему сказать. Вдруг он вспомнил, как Тони добивался его, как у них вроде как начало что-то получаться, а потом Питер просто сбежал, испугался, замкнулся в себе ещё сильнее… Давление, которое на него оказывал Старк, было невыносимым. Ему было нужно направление, помощь, поддержка, а никак не требования и ультиматумы, которые ставил мальчику Тони. Питер не знал, что ему делать. Он стоял как вкопанный, пока Тони медленно подходил к нему, неровно дыша. Тыльной стороной ладони он провел по сухой щеке мальчика, но тот лишь увернулся от прикосновения и поморщился, будто ему подсунули что-то гадкое. Питеру хотелось, чтобы к нему прикасались вот так, он соскучился. Но не при таких обстоятельствах. — Не трогайте меня, — сухо сказал он, чуть отступая назад. Тони кивнул. Не время было разводить скандал. Он должен был сосредоточиться. В голове была явная картинка того, как он что-то делал в мастерской, всё думал над тем, как можно вылечить Питера. Кажется, продумал хотя бы первые шаги. — Я скажу тебе, зачем пришёл. Я кое-над чем работал, — Тони дышал, слегка сбиваясь. Питер выпрямился, стал внимательнее слушать. Он, кажется, уже понимал, о чем пойдет речь. — Не знаю, сработает ли. Пока рано что-либо говорить, но мы должны попробовать. Старк достал из кармана что-то похожее на часы. В темноте было плохо видно, но Питер не хотел включать свет. Он боялся показать Тони нового себя. Странно, что тот до сих пор ничего не заметил. Всё ещё был пьян. Часы уже были на тонком запястье мальчика, и Старк начал объяснять что да как, что это устройство будет стабилизировать состояние Питера, что вот здесь, на маленьком экранчике — показатели пульса и давления, а если пульс подскочит, то браслет подаст звуковой сигнал. Так можно сделать короткий анализ крови, вот так — ввести в вену успокоительное или провести дефибрилляцию. Старк не остановился на медицинских функциях часов, он вмонтировал в них навигатор, личного ассистента с привязкой к телефону, возможность воспроизводить видео и голограммы… — Теперь у тебя есть Пятница, — Тони так и держал руку Питера в своей, показывая что и как работает, а тот лишь завороженно смотрел на него и не дышал… Паркер вдруг просто сжал зубы, собрал всю свою волю в кулак и, затаив дыхание, обнял Тони. Сердца обоих пропустили по удару. Какой же Питер идиот. Этот человек для Питера был готов на всё, а он ведет себя как… — П…Простите меня, — буркнул он куда-то в грудь мистера Старка. Было трудно извиняться. — Вы не заслужили того, как я себя с Вами веду. — Все хорошо, — Тони растерянно обнял мальчика в ответ, пробираясь пальцами в его волосы, согласно кивая, но… Но где эти кудрявые непослушные пряди? Где они, неистовые запутанные и такие мягкие… — Питер, малыш, ты постригся? — Старк поднял Паркера за лицо ладонями, провел пальцами по короткой челке… Он попытался ободряюще улыбнуться, но внутри было непонимание. Почему? — Ты такой красивый. Я даже не думал… Точнее, не настолько же. Паркер всё ещё сохранял серьезное выражение лица. Он не знал, как принято было реагировать на подобного рода слова. Особенно после ссоры с пристрастиями. Но внутри него всё улыбалось. Старк рядом с ним превращался в такого робкого неуверенного подростка… Это однозначно нравилось мальчику. Хоть и сбивало с толку. Он вздрогнул, когда почувствовал на своем лице теплый, пропитанный алкоголем, воздух. Тони всё ещё нежно держал его за щеки, поглаживал большими пальцами скулы, вглядывался в красивые черты… Всем своим видом он извинялся за всё, что сейчас происходило. — Ты позволишь мне себя поцеловать, Питер? — Тони должен был спросить. Он должен был показать, что ничего против воли мальчика не сделает. — Можно? Паркер коротко кивнул, посмотрел Тони прямо в глаза. Он видел в них океан. Даже в темноте он мог разглядеть это нездоровое обожание, кипящую жажду, нежность, готовность на что угодно. Наверное, он правда любил Питера. Или нет… Как же мальчишка боялся, что его надежды окажутся ложными! Что в конце концов его бросят, и то единственное, за что он цеплялся сейчас — исчезнет. — Мистер Старк, — он сглотнул, шепотом выдавливая из себя слова. Но дальше ничего больше сказать не смог. Их губы встретились в робком поцелуе. Как будто он был первым для них. На языке Питер почувствовал