Наука не прощает потерю головы.

Спокойно проходили дни и недели, на улице стало теплеть. Природа просыпалась от зимнего сна и постепенно одаряла лес зелеными красками. Но ледяной ветер иногда прошибал насквозь, напоминая, что зима ослабла, но не сдалась. В полной тишине леса уже чаще стали слышны щебетания прилетевших птиц, разносящиеся эхом вдоль деревьев. Изредка еще шел мокрый снег, но он таял под аномально теплыми для марта лучами солнца. Сейчас настала как раз пора миссий, и коммандос почти каждый день выполняли какую-либо из них, стараясь выкладываться на полную. В качестве дисциплинарного взыскания, которое Ковальски задолжал, Шкипер сказал ему сосредоточиться на их заданиях и отдыхе, неделю не отвлекаясь на лабораторию и собственную работу. Ученый был в расстроенных чувствах, руки постоянно чесались пойти что-нибудь снова изобретать, как обычно, но он твердо выстоял, сосредотачивая все свое внимание на заданиях отряда. Грамотно составленные планы в первую очередь были важны, иначе бы был косяк на косяке. Но шатена все равно с собой не брали. Когда выдался свободный день, Ковальски ушел на свою штаб-квартиру воплощать план по переносу-копированию данных в действие. Он успокоился только тогда, когда необходимое было перенесено на надежный блок памяти; усовершенствовав саму систему, ученый смог сделать дополнительное устройство, чем-то напоминающее функции коммуникатора, но теперь не требовались специальные линзы. Изображение, хоть и не совсем проработанное, теперь показывалось слабым голубым голографическим светом из приспособления, которое так же надевалось на руку чем-то наподобие широкого браслета. Первый шаг был сделан, но нужно было еще столько дорабатывать. На это уйдут месяцы, если не годы. Но Ковальски был очень горд, что даже пессимистичная настроенность Шкипера при осмотре его устройства не повлияла главным образом никак. Созданное оставалось на квартире ученого, он собирался вернуться к его улучшению, как только разберется с делами. Его ИИ по-прежнему пока оставался у него дома, сейчас не было времени заниматься нововведениями в штабе коммандос. Предчувствие плохое посещало теперь очень часто, Ковальски чувствовал, что произойдет какая-то беда скоро. Иногда паника его охватывала, и тогда командир, будучи давно не последним человеком для ученого, успокаивал его. Уже с четырех утра Ковальски не спалось, что сильно раздражало того. Гребаное предчувствие снова одолевало, к горлу подкатил ком, и ученый медленно перевел дыхание. Пролежав с час в кровати, и бесполезно пытаясь уснуть, он все-таки сдался. Стараясь не разбудить рядом спящего Шкипера, он поднялся и накрыл того одеялом, которое почти сползло на пол за ночь, ласково целуя командира в висок. На ощупь найдя дверь, ученый вышел в главную комнату. Зная все стоящие предметы в комнате и рисуя уже сразу картинку в голове, что и где, не составило труда выйти, не включая свет и не тревожа ребят лишним шумом. Основные вещи Ковальски лежали в лаборатории, так как он именно там большую часть времени проводил. Переодевшись в свою обычную одежду, состоящую из черных брюк и темно-зеленой рубашки, он нацепил поверх медицинский халат, убрал лишние волосы с лица, собрав их в маленький хвост на затылке темной тонкой резинкой, и педантично натянул резиновые бледно-голубые перчатки на руки. Еще осталось со вчерашнего недоделанное дело: нужно было закончить исследовать одно химическое вещество для проверки его влияния на организм. Благо дело материалов было много, Ковальски специально взял кровь у Миры и Рядового для проверки реакции. Да и по ингредиентам было понятно, к чему приведет. Результаты оказались плачевными: по расчётам вещество «замыкало» главный центр нервной системы и приводило к парализации тела и сильной боли, в результате чего это могло привести к смерти. Обреченно вздохнув, Ковальски поставил реагент в железный шкафчик, снимая перчатки и очки. Да уж, не могло не радовать уже то, что он узнал, что это опасно и не стоит использовать. Срочно нужен был кофе. Без заряда кофеина мозг практически отказывался работать, хоть и ребята часто твердили Ковальски, что тот посадит себе сердце, употребляя десятки чашек в день и даже не «зажужжав». В штабе до сих пор было довольно прохладно, несмотря на начало весны и неплохую отапливаемость. Немного поеживаясь от прохлады пола на пальцах ног и переступая иногда с ноги на ногу, ученый достал пару бутербродов из холодильника и сделал себе такой нужный сейчас кофе. Еще оставалось почти полчаса до пробудки ребят, надо было чем-нибудь себя занять на это время. После завтрака сходив наружу и обновив со спутника ленту сообщений на коммуникаторе – всё-таки иногда в штабе были помехи, не упуская возможность так же посмотреть на яркую полоску рассвета – начало нового дня, новой жизни. Туман стелился по земле, максимально затрудняя обзор. Воздух был полон запахами леса, просыпающегося после зимней спячки. Противная сырость не давала спокойно прогуляться. В такую погоду люди особенно подвержены болезням; это самая благодатная среда для болезнетворных бактерий. Вернувшись в штаб после пятиминутной прогулки, Ковальски повесил теплый плащ на крючок и пошел за стол; надо было разобраться с входящими сообщениями, потому что после пробудки коммандос ему вряд ли дадут спокойно посидеть с кофе первые часа три. Первое же сообщение не предвещало ничего хорошего: уже знакомый код расшифровать не стоило труда. Пробегаясь глазами по сообщению, ученый стиснул зубы от накатывающей злости и отчаянья. И после него еще с пяток сообщений о различных трагедиях и гибелях его подчиненных, в том числе и самого шпиона на базе Блоухола. «Я убью всех, кто тебе как-то дорог. Я заберу у тебя всё, мой дорогой Кристиан. А то, что я уже сделал – только начало. С любовью, Френсис». Глубокий медленный вздох и мысленный счет до десяти хоть как-то помогли побороть первые эмоции. Пальцы сжались в кулак, нанося на ладонях полукруглые раны от коротких ухоженных ногтей. Ковальски чуть ли не трясло от гнева и отчаяния, который растекался по венам вместе с кровью, подогревая ее до невообразимых, кажется, температур. Терпение к этому самодовольному кретину лопнуло, как воздушный шарик от апельсинового сока, в ту же минуту, когда ученый прочитал последнее сообщение. Чуть ли не силой он заставлял себя не принимать сейчас никаких поспешных решений; сложив руки в крепкий замок и упершись лбом в них, шатен прикрыл глаза. Нужно было перетерпеть, подождать, пока уляжется внутренняя буря, которая мешала трезво мыслить и оценивать ситуацию. Хотелось прямо сейчас рвануть в штаб к этому нахалу и собственноручно застрелить его; сейчас пальцы даже не дрогнули бы, нажимая на курок. Скольких еще людей он погубит, пытаясь по какой-то причине зацепить Ковальски? А конкретная причина была неясна. Только догадки поселялись в голове ученого: невзаимная влюбленность еще с подросткового возраста, больший успех в науке