Наука не прощает потерю головы.

Впервые за двое суток кошмары не потревожили сон. Когда Ковальски проснулся, он еле разлепил веки, дремота все еще не отпускала, так и заманивая в свои владения. На странность голова была совершенно свободна от мыслей, но мигрень никуда не делась. Проводя рукой по лбу, шатен откинул спадающие на лицо волосы и посмотрел в потолок. Все еще тот же белый ослепляющий цвет, все еще в той же комнате. Сколько уже прошло часов, дней? В закрытом помещении счет времени совсем потерялся. Неизвестно было: день сейчас или ночь. Теперь даже коммуникатора не было, чтобы глянуть. Безнадега. Ковальски повернулся на бок, укутываясь в тяжелое одеяло теплей, и его взгляд упал на пузырек таблеток на столе. Он уже был другим по форме и цвету. Френсис занес…? Припоминая недавние события, ученый прикрыл глаза. Кажется, он что-то говорил про новый состав. Что-то изменилось… Неужели сработало? Думать сейчас было так не охота, совсем непривычно. Наверное, в последнее время слишком большое напряжение было, что теперь, морально и физически вымотанный, Ковальски чувствовал себя совсем усталым и изможденным. Но зачем Блоухол пытается поставить его на ноги? Ведь у него была задача просто заманить к себе ученого и присвоить. Ковальски не отрицал и вариант с тем, что Френсис просто поработит его сознание и заставит думать, что все остальные враги, кроме него. Уже с начала общения тот дал понять, что больше всего увлекается исследованиями воздействия на человеческий разум. Блоухол всегда искал способ контроля людей, и вероятней всего, все-таки что-то создал. Но об этом умалчивал; да даже шпион Ковальски не смог выяснить ничего из его разработок, пока был жив: все хранилось в главном компьютере доктора зло и подчиненные не разговаривали о чем-то подобном, а пароль в систему смог взломать разве что сам шатен. Линзы в глазах уже почти износились, а новые были только в изъятой сумке, которая сейчас черт пойми, где. Что-то одни минусы. Был совершенно другой план изначально, но всё пошло не так, когда его догнали коммандос. Надо было сразу им все рассказать и придумать что-то сообща, наверняка ребята сейчас очень переживают и думают, как бы вернуть его… Точно, еще же Ганс. Ковальски вспомнил, что и ему отправил файлы. Тогда они точно справятся все вместе. Нельзя просто спать, надо что-то тоже придумать. Ведь Блоухол так просто не сдастся и будет сражаться до последнего. Но что можно было сделать в этой ситуации? Тщательно проверив снова все вокруг, Ковальски усердно отгонял сонливость. Теперь не появилось никаких экранов и полок, поверхность стен была гладкая без всяких погрешностей. Черт возьми, неужели действительно можно только снаружи воздействовать на эту комнату? Оперевшись спиной о ненавистную преграду и сползая вниз, ученый стиснул зубы и нахмурился. Ковальски ненавидел такие помещения. Наверняка же как-то за ним наблюдает этот идиот, надо было что-то придумать. Но шатен уже все проверил. Под боком снова появился тот же голографический экран, и Ковальски вяло кинул в его сторону взгляд. - Что, тебе уже лучше? – донесся тихий вопрос Френсиса. - Выпусти меня отсюда, уже клаустрофобия от этих стен, - с негодованием произнес ученый, уже поднимаясь. - Выпущу, если ты мне поможешь и пообещаешь себя хорошо вести. Сузив глаза, Блоухол внимательно смотрел на шатена. Ковальски сразу хотел отказаться, уже открыв рот для возражений, как застыл, резко задумываясь. Он слегка опустил голову, приложив пальцы к подбородку. Это был выход, выход из этой драной комнаты. Если не согласиться, то неизвестно, сколько тут еще пробыть можно. Нельзя сидеть сиднем и надеяться, что ребята когда-то его спасут. В голову пришло совсем иррациональное решение… Да, стоило попробовать. - Я помогу тебе со всем и пообещаю быть хорошим, - Ковальски поднял голову и заставил себя вполне искренне улыбнуться доктору зло, а тот, ожидая подвоха, недоверчиво на него поглядывал. - Ты странно себя ведешь. - Нет, почему? Я тут с тоски буду умирать, если не займусь чем-нибудь полезным, - продолжал как ни в чем не бывало спокойно разглагольствовать ученый, подперев бок рукой, - к тому же недавно вспоминал, как мы когда-то работали вместе. Неплохо бы снова так. Мысленно Ковальски плевался от самого себя, но нужно было играть дружелюбного и расположенного к тесному сотрудничеству друга. Он собирался использовать преимущество в виде чувств Френсиса к себе и подобраться как можно ближе. - Я удивлен, что ты так легко согласился, - задумчиво протянул Блоухол, хмыкая, - ты как себя чувствуешь? - Не знаю, что ты сделал, но сейчас лучше. Шатен кинул взгляд в сторону пузырька на столе и протянул к нему руку, схватив в ладонь. Если это действительно поможет… Надо их всегда иметь при себе. Так больше не могло продолжаться. - Сработало, - с облегченным вздохом прошептал Френсис, опустив руки, у него словно камень с души упал, - пей пока по одной в день на всякий случай, но это не навсегда, потом объясню. Я свяжусь с тобой позже, сейчас… хочу поспать. Не успев даже ничего ответить, через пару секунд Ковальски смотрел уже в пустую стенку. Он сдержанно выдохнул, прикладывая руку ко лбу. «Надеюсь, спектакль сработал» - промелькнула мысль в голове, и ученый обратно сел на кровать. Сонливость уже ушла, что теперь делать-то? Со скучающим видом Ковальски стал перекатывать по ладоням пузырек с лекарством. Нужно было снова придумать план побега и поимки. Но поверил ли ему Френсис? Следовало учесть множество вариаций событий, мало ли что. Вот только на странность сейчас все было спокойно… Думая о тех мрачных воспоминаниях сейчас, ни один мускул на лице не дрогнул, а внутри царила вопиющая безмятежность. Но Ковальски реалист, в голову начали сразу лезть тревожные последствия. Это иллюзия спокойствия, вызванная сильным составом лекарства. Это просто наркотик. Выключив связь, сероволосый чуть от усталости не свалился мимо стула, успев в последний момент схватиться за ручку. Сработало, значит. Будучи до этого в боеготовности и на нервах из-за сложившегося, сейчас, когда все обошлось, его тело словно парализовало от утомления. Но что это было такое? Не было похоже, что Ковальски врал ему насчет всего, что говорил. Но такие резкие изменения… Сейчас надо было отдохнуть, а потом уже решать, что делать с этим дальше. Ева поприветствовала входящего гостя, но предупредила, что хозяина сейчас нет дома и в случае чего могут быть использованы охранные системы. Ганс знал, что вот так вламываться в чужой дом неприлично, но он давно потерял остатки совести, чтобы заботиться об