спиртовый вкус алкоголя, такой жгучий и теплый, отчего внутри него сразу же зажегся огонек. Старк задрожал, прижав мальчика ближе к себе. Как же ему не хватало его тепла рядом с собой. Хотелось сгореть прямо на месте… — Ты поверишь мне, если я скажу, что люблю тебя? — Тони прошептал это так, будто просил разрешения. Ему было так страшно услышать ответ… — Я люблю тебя. Питер отрицательно покачал головой. Он не верил. Тело само себе пропустило разряд тока, мальчик отскочил в сторону и судорожно выдохнул. Какие же мучения приносили ему эти слова… — Я не хотел этого, — он громко шмыгнул носом и стал вертеться, пытаясь найти выход из комнаты, но так и остался стоять в двух метрах от Старка с трясущимся телом. — Я же… Я же просил… Питера накрыло паникой, легкие сжались в болезненном спазме, голова закружилась… Он не мог сказать ничего связного и просто съехал вниз по стене, раскачиваясь на месте и кусая пальцы, не замечая того, как Тони садиться рядом с ним и берет его лицо в ладони. Было сложно разобраться в своих чувствах, ведь Питер никогда не понимал, как вообще можно любить кого-то… Особенно такого человека, как он. Разве Тони Старк мог полюбить такого как Питер? Любовь — отвратительная вещь. Отвратительная… Один шанс к миллиону, что человек может встретить того, чьи чувства окажутся взаимными. Но чувства — это химия. Наука, вброс гормонов, реакция организма. Питер верил в науку. Но чувства пугали его. Любые. Наверное, лишь из страха он пытался подавить в себе всё живое. Как же Питер боялся. Ему хотелось выброситься из окна, порезать себя, да что угодно сделать, лишь бы только избавиться от этих болезненных чувств. Что это? Любовь? Да от этого хотелось прогнуться так, чтобы сломать позвоночник. Настолько больно было по всему телу… Страшно и невыносимо больно. — Посмотри на меня, Питер, — Старк поймал напуганный влажный взгляд подростка и говорил со всей убедительностью и мягкостью. — Ты ничего мне не должен, ясно? Я всё понимаю. Не бойся. — Но… — Ничего, — Тони перебил Питера и понимающе кивнул, всё так же нежно прикасаясь к коже лица своего любимого мальчика. Он поймёт. Когда-нибудь. Паника постепенно ушла. Тело Паркера лишь слегка подрагивало от недавнего приступа удушающего страха, пришлось прибегнуть к помощи ингалятора, который преданно лежал в кармане домашних штанов. Он посмотрел в глаза Тони более четко, прижался лбом к его лбу и вздрогнул. Питер решил, что если вот так всё оставит, то Тони просто уйдёт, напьётся ещё больше, подумает, что не нужен Питеру. — Простите, я не могу пока принять это, — Питер инстинктивно сжал пальцами ткань пиджака на груди Тони и издал хрип. Его горло всё ещё сжималось в спазмах. — И ответить пока не могу но… Я уверен в том, что Вы мне нужны. Я знаю, вы теперь захотите от меня избавиться, потому что я… Не оставляйте меня, мистер Старк. Я умру без Вас. Я умираю и так, но… Я так хочу, чтобы Вы были рядом со мной! Всегда. Мистер Старк, пожалуйста… То, с какой мольбой говорил Питер, с какой надеждой и болью в глазах, заставило сердце Старка рухнуть куда-то вниз… Питер чувствовал такое отвращение от того, что говорил! Он уже попрощался со своими принципами и позициями, отдался чувствам, но так и не понял, что с ними делать. Как же тошно Питеру было осознавать, что он просто использует Тони, заставляет его оставаться рядом… — Я никуда тебя не отпущу, понял? Питер сжался в комочек в теплых объятьях Старка, они продолжали сидеть на полу. Тони нежно перебирал пальцами в его мягких волосах, откинулся головой на стену и смотрел куда-то в пустоту, пока мальчишка наконец не ослабил хватку на его пиджаке и не заснул. Наверное, Старку сейчас нужно было уйти. Мало ли, когда Мэй вернется домой. Но оставлять мальчика одного ему не хотелось. Питер уже был накрыт одеялом в своей постели, Тони провел ладонью по его лбу и вышел из комнаты. Он думал, Мэй не будет против, если Старк заварит себе чай и присядет на диван. Когда Тони пошёл обратно в спальню, Питер попросил его лечь рядом, сжал руку, задрожал. Как можно противиться просьбе того, кого так сильно любишь? Тони подумал, что ненадолго может прилечь. Положить руку на хрупкую талию, упереться носом в затылок… Да, он просто побудет с Питером. Просто побудет рядом, как тот и просил.