или даже что-то из прошлых распрей, которых не помнит шатен, но прекрасно помнит Френсис. Сейчас уже нельзя было сидеть на месте и игнорировать тот факт, что из-за того, что Ковальски просто не захотел после убийства Сэма Риккенза взяться за этого злого гения и разобраться со всем, пуская все на самотек и дурость пепельноволосого, пострадали еще несколько человек в его близком подчинении. А следующие по «списку» были… коммандос. Молодой человек взял чашку с кофе и прямиком направился в лабораторию, уже почти пребывая в нормальном состоянии. Нужно было много чего обдумать. Нужен был план, просто идеальный план для него самого, потому что своих друзей не хотелось в это ввязывать. Решил просто пойти один и разобраться со всем лично, вряд ли Френсис сразу с дверей потянется его убивать. Ему нужен был Ковальски, его навыки и знания. Сам ученый это прекрасно знал и понимал, что тот разве что может пригрозить смертью, испугать или начать шантажировать. Но не убьет, потому что это Блоухолу не выгодно. Когда Шкипер заглянул в лабораторию, чтобы позвать ученого на завтрак, тот усиленно и сосредоточенно что-то высчитывал в блокноте, делая неаккуратные и довольно неразборчивые записи. Ковальски даже не заметил присутствие брюнета и вздрогнул, когда тот коснулся его плеча. - Ковальски, с тобой все в порядке? – вид у командира был немного озадаченный, он смотрел на ученого, который из-за обращения к себе чуть не выронил блокнот из рук; благо дело стол был под руками. - Все хорошо, Шкипер, - Ковальски попытался улыбнуться, но это получилось как-то неискренне и вымученно, - я не заметил, как Вы зашли. - Позволь поинтересоваться, что на этот раз? И насколько оно опасно? - брюнет не повелся на улыбку Ковальски и нахмурился, кивая на блокнот. - А, это… - ученый явно нервничал и медлил с ответом, подбирая слова, - некоторые наработки на уже существующие изобретения, усовершенствования имеющегося. На бумаге они не опасны. Ковальски опустил с рук блокнот на стол, хватаясь двумя руками за карандаш. Пальцы явно дрожали, выдавая хозяина с потрохами, поэтому он решил их зафиксировать на этом незамысловатом предмете. Но командир решил сделать вид, что поверил шатену, подмечая все его взвинченное состояние до каждого жеста. По крайней мере, он подумал, что ученый сам потом все расскажет, не нужно было устраивать допрос - это только породит новую ложь. Сказав про завтрак, Шкипер покинул лабораторию, оставляя молодого человека наедине с собой. Ковальски облегченно вздохнул, когда остался один в помещении. То, что он сейчас, по сути, дал ложную информацию своему командиру, причиняло дикие неудобства. Ученый просто ненавидел врать Шкиперу, а ситуация требовала этого, иначе никак. Он знал, что ребята захотят пойти с ним прямо в ловушку. А Френсис только и ждет этого. Расстроено прикусив губу, Ковальски внимательно проходился глазами по тому, что сейчас было написано в блокноте. План был составлен. Только вот оставалось перечертить карту базы Блоухола с последними обновлениями, потому что проще ориентироваться по тому, что на бумаге, и сразу делать пометки по мере продвижения. - Солдаты, Ковальски что-то скрывает, - Шкипер вполголоса заговорил за столом с ребятами, которые за обе щеки хомячили оладьи с медом. Первый отвлекся Рядовой, удивленно поднимая брови: - С чего ты так решил? - Поверь моему опыту, Рядовой. Я вижу, когда люди врут и пытаются что-то скрыть, - командир нахмурил брови, поглядывая на ребят, - этот гений явно во что-то вляпался. - Тогда ему просто нужно помочь, разве нет? Мы же команда, - Мира подала голос, даже отставив уже тарелку с недоеденным завтраком, с волнением поднимая глаза на командира. - До чего же ты наивна, Мира, - брюнет облокотился на стол и посмотрел на свое отражение в чашке с еще пускающим пар кофе. – Он же до сих пор не принял предложение о вступлении, хоть и не сопротивляется наставлениям. - Даже если так, мы должны что-то сделать. Мы не можем просто так взять и оставить его в беде. Особенно Вы, Шкипер. Командир вздохнул. Он, как никто другой, больше всех волновался за такую смену настроения и состояния ученого. И больше всех не хотел приносить ему боль подозрениями. Но с другой стороны, Шкипер все больше убеждался в том, что дело нечисто. А спросить напрямую, не вызвав ложь – нереально. Ковальски умен, если силой заставить его сказать, то это вызовет обратную реакцию. - Просто последите за ним, но незаметно. Нельзя, чтобы он что-то заподозрил. А я хочу быть спокоен, если все-таки мы окажемся неправы. Теоретическая часть плана была подготовлена, а вот практическая требовала возвращения на штаб-квартиру за экипировкой. Взламывать коммуникатором камеры он уже умел, оставалось взять остальное: специальные очки, показывающие скрытые ловушки и сигнальные лазеры, пару десятков мелких дротиков для пистолета со снотворным для людей, которые встретятся на пути. Убивать всё же никого не хотелось, пришлось придумывать варианты обхода. Больше всего озадачивало то, что все камеры придется выводить из строя вручную, подходя достаточно близко. С этим ничего поделать было нельзя. Также стоило взять полную аптечку, кто знает, что случится. Несколько вещей для собственной безопасности. И, конечно же, свой небольшой пистолет, на крайний случай, если совсем припечет и деваться будет некуда. Но ученый очень надеялся, что до этого не дойдет. Когда Ковальски составил в голове немаленький список того, что ему потребуется, он вышел из лаборатории, нос к носу сталкиваясь с Рядовым. - О, Ковальски, а я как раз тут вспоминал о Вас и хотел сказать, что если Вам понадобится в чем-то наша помощь, то мы только с радостью поможем и разрулим все мирно, - пока он с улыбкой тараторил, Мира вскочила с дивана, подлетая к младшему. - Дорогой мой, я тут как раз вспомнила, что мне ну ооочень нужна была твоя помощь, - говорила девушка, пихая парнишку в спину в лабораторию. Она понимала, что еще чуть-чуть, и он проболтается об их плане, - пошли, раз тебе так не терпится сделать хорошее дело. Шкипер на заднем плане только приложил руку ко лбу, тяжело вздыхая. Этот ребенок никогда не умел хранить секреты. Не то, чтобы он был треплом: просто его простота, доброта и забота были бескрайние и порой выражались вот как раз в таком. Ковальски задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь в лабораторию после ребят. С чего это он вдруг заговорил о помощи? Это выглядело странным, как будто ребята о чем-то догадались. Но он же был осторожен, как и всегда. Или же великий конспиратор снова где-то прокололся? - Они друг друга стоят, Ковальски, не бери в голову, - командир проследил взглядом за молодым человеком, который прошел на кухню и поставил чайник на плиту. - Я уже не впечатляюсь, поверьте. Не первый месяц тут, - Ковальски улыбнулся, когда почувствовал теплые собственнические ладони у себя на талии. Шкипер обнял его со спины, прижимая к себе и заглядывая за плечо на ученого, - и не