этом. Вещи в комнате были небрежно разбросаны то там, то сям. Видимо, собирался в сильной спешке. Датчанин поднял с пола несколько тряпок и положил их на край стула, приметив на столе оставленный широкий браслет. Вещица заинтересовала его, Ганс с любопытством примерил находку и нажал на пару кнопок. Было весьма опрометчиво вот так брать в руки инструмент, изобретенный Ковальски, но интрига была выше. Замелькал голографический интерфейс. - О, вот оно что, - с загадочной улыбкой отметил сам себе датчанин и стал всматриваться в картинку. Он уже видел что-то подобное раньше. Открыв главную папку, Ганс застыл, внимательно оглядывая наименования файлов. Неужели Ковальски перенес данные в Это? И зачем? Да и побеспокоиться о безопасности стоило, а то легко может зайти в систему кто-то другой, пароля как такового не было от слова совсем. Гаденько усмехнувшись, иностранец полез в одну из папок. А, нет, побеспокоился. Запаролено, надо же. Еще несколько папок отозвались таким же сообщением, но тут его внимание привлекла еще одна папка. Блоухол. Может, еще какую-нибудь информацию можно узнать? Но там были только те же самые файлы в более сложном виде, которые скинул ему шатен. Ганс скучающе закрыл файлы, выходя из главной папки. На глаза сразу попалась почта. А вот это уже интересней. Было с сотню одинаковых сообщений, закрепленных одним архивом. Перед тем, как Ковальски отправился на задание, он разослал бывшим клиентам информацию о том, что уходит с поста торговца и благодарил их за доверие и преданность на протяжении стольких лет. Так же он все свои финансы под ноль перевел на банковский счет… коммандос. - Неужели ты реально думал, что не вернешься? – сквозь зубы процедил Ганс, уже выключая и снимая браслет с руки, - вот ушлепок, только доберусь до тебя – такое устрою. Решив, что взять с собой все-таки этот инструмент не помешает, датчанин снова нацепил его на руку, прикрывая рукавом кожаной куртки. Надо отдать Ковальски должное – теперь не надо будет на пальцах объяснять коммандос: где, как и что. Не найдя на видном месте более ничего занятного, Ганс свалил восвояси с квартиры, направляясь прямиком по лесу к штабу коммандос «Пингвин». Сейчас уже они должны проснуться. Начальный план созрел в голове датчанина, но вот согласится ли упертый, как баран, Шкипер с ним – вопрос. Сегодня утро выдалось на удивление спокойным. Рико на пару с Мирой приготовили завтрак, а младшенький расставлял тарелки на столе. Третий день без тренировок наскучил подрывнику, и он попытался уже в шесть утра поднять хотя бы остальных ребят и пойти, скажем, на пробежку, уже не говоря об остальном. Шкипер пока еще был в лазарете, Мира строго наказала ему лежать и отдыхать, ведь силы нужны будут для новой миссии. Только из-за этого командир согласился, хотя по нему было видно, что он прямо сейчас готов бежать к базе Блоухола, был бы план. Шкипера мучила бессонница уже с пяти утра. Изредка поглядывая время на мобильнике, он пытался вылежать хоть еще пять минут, хоть десять, каждый раз убеждая себя в том, что нужно поверить Мире и не спешить с подъемом. Чувствовал он себя, конечно, уже хорошо, но кто знает этих медиков. Брюнет вспомнил вчерашний разговор и нахмурился, хмыкнув. Еще и этот проклятый датчанин снова влез. Помощь не помешает, конечно, учитывая последние сведения, однако… Не хотелось снова с ним работать. Раньше они когда-то даже дружили, но каждый старался командовать другим, и в итоге из этого ничего хорошего не получалось. В конце концов задание шло наперекосяк из-за не договорившихся между собой молодых людей. Все закончилось ссорой, и на последнем задании они вставляли уже друг другу палки в колеса, и напортачили так, что оказались почти уголовниками в Дании из-за своих принципов. А теперь снова предстоит работать вместе. - О, ну ты и соня, Шкипер, - послышался насмешливый голос вышедшему из медотсека брюнету. Тот лишь хмыкнул, не удостоив даже взглядом сидящего вразвалочку на диване Ганса, и прошел к столу. - Молчал бы уже. - Да, и тебе доброе утро, - иностранец буркнул, складывая руки на груди. Он лениво потер пальцами ног длинный ворс ковра и упал на спинку дивана спиной, закидывая руки за голову в замок, - завтракайте быстрей, нужно обсудить план. Кинув только недовольный взгляд мельком в сторону датчанина, Шкипер взялся за вилку. Хотелось сказать больше колкостей, но кому он сделает лучше этим? Не спасет Ковальски тем, что будет лишний раз спорить с Гансом или огрызаться на его слова, как обычно. Остальные уже вовсю уплетали еду, Мира с Рядовым между собой перешептывались о чем-то отвлеченном, стараясь не мешать другим своим разговором. Можно было лишь маяться от безделья, разглядывая все тот же белый потолок. Ковальски уже десять раз продумал свой иррациональный план побега, надеясь на ослепительный успех. Да, это было гадко - пользоваться чужими чувствами во благо себе, но другого варианта сейчас не могло было быть. Он пытался позвать своего бывшего друга, обращаясь в пустоту комнаты и надеясь, что тот его услышит, но потерпел неудачу. Может быть тот реально ушёл спать... Интересно, как там ребята? И простит ли его Шкипер за ложь. Даже во благо, как считал сам Ковальски. Никто не мог подумать, что все так обернётся. Уже перед выходом он скинул файлы Гансу, зная, что тот его не послушает и даже без информации попрется на спасение, если узнает. Ковальски улыбнулся своим мыслям, вспоминая прошлые склоки. Датчанин уже с первой встречи считал его сумасшедшим и всегда об этом упоминал. Он действительно об ученом заботился, да даже в таких мелочах, как оплата им же заказанной информации. Всегда платил ровно в два раза больше требуемого, а на возмущения отвечал, что это аванс на будущее. И ничего не требовал взамен, хоть и дико злился за любые проделки. Наверняка и сейчас Ганс просто вне себя от гнева, надо будет извиниться. Перед всеми. Ковальски действительно поступил глупо, но этого требовала ситуация. Шатен не хотел, чтобы по его вине еще кто-то умер после шпиона. А с возможностями Блоухола... Это был лишь вопрос времени. Снова светлая вспышка в голове, Ковальски дернулся с подушки, резко поднимаясь и прикладывая руку ко лбу. Снова началось, постепенный гул со множеством голосов настигал его грозной волной, они были нечеткими, но голова уже будто взрывалась от мучительной головной боли, которая стала еще сильней после начала приступа. Действие закончилось так быстро…? Он ведь уже сегодня принимал лекарство. В панике нащупывая в кармане штанов пузырек, ученый забросил одну из капсул себе в рот; даже это оказалось