последний. - Я вижу, что тебе полегчало. Утром ты был совсем не в себе. - Простите за это, я просто немного забродил не туда в мыслях. Снова. Ковальски нежно переплел свои пальцы и пальцы командира, прижимаясь спиной к тому. Ненадолго можно было отвлечься от плана и позволить себе просто побыть рядом с человеком, который дарит ему тепло. Каждое объятие было такое же приятное, как впервые. Казалось, что всегда будет мало. По крайней мере, теперь он понимал, что эти чувства, которые он отрицал все эти годы, теперь не помешают ему работать. Да и отношение Шкипера было совсем иным. Отдых на острове помог разобраться в себе, очистить мысли и отречься от бывших страхов. Пересмотреть приоритеты и может даже изменить сам взгляд на жизнь. Теперь эти чувства не мешали работе - они были свободны. Их наконец-то выпустили из клетки сомнений и страхов, в которой они сидели в темном заточении. И стало легко, как никогда. - Я завтра с утра отлучусь в штаб-квартиру на время, по работе нужно будет, - Ковальски успел вставить слово в разговор, пока ребята не начали обсуждать еще что-нибудь. Они сидели и ужинали на кухне, непринужденно болтая о всякой чепухе житейской. Мира похвалилась новой недавно купленной вещью, Рядовой все хвастался тем, что теперь у него полная коллекция наклеек с его любимыми лунорогами. Но после заявления Ковальски все на полминуты затихли. Шкипер откашлялся в кулак: - Дай угадаю. Сейчас ты еще скажешь, как всегда, что компания тебе не нужна, и ты справишься один быстрей, я прав? - Верно, - с легким подозрением произнес ученый, но решил не заострять на этом внимание. В принципе так было всегда: когда Ковальски говорил, что идет в штаб, с ним напрашивались на хвоста часто либо Мира, либо Шкипер. Иногда Рядовой интересовался, еще реже Рико. Последнему, кажется, вообще было фиолетово, и он изъявил желание один раз ради скуки или принципа, что все уже были и все видели, а один он - нет. Хотя и сам Ковальски был в «диком восторге» от сопровождающего в лице подрывника, ибо тот почти не реагировал на просьбы ничего не трогать и делал самое невинное лицо, когда его ругали. - Тебе повезло в этот раз, потому что у нас с отрядом будет с самого утра тренировка и прохождение полугодовых тестов военной подготовки. Вы же не забыли? – командир посмотрел на троих ребят по очереди, взглядом словно говоря «подыграйте». Они закивали, а Рядовой выделился - схватился руками за голову и протянул: «Совсем нас не бережете, дали бы уже хоть неделю подготовиться и выходных перед этим. Тесты же сложные». В принципе это было почти правдой: прошлые тесты проводились пять месяцев назад, и уже подходило время для новой проверки. Атмосфера в помещении незаметно напряглась, Ковальски переводил с легким недоверием взгляд с одного на другого. Остаток вечера проведя с первым томом по биохимии на краю дивана, так как остальную часть занял Рико, который упоенно слушал музыку в наушниках и еле поделился вообще местом с ученым, Ковальски наблюдал за ребятами, которые были несколько напряжены и о чем-то шептались. Дело явно было неладно, но отменять завтрашнюю миссию из-за слепых подозрений не хотелось. Устав ловить на себе мимолетные взгляды, шатен осмотрелся в поисках Шкипера. «Наверное, он уже пошел спать» - подумалось Ковальски. Он помнил, как у того уже начиная с ужина болела голова, а таблетки принимать: не царское это дело - травиться. - Голова еще болит? Может лучше все-таки таблетку выпить? – Ковальски зашел в комнату и сразу встретился взглядом со Шкипером, который смотрел на входящего и явно не спал, удобно устроившись на первом этаже двухэтажной кровати. - Ковальски… - брюнет повернулся на бок, освобождая половину кровати и подзывая к себе ученого рукой, - я ведь уже говорил. Как начала болеть, так и пройдет. И не такую боль терпеть приходилось. Как только шатен сел аккуратно рядом на кровать, его бесцеремонно сгребли в объятия, повалив. Не успев даже возмутиться для приличия, Ковальски просто обнял своего командира, прижимаясь крепче. - Шкипер, я мог бы предложить одно действенное средство от головной боли, но боюсь, что для этого сейчас не совсем подходящее время, - с легким намеком проговорил ученый и мягко запустил пальцы в волосы брюнета, слегка их вороша и поглаживая по голове. Тот сразу понял намек и навис над Ковальски, довольно ухмыляясь и заставляя того почти растерянно облизнуть пересохшие губы от осознания ситуации. Понимание почти без слов – то, чего они добивались столько времени. Такой же страстный, голодный и требовательный поцелуй, как в первый раз, почти снес крышу обоим уже в первую минуту, заставляя сбиваться дыхание от недостатка воздуха, от жара между телами. Руки сразу полезли под одежду, пытаясь оголить как можно больший участок тела. Когда пальцы Ковальски полезли под майку брюнета, поглаживая подтянутую спину и скользя пальцами по позвоночнику вверх, вызывая легкую дрожь, тот лишь тихо усмехнулся, разрывая поцелуй, и позволил стянуть с себя майку. - Дверь не закрыта… - хрипло прошептал ученый; сбивчивое дыхание не давало нормально говорить. Он тихо застонал от накатывающейся еще одной волны возбуждения, когда командир полез горячими пальцами под рубашку, собственнически исследуя тело его любовника, вместе с тем опуская губы на шею того и обдавая жарким дыханием, перед тем как поставить заметный засос. - Никто не зайдет, - шепот раздался под ухом; изогнув немного шею в бок, ученый вздохнул, прикрывая глаза и чувствуя, как по податливо подставившейся шее властно проводят языком до уха и прикусывают довольно ощутимо мочку. Напряжение возрастало с каждой секундой, и ожидание продолжения становилось невыносимым. Лампочка в светильнике предупреждающе замигала на несколько секунд, но даже это не заставило парней оторваться друг от друга. Решив не заморачиваться с пуговицами, Шкипер нетерпеливо снял через голову рубашку с Ковальски, откидывая куда-то на пол. Ученый несколько секунд наблюдал за взглядом командира, который пристально рассматривал лежащего под ним; взглядом таким спокойным, но властным, возбуждающим еще более. Ковальски подтянул к себе брюнета ближе к губам, укладывая ладонь на затылок, и вовлекая снова в сладострастный поцелуй. Сладкий стон был приглушен губами, когда Шкипер вдавил шатена бедрами в кровать, практически наваливаясь всем весом и одной рукой заставляя того расставить ноги шире, а чуткими пальцами второй руки слегка сжимая возбужденный сосок и обхватывая талию ученого, чтобы прижать к себе еще ближе. Ковальски слегка выгнул спину, сдержанно выдыхая и слабо сжимая пальцы в волосах на затылке того, не давая отстраниться, когда губы брюнета снова жарко и жадно заскользили по шее к ключице, и он ощутимо прикусил мягкую кожу в том месте, оставляя заметный след. Каждое прикосновение казалось, как будто раскаленный металл касался ледяной глыбы, заставляя ее быстро и отчаянно таять. В жарких объятиях друг друга растаять от удовольствия ничего не мешало прямо сейчас. Как будто прочитав мысли Ковальски, командир, уже сам еле сдерживаясь и стараясь не навредить своей нетерпеливостью, освободил лежащего под ним молодого человека от брюк и боксерок, доставая из прикроватной тумбочки тюбик со смазкой и щедро выдавливая на пальцы. Ученый не особо любил эту процедуру и слегка сжал зубы, опрокидывая голову на подушку, когда Шкипер ввел в него сначала один палец, давая несколько секунд буквально привыкнуть к ощущению, а после добавил второй, наблюдая, как напрягся под ним шатен. Короткое: «расслабься», сказанное шепотом, немного успокоило, и брюнет, не отрываясь от «процедуры», наклонился к губам Ковальски, проводя по ним языком, заставляя открыться на поцелуй. - Черт... Шкипер, сделай уже это, хватит тянуть кота за яйца, - ученый спустя минуту оторвался от губ командира, часто дыша. Легкий румянец появился на щеках от осознания сказанного и от того, что он все-таки сорвался. Брюнет лукаво усмехнулся и без слов вытащил уже пальцы из шатена, на что тот ответил глухим тихим стоном, будоражащим сознание. Облизывая пересохшие губы, Ковальски наблюдал затуманенным взглядом, как командир избавляется от темно-зеленых военных штанов, и, обеими руками хватаясь за бедра шатена, почти до синяков от ожидания сдавливает кожу; прикусывает губу и не спеша входит в податливое тело, прикрыв глаза и томно выдохнув на полустоне. Ожидание принесло свои плоды. Ковальски вцепился пальцами в простыню до белых костяшек и прикусил губу почти до крови от ощущений, когда брюнет вошел до конца, и уже потом грубее повторил толчок, вторгаясь в горячее и приятно сдавливающее член место. Уже наклонившись к ученому и обняв того двумя руками за низ спины, прижав к себе до невозможности дрожащее тело, он уткнулся чуть взмокшим лбом тому в плечо, продолжая ритмично, но довольно несдержанно двигаться. Ученый застыл в немом стоне, обнимая крепко ногами любимого и словно стараясь стать одним целым. Облизывая пересохшие губы от вздохов, он уже обнял Шкипера руками, цепляясь онемевшими пальцами в плечи и подтягивая к себе, чтобы увлечь в жаркий кусачий поцелуй. Пальцы прошлись по спине, почти судорожно вычерчивая царапины, заставившие командира укусить за губу шатена, пытаясь таким образом наказать. Происходящее накрывало с головой, буквально выбивая из реальности. Очередной рваный толчок под другим углом заставил Ковальски отстраниться от губ и громко застонать. Шкипер тут же прикрыл рот ученого ладонью, тихо шикнув на него, хотя и весь пошел мурашками от его звуков. От удовольствия, накатившего с последующими толчками, шатен неосознанно прикусил пальцы командира, от чего тот убрал руку и решил действовать по-другому. Иначе ребята их действительно услышат, ведь они не в звуконепроницаемой комнате Шкипера. Он перевернул на живот уже выпавшего из реальности Ковальски, утыкая того щекой в подушку; она как-то сможет приглушить его громкие стоны в случае чего. Уже позволив и себе волю движениям, резко и грубо вонзаясь уже в разработанное колечко ануса шатена, прикусил ощутимо его кожу на плече, оставляя очередной след на теле и чувствуя, как тот дрожит под ним и сдавленно стонет в подушку, цепляясь пальцами в нее же до судороги. В комнате стало невыносимо жарко, тишину разрушали хриплые стоны и легкое поскрипывание кровати. Несдержанно и быстро двигаясь, Шкипер положил руку на возбужденный до невозможности член ученого и стал двигать в такт своим толчкам, подводя обоих к яркому оргазму. Лампочка в комнате именно в этот же момент перегорела, издав громкий хлопок. Лежа на боку и крепко обнимая еще дрожащего после оргазма Ковальски, восстанавливая сбившееся дыхание, Шкипер почувствовал, как головная боль постепенно прошла. Мимолетно поцеловав плечо ученого, он прижал его к себе крепче, поглаживая нежно пальцами живот, и уткнулся носом в шею того, ожидая, пока он отойдет. - Мира, спать не идешь? Ты чего тут застыла возле двери? – Рядовой вопросительно смотрел на девушку, которая хитро улыбалась и стояла возле двери в комнату, как будто охраняя. - А, нет… Рано спать, – девушка смущенно замахала руками перед собой, улыбаясь, и добавила сразу, ожидая вопроса, - там ничего, совсем ничего. Когда до младшего дошло, от чего может быть смущение девушки, тот сам покраснел и что-то промямлил типа «опять заняли комнату, извращенцы». А когда оттуда выглянул растрепанный Ковальски в одеяле и с одеждой в руках, и с приятной усталостью пошел в сторону ванной, то вообще шокировано уставился на Миру, как будто прося подтверждение своей стыдливой догадки. - Айсберг мой. Ты что, под ледяной водой мылся? – командир поежился от холодных рук Ковальски, который забрался под одеяло к нему и крепко обнял. Но не стал отстранять, накрывая того одеялом почти по нос и прижимая к себе, стараясь согреть. Еще не хватало заболеть. - Завтра утром надо будет проверить бойлер, по ощущениям температура воды была градусов шестнадцать, - прошептал ученый, утыкаясь холодным носом в шею брюнета и расслабляясь от тепла того, прикрыл глаза, - к тому же нужно лампочку поменять в комнате, как она умудрилась перегореть? Я даже не заметил. Шкипер увидел ребят, которые попытались включить свет, и усмехнулся, сказав им пробираться на ощупь. Конечно, он не заметил. Еще бы он отвлекался на такие мелочи посреди того, что творилось. Чуть не упав, запнувшись о тумбочку, Рядовой забрался на второй этаж кровати, слегка тряхнув лежащих Ковальски со Шкипером снизу от мелкой потери равновесия. Все-таки без света тут довольно было проблематично, учитывая отсутствие окон. Когда уже лежащие на своих местах коммандос попытались перешептываться, командир шикнул на них, призывая к тишине и сну; чувствуя уже размеренное дыхание уснувшего ученого. Головная боль больше не беспокоила, все-таки его таблеткой был сам Ковальски. И в какой-то степени этой самой головной болью в некоторых ситуациях. Вспомнив сегодняшнее поведение того, размышления еще час не давали уснуть. Что же произошло, что Ковальски не сказал даже ему об этом? О чем же он молчит? Можно было додуматься до чего угодно, зная эту неординарную личность. Белокурая девушка сидела в лесных зарослях в метрах ста от многоэтажки, в которой находилась штаб-квартира Ковальски и с бинокля наблюдала за зданием. Ей было строго поручено наблюдать за ученым и отчитываться каждые десять минут о происходящем. Пока что было тихо, и Мира уже заскучала, продолжая рассматривать издалека окна остальных жителей, иногда натыкаясь на довольно веселые картинки. Кто-то немолодой, стоя у окна в одних трусах, пританцовывал, слушая музыку в больших белых наушниках. Где-то семейная пара с утра пораньше ругалась, разбивая посуду о пол. Обычно люди с верхних этажей не зашторивали окна, к тому же они выходили на лес – кто их там мог увидеть. Наивные. А вот шторы Ковальски были закрыты плотно, как только он зашел в квартиру. Открыв шкаф, и сразу вытащив свою военную форму для