проблематично, ибо сведенные словно судорогой зубы не хотели пропускать таблетку. С горем пополам сие действие удалось, стараясь успокоиться и не вслушиваться в гул, Ковальски опустился снова на подушку и зажмурил глаза. Неужели так будет теперь всегда? К черту такую жизнь. Такое будущее… ему не нужно. Мысль снова заглушили тысячей других, она померкла вместе с сознанием. Даже зная, что лекарство помогло, он не смог заснуть спокойно. Вот такое сраное состояние, когда хочешь спать, веки налиты свинцом и глаза слипаются, а уснуть не можешь ни в какую. Блоухол нервно перевернулся на спину на кровати и уставился в потолок, потирая глаза. Ковальски хоть и был в его руках, в его плену, но не принадлежал целиком. Нужно было стереть его воспоминания об этих коммандос, просто внушить ему после этого, что это смертельные враги, отгородить от Шкипера и остальных, оставить себе, только себе. И уехать. Далеко, только с ним вдвоем. Начать дело где-то в другой стране, может даже под другим именем. Не важно, полюбят ли его в ответ, Френсису до дрожи хотелось даже буквально веревкой привязать к себе Ковальски, не важно, какой ценой. Чтобы шатен снова смотрел на него с улыбкой, всегда помогая в расчётах и давая напутствия. Это уже больше походило на болезнь. Если человек не находит ответа от объекта любви, то в зависимости от его уровня культуры, его нравственных ценностей, человек способен стать злым, совершить преступление, направленное на партнера или обстоятельства вокруг. Блоухол когда-то чисто из интереса прочел одну из книг какого-то психолога, который вообще отнес любовь к своего рода психическому отклонению. Нет, так нельзя… Нельзя было такой ценой заполучать себе человека. Было слишком много времени уже потрачено на попытки увидеть хоть какую-то взаимность, если до сих пор ничего не получилось, то уже никогда не выйдет. Это убивает сильней, чем что-либо. Френсис прикрыл глаза, накрываясь одеялом с головой. Надо поспать, а то в голову уже лезли всякие плохие мысли после двух суток без отдыха. Если он сейчас на них поведется, то снова натворит кучу бед. - Итак, какой у тебя план? – строго спросил Шкипер, кидая взгляд на все еще деловито разглядывающего яркий ковер под своими ногами датчанина. Лениво тот оторвал задницу от дивана и прошел ближе к ребятам; стол уже был убран, и остальные расселись обратно, выжидая. Ганс оттянул рукав кожаной куртки с правой руки и включил браслет-коммуникатор Ковальски, выводя голографическую карту базы Блоухола на всеобщее обозрение. - Это же… Ганс, ты снова влез в чужой дом! – недовольно рявкнул на него Шкипер. - Ну, я позаимствовал на время, что с того? – вскинул бровь иностранец, увеличивая изображение карты, - сейчас с главного входа не так-то просто будет проникнуть. Охрану-то мы перебьем, но вот Блоухол поставил дополнительную защиту на двери. И ее не взломать снаружи. - Как насчет системы вентиляции? – задумчиво подал голос Рядовой, не сводя взгляда с голографии, - в таком большом здании наверняка их куча. Услышав предложение, датчанин порыскал глазами по чертежу и усмехнулся. - Идея неплохая, но не для всех. Ганс всмотрелся в отдельный участок, нахмурившись, и пальцами увеличил один из секторов, показывая ребятам. Чтобы что-то разглядеть в количестве замысловатых линий-коридоров и комнат, нужно было серьезно напрячь зрение. - Здесь есть труба прямо над коридором, ведущем в комнаты охранной системы. Если туда попасть, можно будет отключить блокировку с двери и спокойно пройти с главного входа. Только вот одна мааааленькая деталь… После паузы датчанина все в ожидании продолжения фразы на него уставились близкими к враждебными взглядами, отчего тот растерянно почесал свободной рукой затылок и стал внимательно оглядывать каждого. - Вентиляционные шахты слишком узкие и мелкие, чтобы туда пролез кто-то типа нас… Но у нее, - взглядом указав на блондинку-медика, иностранец кивнул, - будет шанс. - Ты шутишь? А нет других вариантов? Она же девушка, хрупкое создание, ей не по зубам полк вражин, - всплеснул руками командир, хмуря брови. - Шкипер, даже я не смогу взломать эту систему. А связаться с Ковальски, чтобы он нам открыл – сам понимаешь, - заверил его Ганс, снимая браслет с руки и укладывая его на стол все с еще открытой базой. - Я готова, командир! – упрямо вскочила Мира и посмотрела на брюнета с горящими глазами, - не волнуйтесь, все будет хорошо. В первый раз Шкипер увидел настолько воодушевленную и уверенную блондинку, что помедлил с ответом, задерживаясь слегка недоуменным взглядом на ней. Он вздохнул, опираясь одной рукой в колено. - Допустим, Мира через систему вентиляции попадет внутрь. Что дальше? Охрана не будет спать и сразу засечет проникновение в сектор, тогда ее просто поймают. - Сейчас основной состав сгруппировался на первом этаже, Блоухол ожидает, что мы заявимся, поэтому нам только стоит их отвлечь, пока блокировка не будет снята, - сложив руки на груди, Ганс преспокойно разглагольствовал, а потом перевел взгляд на девушку, - тебе нужно будет попасть в комнату охранной системы и разблокировать центральные двери. Не могу сказать, что там солдат не будет, но по отзывам нашего плененного ты не такая уж и хрупкая, как кажешься. - Она справится, выбора нет, - тихо произнес командир и потер переносицу, переводя взгляд снова на карту, - нас останется четверо на отвлекающий маневр? - Нас будет девять, - покачал головой Ганс, - самые лучшие из моих ребят сейчас ожидают приказа в гостинице неподалеку. Не волнуйся, Шкиппи, мы экипированы до зубов, и не потребуется в этом помощь. Надо о вас подумать, будет жаль, если поранитесь. Последние слова он произнес чутка издеваясь, и усмехнулся. Шкипер старался проигнорировать его провокационную фразу, и лишь бросил исподлобья недовольный взгляд. - О, ты даже не ругаешься уже, - тихо захихикал датчанин, но тут уже успокоился и нацепил серьезную мину, - А! Так как план мой, я буду командовать этой операцией. Вот опять он это делает! Пытается все подмять под себя, как в прошлые времена. Его план, не его план, да какая к черту разница. Надо просто уже спасти Ковальски и покончить с Блоухолом, разрушить его чертову базу и вернуться. А этот проклятый датчанин будто специально провоцирует, даже не замечая ответной реакции. Испытывает что ли? Пришлось прикусить язык, чтобы не сорваться. - Ты всё такой же наглый, - хмыкнул Шкипер, поднимаясь уже со стула, - я хочу спасти своего лейтенанта, поэтому… В последний раз позволю тебе это сделать. - Будто я разрешение спрашивал, - деловито развел руками Ганс, немного кривляясь, - подробней обсудим все уже когда соберемся. Выступим завтра утром, а то вы все еще неважно выглядите. Остаток вечера ребята пытались быть повеселей, хотя это не удавалось от слова совсем. Даже интересная программа по телевизору не отвлекала от мыслей. Шкиперу не сиделось на месте, чем черт не шутит, он уже, кажется, десять раз перепроверил все их снаряжение, хотя остальные уверили, что там все в норме. Мира уже даже пыталась предложить валерьярки командиру, но тот, как обычно, смерил ее суровым взглядом и отказался. Брюнета все еще беспокоила та мысль, что он допустил такое, что он не досмотрел, его отряд просто так продул этому самодовольному ублюдку. Да черта с два, они были уже в его штабе. Надо было просто вытащить Ковальски и взорвать все, как любил их психопат мирового класса. А потом уже разбираться с последствиями. Но… Что сделано, то сделано. Зато теперь у них есть шанс отыграться. Когда Шкипер зашел к себе в кабинет, его взгляд сразу упал на фотографию в красивой рамке на столе. Ту, которую блондинка им с Ковальски подарила на новый год. Фотография возле елки. Командир взял ее в руки и осмотрел. Тогда еще никто не знал, что будет дальше; все веселились и жили одним днем. С трудом заставив себя этим вечером не плеснуть коньяка в бокал на ночь, Шкипер еще долго ворочался на диване в попытках уснуть; непривычно было наедине. К тому же очень сильно волновался и нервничал, как никогда ранее. Он настолько привык к присутствию Ковальски рядом, что сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Сжав зубы от досады, он постарался уснуть, не думая ни о чем. Когда Ковальски приоткрыл глаза от шороха рядом, он не сразу понял, где находится. Френсис уже полчаса сидел на стуле возле кровати и рассматривал спящего молодого человека. Одежда, которая была изъята вместе со всеми остальными причиндалами, лежала в ногах кровати, а сероволосый сидел и держал в пальцах поднятый с пола пузырек с лекарством. Он выпал минутами позднее после отключки ученого из ослабившей хватку руки. Синяки под темно-алыми глазами все еще светились, но в общем Блоухол чувствовал себя выспавшимся. Ковальски сфокусировал взгляд на фигуре рядом и резко подхватился, сразу хватаясь за голову и застонав: такой подъем вызвал головную боль еще сильнее. - Я тебя напугал? Извини, - тихо произнес Френсис, на всякий случай насторожившись. - Сам заявился? – сквозь зубы сказал шатен, усаживаясь на кровать и мотая головой, пытаясь отогнать звездочки в глазах. Сна уже не было ни в одном глазу. - Ты же обещал мне помочь, могу я на тебя рассчитывать? Вспомнив недавний разговор, Ковальски вздохнул. И правда, собирался же играть доброжелательного друга, чтобы выбраться из этой конуры. Стены уже начинали давить, шатен с трудом нацепил благосклонную улыбку на губы. - Конечно, я не люблю сидеть без дела, ты же меня знаешь. Френсис смерил шатена оценивающим взглядом, сузив глаза. Да, он знал, что тот за любую работу возьмется, всегда был пропеллер в заднице, и даже в самой скучной работе находил свою изюминку. К тому же сбежать у него шансов не было, ибо у людей доктора зло четкий приказ схватить Ковальски, если тот попытается уйти, даже если его самого схватят в заложники. - Ладно, хорош трепаться, - безнадежно выдохнул пепельноволосый и показал рукой на одежду, - одевайся, я тебя буду ждать снаружи. И без фокусов, иначе запру тебя здесь на год. После последних слов Ковальски невольно поежился. Еще чего! Сидеть в этих белых стенах год, да он с ума окончательно сойдет! Как только Френсис вышел из комнаты, оставляя раздвижные двери открытыми, ученый схватил одежду и принялся переодеваться в свои старые добрые шмотки; легкий больничный запах сменной одежды уже осточертел. Хоть и работал в больнице, в лаборатории, он всегда присутствовал, но сейчас вызывал легкую тошноту. Проверяя карманы штанов и выпрямляя их по ноге, Ковальски обнаружил странный смятый лист бумаги. Вглядываясь в него, у умника подпрыгнули брови в удивлении: это был его почерк, лист был вырван из его нового блокнота, но… Он не помнил, чтобы писал какие-то записки. И вряд ли Блоухолу пришло в голову копировать его почерк, чтобы написать… что? Это был целый столбец текста, написанного в бессмысленном наборе цифр, как казалось на первый момент. Когда-то он придумал собственный шифр, потому что даже шифрование в двоичной системе было ненадежно и многим знакомо. Ковальски частенько некоторые данные для себя зашифровывал именно так, поэтому сейчас прочитать труда почти не составило. «Ваш старый пароль поможет тебе взломать систему. Не отчаивайся, первый лейтенант Ковальски – будущее прекрасно. Не опускай сейчас руки и действуй.». Какую систему? Где? Почему? Под чем он был, когда это писал? Ковальски было чуть не открыл рот от изумления, пробегаясь снова и снова взглядом по написанному. Это точно его почерк; он лизнул бумагу, чтобы проверить – чернила отдавали той же сладостью, как и его бесценная фирма редких ручек, которой он всегда пользовался; они были только под заказ чуть ли не за полгода до. Языковой тест всегда проводился, чтобы по вкусу уже определить свойства предмета хотя бы начальные, ручка не ушла от этого тоже. Хотя обычно этот тест использовали геологи для того, чтобы безошибочно определять породу камней. Если Блоухол и захотел как-то фальсифицировать эту записку, чтобы сбить с толку Ковальски, то чернила бы точно выбрал другие. Многое еще оставалось неясным, да и спрашивать напрямую у доктора зло шатен не собирался, даже если это и он подсунул. Ученый смял плотней и запихнул снова в карман брюк бумажку, уже отряхивая и приводя в порядок одежду. Пятен крови на рукавах уже не было, постирали что ли? Как много вопросов и как мало ответов. Ковальски потер переносицу, хмурясь. Нужно было идти и играть хорошего друга, не время думать об этом. Стараясь не отставать, он нагнал Блоухола и пошел с ним рядом по коридору, тот частенько поглядывал в сторону шатена, еще опасаясь, что тот просто бездумно сбежит. Этот коридор показался знакомым, и Ковальски стал незаметно оглядываться, чтобы подтвердить свои догадки. Да, этой дорогой он как раз шел в главный зал, тут сбоку технический склад, а значит, они сейчас на третьем подземном этаже. Это все усложняет. Хотелось на свободу, на улицу. Хоть и в помещениях был воздух, но он был задушенным, не свежим, что спирало дыхание. Как Френсис вообще умудряется жить годами в таком месте? Свернув по коридору совершенно в другом направлении, Ковальски остановился и слегка дернул за рукав доктора зло. - Разве мы не в главный зал? - Лаборатория