специальных заданий, уже несколько лет пылящуюся там, Ковальски отряхнул ее и улыбнулся. Давно ему не приходилось встревать во что-то такое серьезное самолично. Положив форму на диван, он так же опустился и достал с потайного шкафчика в шкафу небольшой кожаный ящик, по которому любовно провел рукой. Вот он, почти раритетный и используемый лишь пару раз инструмент - пистолет «Орел пустыни» двенадцатого калибра. Аккуратно достав его из коробки, Ковальски почти нежно провел пальцами по стволу, ощущая холод металла с позолотой. Эта не совсем большая, но мощная штука была любимицей ученого, что тот чаще пользовался обычным военным пистолетом кольтом, модернизированным собственноручно под использование дротиков, оставляя ее на крайние случаи, как этот. Только вот единственным большим минусом этого пистолета была высокая отдача, так что приходилось его крепко зажимать в руке, чтобы не получить в лицо. Будучи амбидекстром, Ковальски держал постоянно пистолет в левой руке, потому что это было удобней. Переодевшись в форму цвета темного хаки, шатен под куртку спрятал кобуру со своей любимицей и несколько особо нужных препаратов на случай чего. Военные жетоны на цепочке тонкой струйкой звеня спустились на открытую ладонь, и Ковальски отправил их в потайной узкий ящик в шкафу. Еще не хватало потерять во время миссии. В мысли сразу врезался момент, когда Шкипер ему их отдал после возвращения и чуть ли не силком потом заставил носить, а замечания о том, что он не в их отряде и не может иметь их по правилам, командира не волновали. Строго и сосредоточенно шатен посовал по карманам все необходимое и решил еще раз пройтись глазами по плану в блокноте, который предусмотрительно прихватил с собой. Оставалось лишь свериться и начертить на листе последнюю обновленную карту базы Френсиса, которую передал ему перед своей смертью шпион. Достав необходимый лист, Ковальски с точностью движений начал чертить тонкие линии карандашом, изредка поглядывая на карту на линзах коммуникатора. Нужно было поторопиться, так как он уже довольно долгое время был в штабе, и ребята его спохватятся. Он решил вернуться во что бы то ни стало, даже если попадет в ловушку. Мира увидела вышедшего из дома Ковальски, который, осторожно оглядываясь, поспешно пошел в сторону остальных многоэтажек, стараясь быть в достаточной тени, чтобы на него не обращали внимание посторонние. - Я его вижу, командир. Он куда-то направляется, - девушка сосредоточенно направилась за ученым, стараясь быть незаметной, и уже на ходу тихо добавила, - между прочим, я его еще никогда в этой форме не видела. Это точно военная форма США? Ему очень идет. Красавец. - Мира! – пресек ее дальнейшие комментарии Шкипер по ту сторону передатчика и приложил руку ко лбу, - не время об этом думать, просто продолжай следить и докладывать. Уже почти у базы Ковальски остановился и медленно вздохнул, собираясь с силами. Не в первый раз приходилось лезть в самое пекло событий, но именно сейчас почему-то предательски дрожали пальцы. Видимо, от предвкушения мести, которую так хотел осуществить ученый по отношению к его старому другу. За все, что он натворил и сказал. За все погубленные жизни, которые он забрал. Сжав руку в кулак, он достал из нагрудного кармана подробный план здания и начал сверять с тем, что он видел перед собой. Как и у ребят, у Блоухола была база подземная, только уходила она на несколько этажей вниз. Был только один вход, и ученый сейчас смотрел прямо на него. Странно только то, что возле железных дверей стояло только два солдата в охране. Как будто его ждали именно сейчас. Как будто хотели, чтобы он зашел так далеко и расквитался с печальным прошлым, которое коробило его душу столько лет. В принципе, эта была еще одна большая проблема, с которой нужно было разобраться как можно раньше. Как говорится: если не съешь ты - съедят тебя. Точно выстрелив по охране из обычного пистолета с сонными дротиками, Ковальски уже уверенно пошел к базе. Сейчас или никогда. - Ребята, тут беда и большая. У охраны такая же форма, как и у тех, кто на нас нападали. Это же база… Блоухола? - блондинка-медик в панике отослала отряду координаты, чуть не выскакивая из прикрытия за ученым, чтобы остановить того, - У меня такое чувство, будто сейчас наш Ковальски отправился прямиком в ловушку. Попросите Рядового, чтобы он принес мне мою медицинскую сумку. И поскорей приходите. У меня плохое предчувствие. На том конце прозвучал красный код. Отряд коммандос до сообщения сидел в боевой готовности, готовый в любую секунду выступать. Рико поглаживая сумку с оружием, сидел на диване. Шкипер некрасиво ругнулся и раздал всем указания, глухо ударив кулаком в стену, и пытаясь унять чувство злости и отчаянья. Чертов Ковальски, какого хрена вообще поперся один туда?! Еще и на базу Блоухола! Буквально пылая от негодования, командир взял себя в руки, глядя на собравшихся ребят, и они быстро отправились к точке намеченных координат блондинкой. Обезвредив уже пятую камеру, Ковальски осторожно пробирался по коридорам, прислушиваясь к каждому звуку и изредка поглядывая на карту. Здесь можно было спокойно заблудиться без должных знаний местности, что доставляло лишние проблемы. Целью был главный зал, который находился на третьем подземном этаже. Именно там его уже в радостно-злорадном предвкушении ждал Френсис, в ожидании замерший над экранами, на одном из которых был запечатлен сам ученый. Это была единственная камера, которая незаметно вживлена в стену возле самого входа. Предчувствие не обмануло шатена, когда тот резко остановился возле лестницы, глядя вниз. Нажав маленькую кнопку на специальных очках, он рассмотрел несколько красных лучей, которые были расположены довольно хаотично по спуску с лестницы. Обойдя каждую из них, от которых нужно было уклониться, чуть не вывернувшись буквой «зю», и некоторые отразив зеркалом, Ковальски поднялся с пола и отряхнулся. Последний луч пришлось проползать, ибо он «ходил» по стене горизонтально и останавливался всегда примерно в сорока сантиметрах от пола. Чертов Блоухол, не охрана, так охранная система. Вздохнув, ученый снова сверился с картой и усыпил стоящего за углом сотрудника, который шел в его сторону. Дротиков оставалось не так много, как казалось на первый момент. Следовало соблюдать еще большую осторожность, иначе придется применять силу. Резко остановившись в центре коридора, Ковальски судорожно сглотнул, видя прямо перед своим носом еще один луч. Чуть не наткнулся. В следующую секунду пришлось отпрыгнуть назад, потому что он двинулся в его сторону, и преодолеть небольшое расстояние кувырком, почти мгновенно убирая ладонь с пола после приземления, когда в миллиметрах от его пальцев прошелся этот самый тупой луч. Реакция, отработанная годами, сослужила хорошую службу. Отдышавшись, Ковальски взглянул на карту. Ну да, эта зона сейчас как раз была покрыта множеством именно таких ловушек и вещей особо неприятных, как