находится там, - с легким удивлением Френсис глянул на шатена и кивком головы указал на дверь в конце коридора. Значит, они будут сейчас в другом месте. Хотелось сейчас добраться до главного компьютера, чтобы выяснить все и уничтожить эту базу. Обезвредить Блоухола можно легко, но, если рядом будут его подпевалы, задача усложняется. - Я помню, что у тебя с формулами всегда было все хорошо. Уже в дверях лаборатории, которая собой представляла огромную комнату с разными аппаратами и кучей столов с особой опасности прибамбасами, готовыми проектами, Френсис обратился к Ковальски, и с ближайшего стола взял планшет. К счастью, никого больше внутри не оказалось. Шатен прикрыл дверь за собой и чуть не врезался в руку с протянутым планшетом. - Что это? – заинтересованно молвил ученый, перехватив планшет в руки и начал всматриваться в бесчисленные формулы и просчеты на экране. - Помнишь, когда-то в университете мы хотели создать кибернетический имплантат, который управляет сознанием людей? – сузив глаза, Френсис наблюдал за изменившимся лицом Ковальски. Он знал реакцию заранее. - Что, прости? Это ты хотел создать! – шатен даже руки опустил от шока, чуть не выронив планшет, - не приписывай свои сумасшедшие задумки мне. - Ладно-ладно, Я хотел, - скрестил руки на груди Блоухол, недовольно фыркнув, - я где-то ошибся в расчетах, мне нужно, чтобы ты посмотрел формулы и исправил ошибку. - Что ты с этим хочешь сделать? Создать себе армию зомби? – чуть повысив голос, Ковальски еле сдерживался, чтобы не кинуть планшетом в стоящего перед ним молодого человека, - это незаконно! - А мне какая разница? Просто найди ошибку, ты же обещал помочь. Под упорным внимательным взглядом Френсиса стало не по себе, и шатен снова опустил глаза в экран, вчитываясь. Нельзя было допустить такое, ладно просто мечты, но судя по всему тут была незаконченная из-за одной мелкой ошибки работа. Да, формулы – слабое место доктора зло. Он ошибся в одной переменной. Зорким глазом Ковальски это сразу заметил, чуть пролистав пальцем изображение вниз. Но если сейчас об этом сказать, то неизвестно, что будет. Может, он решит и ему самому вживить чип, чтобы контролировать. Мерзкий страх поднялся от ног, заставляя содрогнуться и крепче сжать в пальцах планшет. - Я ничего не знаю об этом. И тебе советую прекратить, - вручив Блоухолу гаджет назад, Ковальски упрямо на него посмотрел, - я ничего не нашел. - Ты же что-то похожее носил в себе несколько лет, я прав? - Это не управляло моими мозгами! И вообще, я не знаю, каким образом создавался прежний коммуникатор. Ты чудовище, если хочешь таким способом подчинить себе людей! Будто боясь, что их могут услышать, Ковальски сорвался на кричащий шепот, сжимая руки в кулаки. Френсис почему-то странно улыбался, поглаживая тыльную сторону планшета пальцами. - Ты же нашел ошибку, верно? Не боишься, что я теперь тебя и этим могу шантажировать? – спросил нараспев сероволосый, победные огоньки в глазах заплясали с диким восторгом. Вот же шантажист хренов! Не на шутку разозлившись, Ковальски сжал зубы до скрежета. Желая что-то резкое ответить, он было открыл рот, но тут сознание озарила очередная вспышка. - Ч.черт… - тихо простонав, ученый схватился руками за голову. Приступ снова начинался, оглушающая боль пронзала виски, а зажмуренные глаза добавляли специй. Нельзя. Где таблетки? Ковальски пошарил у себя в карманах, но он сейчас был в другой одежде; Блоухол схватил его за руку и вложил туда лекарство без лишних слов. Доктор зло, кажется, сам испугался, и сразу закинул планшет на ближайший стол, с резко побледневшим лицом пытаясь быстрей добыть таблетку. В лаборатории его обычно не тревожили солдаты, поэтому здесь помощи ждать было не откуда, если Ковальски снова свихнется. К тому же вокруг было очень много «орудий убийств», которые можно было использовать. Всунув в себя таблетку, шатен чуть не рухнул на пол от всех эмоций и боли, что сейчас испытывал, но его поддержали. - Держись, - ободряюще произнес Блоухол и усадил обессиленного Ковальски на стул. Тот схватился за край его халата мертвой хваткой. - Ты чудовище, - прошептал шатен, поднимая ледяной взгляд на собеседника, - я хотя бы не хотел вживлять в людей чипы управления, за мной и так шли. А за тобой идут лишь из-за страха. Либо такие же подонки, как ты. Приглушенный издевательский смех разрезал тишину лаборатории, ледяной взгляд сменился убийственным, пронзающим до глубины души. Френсис дернулся от ученого, но тот лишь крепче его к себе притянул. От лица до лица оставались считанные сантиметры. - Ты запугал больше половины своих людей шантажом. Если мир избавить от тебя, то как же легко станет жить этим бедолагам? Как легко станет жить мне? - Отпусти, ты не в себе, - запаниковал пепельноволосый, но не отстранился, ощущая двоякое состояние: и страх от невозможности сбежать, пока не подействует лекарство, и дикое желание… приблизиться и поцеловать. Бегло осматривая лицо Ковальски, он облизнул пересохшие губы, даже не вдумываясь в значение колких фраз, которые сейчас обращены к нему. Но если Блоухол сейчас это сделает, то наверняка еще больше раззадорит вторую личность. - О, я еще как в себе, - безумно усмехнулся шатен, улавливая зорким взглядом всю смену, - ты же сейчас боишься, не правда ли? Твои пешки не скоро найдут тебя, вероятно и вовсе обрадуются, что их проблемы больше нет. Воздух становился очень тяжелым, Ковальски уже стал оглядываться по сторонам в поисках чего-то более подходящего для того, чтобы прикончить нерадивого бывшего друга, но действия того опередили мысли. Не желая больше слышать его речи, Френсис просто схватил за воротник ученого и притянул к себе, целуя. Не думая ни о чем, он просто последовал за своими эмоциями. Шатен нахмурился и не ответил, уже отпуская белую ткань халата, а через несколько мгновений пнул ладонью в грудь доктора зло, отталкивая. Блоухол приготовился обороняться, заметив, как Ковальски было дернулся со стула, но замер, поднимая взгляд. Пелена с изумрудных глаз исчезла, сейчас скорей перед ним был все тот же его бывший друг, не охваченный сумасшествием. - Впервые я тебе благодарен за такие… действия, - тихо хмыкнул шатен, протирая рукавом губы, и резко поднял растерянный взгляд на Френсиса, - я же ничего не сделал? - Не успел. Видимо, таблетка подействовала только сейчас. Хотя должна была почти сразу. Задумчиво описывая взором сидящего, в глазах Блоухола появились нотки отчаянья. Нельзя злоупотреблять, это очень плохо сказывается на организме, но если снова будет приступ, то ему крышка. Сейчас Ковальски разогревался и пытался словами унизить, не прибегая к действиям. Наедине оставаться было опасно. - Почему лекарство не подействовало сразу? – вперив опустошенный взгляд в пол, ученый тер ладонью лоб, будто таким способом пытаясь убрать боль. Он знал, что поспал всего ничего после предыдущего приступа, но, чтобы так часто… Это уже второй за сутки. - Тебе не так-то просто с твоим составом крови подобрать нужное, - вздохнул Френсис, опираясь спиной о стену рядом, - нужно придумать другой способ приходить в себя, эти таблетки… Они сокращают твою жизнь. Под ошарашенный взгляд Ковальски он продолжил, говоря уже тише, словно переживая все эмоции в его глазах на самом себе. - Ты же понимаешь, что психотропные препараты не лечат, а полностью разрушают личность человека. К тому же лекарство в твоей крови долго не держится, тебе нужно научиться сдерживать приступы без дополнительных стимуляторов. - То-то я себя чувствовал овощем, когда проснулся… - невесело буркнул Ковальски, опуская голову, - печальный прогноз. - Мы что-нибудь придумаем. - Мы? – с легким удивлением поинтересовался шатен, уже поднимая взгляд и желая выразить недовольство, но сразу вспомнил свою изначальную установку: играть друга, - да, конечно. Но я боюсь, что это теперь бесполезно. Френсис лишь тяжело вздохнул на это, но обнадеживающе улыбнулся, хотя, казалось, что он просто натянул улыбку на губы. Ковальски посмотрел на него с вопросом в изумрудных глазах, но тот лишь покачал головой. Разговор был исчерпан, пепельноволосый понимал, что проводить и дальше допрос на ошибку в расчетах чревато последствиями. Вернув шатена в комнату, хоть тот и слегка сопротивлялся, поглядывая на вход в главный зал, он пошел дальше думать над способом исцеления его горячо любимого бывшего друга. Ковальски же остался один в комнате, сидя на кровати бездвижно уже с десять минут, он не отрывал задумчивый взгляд с записки, адресованной ему от… него самого? Что за чертовщина, ведь машин времени не существует. Жаль, что не было с собой блокнота. Он бы сейчас записал все сумасшедшие и нет мысли, которые приходят в голову. Делать было нечего. Ковальски просто снова уснул, но сон был совсем чутким и легким. Настало то время, когда не увидишь горящих азартом глаз, чьи нежные руки держали колбу и восхищались, что она не взорвалась, в голове Френсиса плыли моменты, когда он работал с Ковальски в одной лаборатории, и он мог называть себя его другом. Но воспоминания - вещь жестокая, они подкидывают самое постыдное, самое страшное, из-за них в кружке Блоухола находится холодный, как и сердце шатена, кофе. Вкусный, терпкий, ароматный, как любил Ковальски. Именно из-за них Френсис смотрит в одну точку и не может понять, почему те прекрасные изумрудные глаза смотрели на него с яростью, с жаждой убить, как у заядлого маньяка, которых по воле случая успел повидать. Когда они успели стать врагами? Что в жизни он сделал не так? И почему их взгляды так резко разошлись? Потому что сам Ковальски не был ангелом, но предпочел уйти на сторону «добра», а потом и вовсе все забыл. В голове возник вопрос: а зачем мне, в общем-то, контролировать людей? Ради конкретной цели… какой? Сейчас все потерялось. В руках у пепельноволосого ампула успокаивающего вещества, смесь наркотиков и мощного седативного, а он боится её применить. Доза больше, чем была до этого, но обстоятельства вынуждают. Посмотрев на своё отражение в кружке, он горько вздохнул и растрепал волосы, Френсис прекрасно понимал всё, но не мог смириться, еле взяв себя в руки, он встал и уверенным шагом направился в комнату, где лежал Ковальски. Руки слегка тряслись, перед заходом он набрал шприц, спрятал в рукаве халата. Ковальски спокойно спал, даже не накрывшись одеялом. Френсис обрадовался, ведь так он мог избежать проблем. Подойдя очень тихо, он достал шприц, но только подносит к вене на руке, как засматривается на лик шатена, тихая безмятежность, так и хотелось поцеловать в лобик и оставить записку вроде: "Милый, я в магазин, завтрак на столе". Но, вздохнув горестно, он прокалывает кожу, как глаза Ковальски открываются, зрачок резко становится узким, почти кошачьим, не понятно, откуда силы в этом теле, но их хватило, чтобы завалить на кровать и устроиться сверху Блоухола, но не успел последний подумать не о том, как руки шатена уложились на шею Френсису. В изумрудных глазах тот увидел искры, те искры радости, когда добрался до чего-то запретного, он бы и радовался, если тот не смотрел на него при таких обстоятельствах. Однако хватка крепчает, что в глазах цвета спелой вишни мелькает доисторический страх, но это секунда перед тем, как жертва начала сопротивление, дышать было тяжело, хриплые вздохи, посиневшие губы и довольная улыбка Ковальски. Как бывает в чрезвычайных ситуациях, у жертв выделяется или адреналин, или норадреналин. В первом случае жертва бежит, а во втором мозг проясняется, и жертва начинает мыслить быстро, принимая решение для устранения и чаще просто кидаются в драку, забыв всё. Френсис, поймав свою долю норадреналина, одним резким движением ноги, которую согнул к телу, импульсом корпуса скидывает шатена с себя. В процессе полёта, Ковальски смотрел в сторону пола, надеясь сгруппироваться, но периферия зрения не заметила угол тумбочки, что как по маслу, но с душевным хрустом вошёл в голову, проломив череп посередине между макушкой и лбом. Звон в ушах и адская смесь ощущения, что сам огненный кол вогнали в голову, заставила его заорать. Пепельноволосый испугался, вскочил и отстранил от тумбочки его, но надо было видеть этот ужас в его глазах, когда густая кровь по волосам стала стекать всюду, посмотрев на эпицентр травмы, он был повергнут в шок, переломанные кости, что осколками плавали в мозге, который был похож на месиво. Дрожь прошла по рукам Блоухола, но Ковальски не знал себя от боли, тот осторожно взял на руки раненого. На крики сбежались подчинённые, на что главарь приказал срочно готовить операционную, орал он, как сумасшедший, у него на руках погибала любовь. Облачив себя в операционную одежду, он встал перед зеркалом и поправил маску, резко направляясь в зал, где ждали пару ассистентов. Френсис попросил ввести наркоз, но он не сработает и Ковальски почувствует всю прелесть лоботомии, раскалённое железо будто отщипывало кусочки его мозга, а чувство, как сверлят голову, было будто в его голове стиральная машина, точнее его голова стала стиральной машиной и его мозги стираются. Ну, или были мысли по поводу двигателя внутреннего сгорания. Но на самом деле обстоятельства были такими: Френсис пинцетом