было помечено. Сильный удар в висок сбоку заставил упасть на бок; звук разбившихся очков отразился от стен гулом, а по виску стекла капля крови. Враг появился из ниоткуда, словно призрак, даже не было слышно шагов. Уже с пола шатен направил пистолет на военного, который его ударил, и попал тому дротиком прямо в грудь, не особо целясь; тот рухнул через несколько секунд, успев сказать что-то невнятное. Поднявшись, ученый чуть пошатнулся и восстановил равновесие, коснувшись рукой стены. Хорошо, что удар был не настолько сильным, чтобы выбить из сознания, но пришлось еще минут пять пытаться унять двоение картинки в глазах, чуть отойдя в сторону, чтобы не попасться на следующую камеру. Ребята быстро продвигались по коридору, где всюду лежали тела усыпленных сотрудников и охраны, как по яркому следу Ковальски, иногда поднимая маленький шум, привлекающий еще охранников с соседних комнат, и то и дело мелькая на уже работающих камерах. Обезвреживая в рукопашном бою некоторых, потому что убийством бы расстроил половину своей команды, Шкипер только и ждал, пока они нагонят непослушного ученого и тот сможет ему высказать всё свое «фи» по отношению к этой ситуации и к его недоверию. Перед ними возникла решетка, которой взбудораженная охрана оградила дверь на второй подземный этаж. Делать было нечего, приходилось действовать более грубо. Пока Рико возился с легкой взрывчаткой, которая могла бы разгромить сталь преграды, остальные ребята отошли подальше, заходя в какой-то кабинет, где испуганные встряской научные сотрудники в красных комбинезонах сразу подняли руки в знаке капитуляции и попрятались за столами, стремаясь вооруженного отряда. Рядовой присел возле стены, опираясь на нее плечом и кладя автомат рядом с собой, и стал осматривать помещение, а Мира с превеликим интересом рассматривала один из реагентов зеленого цвета на лабораторном столе в кабинете, пытаясь выспросить, что это, у испуганного и сидящего под столом светловолосого мужчины. Взрыв прогремел на первом этаже, заставляя Ковальски почувствовать приличную тряску помещения, и посмотреть в сторону лестницы, которая была в конце коридора. Тревожное ощущение возникло в груди, что весь план накрылся к чертям. Пришлось потратить полминуты, чтобы унять беспокойство. Но было поздно мешкать, он на полпути, и сейчас сворачивать назад было бы слишком опрометчиво, учитывая, что охрана как раз-таки начала сбегаться к выходу. Ковальски заметил одну из камер, и подошел в слепую зону, включая коммуникатор и взламывая ее. Легкий писк прозвучал, и камера «склонила голову», а ученый быстрым шагом пошел дальше, бредя по пустынным коридорам с закрытыми дверями. Столько раз свернув, что даже сбился со счета, сколько, шатен сверился с картой и увидел дверь к лестнице на следующий этаж. Почти у цели. Прозвучала тревога, заставившая Ковальски дернуться и озадаченно что-то начать обдумывать. Эта лестница была такая же, как предыдущая. Но очков у него уже не было, а других способов для определения инфракрасных лучей он, к сожалению, не предусмотрел, всецело полагаясь на них. Очередная ошибка. Прикусив губу, он снова глянул на карту и заглянул за угол, за которым как раз в его сторону бежала толпа вооруженной охраны, направляясь, видимо, на второй этаж, где как раз возле лестницы стояли коммандос. Шкипер отчитывал Рико, который опрометчиво попер по лестнице не глядя, хотя Мира сказала, что там могут быть датчики и предлагала использовать свою пудру, потому что ей показались странными маленькие отверстия в стене по направлению вниз. Пудра была все-таки использована, и девушка оказалась права, от чего и без того виноватый Рико получил еще одну оплеуху. Рядом оказалась дверь, и Ковальски почти не думая шмыгнул туда, а буквально через секунду из-за угла показались лица первых охранников, которые вели остальную десятку, что-то по пути командуя. Облегченно вздохнув, ученый повернулся и увидел техническую лабораторию-склад со многими разработками, от которых сразу загорелись глаза от восторга. Ковальски показалось сначала, что он попал в рай научных изобретений, рассматривая первые попавшиеся под руку предметы и оценивая их на глаз, что бы это могло быть. Его взгляд упал в центр комнаты, где стоял как будто подиум с легкой подсветкой, где за толстенным стеклом и дополнительной энергетической оградой, светящейся внутри «колбы» синеватым светом, лежал небольшой черный камушек. Не веря вообще своим глазам, Ковальски медленно подошел и стал изучающе рассматривать предмет. - Черт возьми, это же астат! – восхищенно произнес шатен самому себе и почти прилип к стеклу, рассматривая редчайший предмет на земле. Прогремел еще один взрыв сверху, и с потолка посыпалась побелка, заставив молодого человека вернуться с небес на землю и продолжить миссию, разочарованно вздыхая, пока он выходил со склада. Про эту радиоактивную прелесть он только в книгах читал, а увидеть своими глазами когда-нибудь было нереально. Взрывы? Что же там, черт возьми, происходит? И вообще… Прогремел еще один взрыв, заставивший покачнуться и упасть на одно колено от землетрясения. Тут Ковальски осенило, но это только озадачило его сильней, заставив потереть переносицу, нервно прикрывая глаза. Это совершенно точно был Рико, любящий разносить всё и вся. Точно его стиль. За ним следили, это уже верно знал ученый. И сейчас шум подняли именно они – коммандос, накликая на себя большую беду. Идиоты, какие же идиоты. Но в этом здании очень опасно использовать динамит, почему же они такие безответственные и бессистемные. Шкипер нахмурился и схватил радостного Рико за руку, который в очередной раз хотел запульнуть динамит в охрану и показал на стенку, которая с грохотом упала и развалилась на мелкие камешки. - Прекратить разнос! Если ты разрушишь несущие стены, то мы отсюда точно не выйдем! Если тебе так не терпится, то лучше об охрану почеши кулаки, а не хорони нас заживо! – командир дал больную оплеуху подрывнику, едва сдерживаясь, чтобы не навалять ему, как следует. Подрывник едва ли нарушал приказы командира, просто иногда его заносило и приходилось действовать грубо. Решив, что все-таки не нужно ребятам дополнительных проблем по пути, Ковальски справлялся с мелкими патрулями охраны, которые пытались пройти на второй этаж. Остались лишь несколько дротиков со снотворным, и ученому пришлось собственноручно расправляться с солдатами, устанавливая мелкие ловушки из имеющегося, и некоторых добивая в рукопашном, особо живучих. Пропуская пару ударов из-за непредсказуемости ведения боя солдат Френсиса, Ковальски сейчас думал только о том, что с падением каждого врага он дает на процент больше шанс ребятам вообще пройти на третий этаж. Получив сильный удар в живот, молодой человек согнулся пополам, пытаясь хватать губами уходящий из легких воздух и потянулся за скрытым под курткой пистолетом. Дротики закончились, если не руками, то… Прогремел оглушающий выстрел, который услышали и