доставал осколки кости из мозга, расправил ткань мозга, чтобы свободней было, ибо понимал, что теперь в пустоту будет заливаться кровь, которой уже не мало натекло, постарался заполнить пустоту оставшимся мозгом. Потом он увидел, что куски мозга можно сшить, и он, дрожа руками, стал быстро сшивать, получился крест, который он зашивал подобно всем нейрохирургам, аккуратными маленькими стежками в форме крестиков, но вот подошёл черёд черепушки, оставлять так было нельзя, один удар в это место и Ковальски - труп. Так он достал пластину из платины, что нужна ему была под одно изобретение, но сейчас был важнее шатен. Так быстро вырезав по форме, он подобрал шурупы и просверлив в черепе несколько дырочек, прикрутил пластину. Он посмотрел на это место, его можно было скрыть волосами, но он понимал, что это не выход, так у молодого человека срезали небольшой кусочек с поясницы и вживили на голову. Забинтовали и уложили в кровать. Френсис от стресса просто свалился около операционного стола, руки дрожали, а по щекам покатились слёзы, он смог выдохнуть спокойно и эмоции подходили к горлу комом. Он понимал, что его бывший лучший друг может остаться безэмоциональным дауном на всю жизнь и всё из-за него. Френсис поддался эмоциям и разревелся, периодически задыхаясь. Выйти из состояния он смог позже, когда отступила истерика, но тяжёлый осадок остался. Так он пошёл в лабораторию и вспомнил про свой "Волосин", который он хотел намазать Ковальски, чтобы не светилась лысина, он провёл в лаборатории всю ночь, жутко виня себя за всё произошедшее. Яркая головная боль и общая слабость, невозможно даже пошевелить пальцем, приходится прилагать кучу усилий. Непонимание: где он, кто он, что он делает… Приоткрыв глаза, Ковальски пытался хоть что-то понять или вспомнить, но белый потолок не давал ответов. Рядом монотонно пищал аппарат под ритм пульса, чувствовалась тяжесть одеяла, было тепло, но кончики пальцев отдавали холодом, словно затекли. Постепенно, спустя полчаса скитания в памяти, он вспомнил, как лег спать из-за скуки. А больше ничего. Оказалось, что шатен пробыл без сознания почти двое суток, уже Блоухол успел испробовать на нем свой «Волосин» и снова забинтовать все, чтобы заживало скорей. Рядом с Ковальски сидела одна из ассистенток доктора зло, которая и рассказала вкратце про травму, самого же Френсиса рядом не было. Решив, что сейчас лучше лежать и отдыхать, шатен лишь вздохнул, была какая-то апатия, удивило лишь то, что теперь голоса не беспокоили. Часы на стене отстукивали секунды, Ковальски успевал дремать, чувствовать иногда, как ассистентка убирает капельницу или меряет температуру, потому что после такой раны можно подхватить заражение. Из-за слабости… или нет, молодой человек понял, что его приступы прекратились. Но воспоминания никуда не ушли, но тот старался не зацикливаться, просто подумать о чем-то хорошем, да и то от лишних мыслей голова гудела, как бешеная. Френсис пришел лично проверить состояние Ковальски только на третий день, тот вполне спокойно сидел на кровати и ел принесенный помощницей суп-пюре, голова гудела меньше, да и сколько можно лежать. Молодой человек просто собрался со всеми силами и начал двигаться, а то так мышцы придут в негодность. Пепельноволосый молчал и просто смотрел на него с задумчивой виной во взгляде, но потом кивнул ассистентке на дверь, после этого она живенько покинула комнату, оставив их наедине. Разговор получился слегка однобокий: Блоухол до сих пор винил себя и не знал, что сказать, а Ковальски просто не хотел особо разговаривать даже после еды, выглядел отстраненным и слишком спокойным. Но все же разорвал образовавшуюся тишину, сказав, что приступов не было пару дней. Стоило провериться и обследоваться, если бы между ними было доверия больше, наверняка бы Ковальски согласился на помощь пепельноволосого сейчас. Но он все еще думал, что это не удар головой об угол тумбочки, а операция-чипирование. И никакой аргумент доктора зло не убеждал шатена в обратном, что тот отчаялся и решился показать запись камеры видеонаблюдения. Ковальски сразу согласился, зная, что они будут возле главного компьютера, это был его шанс. Он все же не подпустил к себе Френсиса и отказался от помощи, когда пытался одеться в свою одежду, ту самую, в которой и пришел сюда тем злополучным днем. Удивило, что отдали даже сумку, но без оружия, поэтому молодой человек надел новую пару линз, чтобы хоть что-то видеть. Пару раз вело в стороны, Блоухол наблюдал за ним с тенью волнения в глазах, иногда чисто на инстинктах порываясь того придержать, протягивал руки, но встречался с серьезным взглядом, что его осекало. Бинты можно было уже снимать, Ковальски подошел к висящему на стене круглому зеркалу и аккуратно стал их снимать. Конечно, увиденное повергло в шок, но тот лишь с укором вздохнул и постарался как-то привести себя в порядок, зачесать волосы так, чтобы не было видно этого недоразумения, благо, что зашитая рана была не особо большая и узкая, волосами скрывалось отлично. Все равно еще водило слегка по сторонам, да и головную боль никто не отрицал, но сейчас было гораздо легче, даже силы появились, да и думалось отлично. Лишь горький взгляд иногда выдавал о том, что его владелец вспомнил о чем-то плохом. Ковальски наскоро умылся прохладной водой и вышел к терпеливо ожидающему его доктору зло, так же молча они направились в главный зал, второй держался слегка в стороне, не зная, что ожидать от внешне спокойного и серьезного молодого человека. Но все же они остались наедине и в главном зале, на Ковальски накатила легкая ностальгия, когда он осматривался и вспоминал первый день здесь. Когда коммандос сидели за энергетическим ограждением, когда с его руки вытянули коммуникатор, когда он чуть не умер и вспомнил всю грязь своей прошлой жизни… Озадаченно потерев переносицу, шатен вздохнул и уставился в монитор, Блоухол же стоял рядом и искал ту самую злополучную запись с комнаты, от ситуации на которой до сих пор шли неприятные мурашки и перехватывало дыхание от страха. - Вот доказательство, смотри, - пепельноволосый сказал слишком тихо и сразу отвел взгляд от экрана, не желая пережить это еще раз. Ковальски все внимание свое уделил монитору, вглядываясь пристально в картинку. Вот Френсис зашел в комнату, тот спал, резкое пробуждение и попытки задушить, грациозный полет с кровати головой в тумбочку. Шатен аж скривился слегка болезненно на этом моменте, с укором покачав головой, он резко выключил видео и посмотрел на Френсиса взглядом с легким ужасом. - Ладно, я тебе верю. Но где моя