ребята, шедшие уже по лестнице. Это сильно напугало их, и отряд ускорил шаг. Свернув по нескольким коридорам, где почти всюду лежали солдаты без сознания, они остановились и шокировано уставились в конец последнего коридора, где лежало еще несколько вражин и один из них в луже собственной крови и ровной дыркой во лбу от огнестрельного прямого попадания. - К.. Ковальски?! Убил. Убил человека. Собственноручно. Из любимого оружия забрал людскую жизнь. Ковальски все еще сидел в таком же положении, двумя дрожащими руками выставив перед собой пистолет, и в немом испуге смотрел куда-то вперед. По щекам беззвучно полились слезы от осознания ситуации, и пистолет со звоном приземлился куда-то в ноги ученого. Это был последний из охраны, которые бежали на второй этаж. Последняя преграда на его пути. На заднем плане вскрикнула Мира и заставила себя отвернуться от нелицеприятного зрелища. Ребята подбежали к шатену, и Шкипер опустился на колени напротив него, пытаясь привести в чувство. Тот лишь так же потеряно и испуганно смотрел на свои руки, почти беззвучно повторяя «убил человека, убил, черт возьми, убил». Такая картинка причиняла командиру сильную боль, и тот его крепко обнял, сузив глаза и закусив губу. Он будто чувствовал сейчас состояние Ковальски, и готов был дьяволу душу продать, лишь бы тому стало хорошо. Зато теперь шатен как никогда понимал слова Ганса про то, что иногда придется убить кого-то, чтобы не убили тебя. И это не могло не ранить. - Ковальски, иногда бывают безвыходные ситуации, и решение лишь такое, не вини себя, - брюнет успокаивающе гладил по голове ученого, хотя сам сейчас был не в состоянии и себя успокоить из-за переживания, - пожалуйста, не убивайся из-за этого так сильно, мне на тебя больно смотреть. Шатен вцепился мертвой хваткой в командира, уткнувшись тому в плечо; плечи все еще тряслись. Рико по просьбе Рядового убрал труп в сторону, а расстроенная Мира, у которой тоже в глазах стали слезы, побрызгала из баллончика на разлитую кровь от раны того солдата, и та стала испаряться с не особо приятным запахом, издавая тихое шипение. Уже пришедший в себя ученый постепенно принял сей факт, и следующая эмоция после потрясения – злость. - А все из-за того, что ты пошел один. Никогда не плавай в одиночку, - печально прошептал Шкипер, все еще прижимая Ковальски к себе, и коснулся губами виска того, - если бы ты рассказал нам обо всем, и мы пошли все вместе, смогли бы избежать многого. Почему ты мне так не доверяешь? - И с какого перепуга вы вообще за мной пошли? – раздраженный шатен слегка отстранился от Шкипера, ладонью грубо вытирая свои глаза, - вы мне просто сорвали всю операцию. Весь план к чертям из-за того, что вы подняли шумиху! Поднявшиеся парни нервно смотрели друг на друга, Шкипер пытался не поддаваться эмоциям и не делать такой сильный перепад, но сейчас как раз на ум приходило только то, чего он хотел, как только отряд зашел на базу – отчитать непослушного Ковальски и задать трепку. - Ты еще спрашиваешь, зачем мы пришли? Ты просто придурок! – командир влепил смачную пощечину шатену, что тот покачнулся к стене, - ты просто бессовестный придурок! Ты не представляешь, как мы волновались и пытались угадать, что же у тебя на уме! Как я волновался! - Как вы вообще меня нашли? – Ковальски все еще держал ладонь на горящей щеке, с некой обидой глядя на брюнета. Но это не помешало разозлиться еще сильней, - это моя личная миссия, идите домой, пока еще можете! Мне не нужна ваша помощь, я справлюсь с этим сам. - Легко нашли. Мы просто шли по пути несубординации и потом свернули на путь недоверия и лжи! – командир не унимался и только сильней распалялся от слов, - твоя личная миссия пойти в лапы к этому ублюдку? Да ты псих, раз решился на такое в одиночку! - Шкипер… - резко сбавив обороты, довольно тихо проговорил ученый. Уже та же холодная ярость появилась в глазах Ковальски, как тогда после убийства Сэма, и он слегка оттолкнул от себя собирающегося схватить его за руку брюнета и отошел, - уходите сейчас же. Я специально пошел один, чтобы не подвергать ни себя, ни вас всех опасности. Этот подонок убил всех в моем окружении, кто мне был близок. Об этом я узнал вчера. Следующие - вы. Ученый поднял взгляд на ребят, которые явно были увлечены такой яркой и гневной дискуссией, а потом перевел взгляд на Шкипера. Последний вовсе не хотел сдаваться, прикусив губу озадаченно от раскрытия сведений того, что молодой человек скрывал пару дней. Зато теперь все стало на свои места. Если бы он только знал, он бы… - Черта с два я уйду! Ты несносный засранец, не подчиняющийся приказам, - командир подошел к Ковальски и схватил того за руку, притягивая к себе, - я никогда не брошу человека, которого люблю, на съедение этому ненормальному. Ученый сначала подумал, что ему показалось, и удивленно распахнул глаза, но у него всегда был отменный слух и показаться просто не могло. Вся злость и гнев по поводу ситуации отошли на второй план буквально в ту же секунду. - Я… - шатен растерянно опустил взгляд, облизывая пересохшие губы и все еще пытаясь убедить, - пожалуйста, уходите. Это моя единственная просьба. - Ковальски, у тебя со слухом плохо? Мы уйдем отсюда только вместе, - Шкипер подтянул ближе к себе растерявшегося ученого, обнимая крепко одной рукой за талию, и прошептал тому в губы, - я люблю тебя и не дам здесь так глупо погибнуть. На заднем плане десяток человек из прибежавшей охраны стойко сдерживались тройкой ребят, но даже это не разрушило ту атмосферу между двумя парнями, которые почти отчаянно поцеловались в гуще событий. Не показалось. Он и вправду ответил на его чувства. Хоть и спустя столько времени. Это делало по-настоящему счастливым Ковальски, и он обнял за шею командира, прижимаясь к нему крепче и не разрывая трепетный и неторопливый поцелуй. Еще утром он считал, что произошедшее вечером скорей всего было в последний раз, и наслаждался каждым мгновением, запоминая его до мельчайших подробностей. Ведь по расчётам вообще вернуться с миссии было только процентов восемь. - Рико, выкинь оружие и используй кулаки, лентяй! – Мира откинула от себя ногой одного из охранников, краем глаза глядя на подрывника, который уже собирался использовать огнемет, - это огонь! Ты же можешь попасть и в нас. И вы там тоже завязывайте, нам нужна ваша помощь вообще-то! Ковальски вздрогнул и отстранился от губ командира, оборачиваясь на ребят, которые сражались с новой поступающей охраной, которая видимо только сейчас проснулась. На губах Шкипера на пару секунд появилась улыбка: Ковальски пришел почти в норму. Ему это удалось. Но вот только он снова не сдержался. Глядя на еще алеющую щеку ученого, который уже подошел и подобрал свой пистолет, брюнет виновато прикусил губу. Ведь обещал сам себе больше не причинять боль, которой уже было достаточно. Ковальски прошелся взглядом по своей любимице в руках, заставляя себя сейчас просто не вспоминать то, что произошло до прихода ребят, и, расстегнув куртку, спрятал в кобуру. Сейчас нужно откинуть ненужные мысли и продолжать начатое – вместе. Нужно было помогать ребятам, не время тут стоять и переживать, еще успеет. Проведя ладонью по животу в районе солнечного сплетения, он убедился, что уже почти не болит место удара. Только вот саднил висок от затрещины, которая лишила ученого очков. Но это не мешало ему присоединиться к ребятам и вырубить нескольких ударом ребра ладони по затылку. Шкипер же пошел на вторую сторону коридора, где был один Рико; они переглянулись как-то весело, понимая друг друга сразу же, и стали уже вдвоем обезвреживать охрану, которая слеталась, как пчелы на мед. - Мира, у тебя есть с собой запас дротиков с золпидемом? Мои закончились, - Ковальски увернулся от удара одного из вражин, отправив его на пол локтем в спину. - Да, надо посмотреть, я их тоже прихватила, - девушка улыбнулась и врезала в нос вставшему подчиненному доктора Зло, а сзади последнего вырубил Рядовой тем же приемом, что и Ковальски до этого. Увидев, что и на той стороне Рико со Шкипером справились с наплывом, ребята подошли друг к другу, истощенно и устало восстанавливая дыхание после сдерживания. - Теперь нужно менять план, - ученый достал карту из нагрудного кармана и протянул командиру, - до главного зала осталось пару коридоров, несколько камер, на которые уже по сути можно не обращать внимания. - Ковальски, варианты, – брюнет взял карту в руки и развернул перед остальными, чтобы все всё рассмотрели внимательней. - Честно говоря… - Ковальски неловко улыбнулся, - вариант один - импровизация. Потому что про нас уже все знают, прятаться бесполезно. Придется идти в лоб и надеяться на удачу. Нужно только подготовиться. - У тебя и нет плана? – изумленно изогнув бровь, воскликнул командир, - ладно, всем всё ясно? Подготовка пять-десять минут, не более. Проверка оставшегося оружия, подготовка моральная и физическая, обработка уже полученных травм – всё это не заняло долгое время. Ковальки получил необходимое от Миры и теперь сидел, заряжал свой кольт дротиками, пока девушка обрабатывала его висок. Шкипер присел сбоку шатена и мягко коснулся губами той щеки, которую ударил ранее. - Прости. Ответом лишь послужила легкая улыбка ученого в знак того, что он прощен; ученый уже заряженный пистолет поместил в запасную кобуру на левом бедре. Подняв взгляд на камеру, которая как раз была над ними, Ковальски нахмурился. Он знал, что Френсис наблюдает за ними уже со входа в базу и явно сидит и злится, потому что охрана перебита и обезврежена, и они почти дошли до главного зала. - Так, - Ковальски поднялся и взял снова карту в руки, показывая в сторону коридора, сворачивающего налево, - нам сюда. Мы почти у цели, но это не значит, что нет никакой угрозы. Тут еще есть несколько ловушек. Зная Блоухола, с уверенностью могу сказать, что они весьма опасны для жизни, так что будьте осторожней. Мира как раз закончила с лечением разбитой губы Рико, и ребята поднялись, собирая свои вещи. Под строгим контролем ученого они завернули за угол, и пошли дальше к центру; на пути иногда встречались преграды в виде: «наступи на плитку и получишь поджаренный зад» или «эта булава - прекрасное украшение для твоей головы», с которыми ребята справились. В конечном коридоре, который был по бокам освещен диодами больше, чем остальные, Ковальски спрятал уже карту в карман и повернулся к ребятам. - Охраны у него не должно остаться, он там один. Даже я не могу сказать, что мы там встретим. Но на всякий случай скажу сразу, - ученый вздохнул, после искренне улыбаясь, - я очень рад, что та нелепая ситуация со шпионом нас сблизила. Вы стали мне семьей. - Звучит так, как будто ты прощаешься, - нахмурился Шкипер и подошел ближе к шатену, - пошли, уже вечером мы будем праздновать победу. - Пингвиины, - послышался голос Френсиса из маленькой колонки на стене, - так жаль вас прерывать на таком моменте, но я все же скажу: добро пожаловать, мышки. И ты тоже, мой дорогой Ковальски. Не успев нормально отреагировать на это «приветствие», ученый увидел краем глаза несколько дротиков, летящие примерно со стороны двери. И летели они по траектории прямо в Шкипера. В ту же секунду Ковальски закрыл его собой, увлекая в бок и зажмуриваясь, когда толстые иголки проткнули бочину, неудачно попав как раз в зону, докуда тонкий бронежилет не доставал. Парни упали на пол. - Ауч, это больно, - ученый уже слез с командира и уселся возле стены, вытаскивая дротики из бока и немного жмурясь, - что это еще за… кх.. - Еще раз повторяю, что ты придурок! Зачем ты меня прикрыл? – Шкипер помог вытащить последний дротик и посмотрел на Ковальски, зрачки которого резко расширились, и он перестал двигаться, падая спиной на стену, - Ковальски! В легкой панике Шкипер не знал, что и предпринять, и легонько постучал по щекам ученого, пытаясь привести в себя. Мира осмотрела дротик и понюхала его, узнавая и запах и цвет. Ковальски сразу узнал в веществе в дротиках по симптомам что-то похожее на вчерашний эксперимент. Что же, гении мыслят одинаково. Не в силах пошевелить пальцем, его тело просто раздирала боль. Мысленно уже сдирая с себя кожу, он смог только прикрыть глаза, чтобы не видеть реакцию остальных. - Фу, только не говорите мне, что это то самое, - Мира от испуга и отвращения даже выронила дротик с руки, глядя на ученого, - командир, это бесполезно. - Только не говори мне, что он умрет! – брюнет подхватился и на взводе подошел к девушке, что та немного присела от ауры, - сделай что-нибудь, ты же медик! Блондинка сразу опустилась на колени рядом с Ковальски и проверила его пульс. - Нет, его выносливость не даст умереть от этого, - глаза Миры наполнились болью, и она провела ладонью по щеке бессознательного ученого, - но он сейчас ощущает такую боль, что вам всем и в страшных снах не снилась. Если я ему введу обезболивающее, это только всё ухудшит. Химический состав такой. Шкипер тихо ругнулся, подходя к стене и занося на нее кулак, но обессиленно приложил предплечье и уткнулся в него лбом, прикрывая глаза. Почему все всегда достается Ковальски? Если бы он не закрыл командира от ловушки, тогда бы сейчас не сидел в таком состоянии. Как хотелось вернуть время и повернуть все в другую сторону. Если бы знал заранее, что так будет. Но это нереально, машину времени даже такой исключительный гений, как Ковальски, не изобрел. - Нужно идти дальше. Я хочу разорвать на части этого подонка и покончить со всем этим! – Шкипер глубоко вздохнул, будто набираясь сил, и приказал подняться остальным, а Рядового попросил забрать Ковальски и отсидеться с ним в безопасном месте. Им не дали даже сдвинуться с места, внезапно подкинув несколько гранат с усыпляющим газом. Даже бросившись врассыпную и задержав дыхание, было слишком поздно – дым закрыл весь коридор. Уже засыпая, Шкипер увидел, как главная дверь медленно разъехалась в стороны, и из нее им ручкой махал дьявольски ухмыляющийся Блоухол.