гарантия, что ты, спасая меня, не вшил что-нибудь? Пепельноволосый лишь молча закатил глаза и выключил картинку на экране, возвращаясь на главный рабочий стол, хоть его и взяло неприятными мурашками, ком к горлу слегка подкатил… на экране как раз была картинка, где тот звал своих людей с Ковальски на руках. Последний так и не дождался ответа – за дверью послышался шум, и она слетела с петель, с грохотом приземляясь возле стены и сбивая с ног одного из подчиненных Френсиса, который как раз пришел доложить об обстановке. В помещение вбежало трое вооруженных солдат, а за ними зашёл датчанин. - Здравствуй, Ковальски. Вижу, что ты снова в заднице. Хреново выглядишь, - Ганс коварно улыбнулся, взяв на мушку пистолета пепельноволосого. - А ты что здесь забыл? И как ты прошел мою охрану?! - опешил Блоухол и схватил из стола лазерный пистолет, но послышался выстрел, и тот улетел из его рук, а доктор зло тихо зашипел, хватаясь за руку. Слегка задело пулей, царапина, но болезненная, сволочь. Ковальски же стоял и смотрел на все это с удивлением в глазах, но на фразу Ганса слегка едко бросил с легкой улыбочкой: - Ты всегда хреново выглядишь, датчанин. Но я рад тебя видеть. Ганс лишь весело хохотнул с этого, но слегка пофыркал с того, как за его спиной Шкипер цензурно ругался на иностранцев, которые убежали вперед и бросили их со всем говном разгребаться. Услышав голос командира, Ковальски посмотрел на дверь в надежде его увидеть скорей, но его своей спиной прикрыл Блоухол с серьезным видом защитника, который только с боем отдаст своё. Шатен удивился этому и даже остался на месте, а тут уже четверка ребят, его любимых коммандос, зашли следом и стали внимательно осматриваться. Вдобавок к Гансу точно так же Шкипер взял на прицел автомата доктора зло, но потом вскинул удивленно брови и опустил. - Ковальски! – возглас удивленный, в нем чувствовалось облегчение. Шатен уже вышел из-за спины Френсиса и улыбнулся ребятам, пепельноволосый пытался снова его схватить и завести, но предупредительный щелчок пистолета Ганса его осек, тот метко стрелял и точно бы не попал по Ковальски. - Шкипер… Вы все же пришли, - тихо с легкой улыбкой сказал лейтенант, сделал шаг навстречу, Шкипер уже плюнул на все рамки приличия и подошел к нему, заключая в объятия и оттаскивая в сторону от доктора зло. - Конечно, пришли. Мы не могли тебя бросить здесь. Хоть этот датчанин и обнаглел в край снова. Командир рассматривал Ковальски на наличие повреждений, но видел сейчас только синяки под глазами от усталости. А тот улыбался ему настолько солнечно, насколько сейчас мог в его состоянии, тепло рук давало уверенность. Френсис повержено вздохнул и поднял руки в знаке капитуляции, он знал, что, сделай он сейчас шаг в сторону Ковальски, его просто пристрелят, а охране не мог дать сигнал, потому что Мира обезвредила их всех мощными снотворными дротиками и заперла дверь в то помещение. Ганс, все еще держа на мушке доктора зло, подошел к нему, а после просто нацепил наручники. Тому Блоухол ничего не сделал, так что он посмотрел на Ковальски и спокойно спросил. - Что с ним делать-то? Оторвав взгляд от командира и отпустив его, шатен посмотрел на друга-датчанина и задумался. Сейчас не было желания его убить, совсем. Скорей никогда не видеть больше, чтобы он не причинял вред ему и его дорогим людям. - Забери его в тюрьму Дании. Я слышал, там условия нормальные, да и тебе будет плюс в копилку по службе. Ведь наш заключенный… неприкасаемая преступная шишка во всем мире, - сказал Ковальски со спокойной серьезностью и посмотрел на Френсиса, - убивать его нет смысла. Да и, несмотря на все злодеяния, в конце он действительно правильно поступил. На вопросительный взгляд многих шатен вздохнул тяжело и сказал, поставив точку в своем повествовании, а потом подошел к Френсису ближе, заглядывая в глаза. - Сдался добровольно и без боя. Ответом на его короткую речь лишь была легкая горькая усмешка от Блоухола, он рассматривал перед собой Ковальски внимательно, подмечая каждую деталь, стараясь запомнить каждую клеточку кожи, каждую мимическую морщинку, блеск изумрудных глаз, которые сейчас смотрят на него снова спокойно, а не яростно. Он знал, что они видятся скорей всего в последний раз. Шкипер на заднем плане почти продырявил ревнивым недовольным взглядом дыру в докторе зло, но тот сейчас на него не обращал никакого внимания. Так и не удостоив последними словами никого из них, Френсис ушел через центральную дверь с вооруженным конвоем в виде Ганса и его ребят, датчанин напоследок бросил коммандос, что еще заглянет перед улетом. Как только они скрылись из вида, Ковальски покачнулся, головокружение накатило, его вовремя подхватил рукой под талию обеспокоенный Шкипер. Прядь волос от встряски сползла на бок, зорким глазом Мира заметила рану и подошла, осматривая. Начались вопросы, Ковальски упирался от рассказа и сказал, что просто ударился, но пришлось рассказать всю историю целиком. Уже в процессе рассказа до него дошло, почему нет больше всплесков агрессии и нападений, шатен даже тихо посмеялся со своих мыслей, понимая, что наверняка и злиться совсем больше не сможет. Выразил свою догадку ребятам, они пошутили насчет этого, но Ковальски пригрозил пальцем, чтобы его намеренно не пытались вывести из себя. Все же головная боль была еще, с поддержкой любимого командира молодой человек дошел до главного компьютера. - Что ты делаешь, Ковальски? Надо возвращаться на базу, а это место разнести к чертям собачьим, как и хотели раньше, - было возмутился Шкипер, но лейтенант на него посмотрел с легким осуждением, - и не нужно на меня так смотреть! - Шкипер, я понимаю ваше рвение, но в этом компьютере хранится много ценной информации. Я хочу ее видеть, - серьезно молвил Ковальски и ввел пароль, подсказку на который получил из записки. Блок был снят. Папок действительно было много, глаза разбегались. Шкипер нашел своему лейтенанту стул, чтобы тот сел, а сам надзирателем-охранником стоял рядом, остальные ребята так же подошли и стали смотреть, хоть Рядовой и выразил ту же точку зрения, что и командир до этого, и получил тот же осуждающий взгляд. Просмотрев десятки папок с файлами, понятными ему одному, Ковальски наткнулся на папку со своей фамилией. Ребята уже заскучали рядом, но удивленный возглас шатена заставил их внимательно посмотреть на экран. На Ковальски у Блоухола было целое досье. Место рождения, имена родителей, у него была даже младшая сестра Ария. В подпапке была просто куча фотографий, которые, казалось бы, были утеряны навсегда. Все разглядывали их с удивлением и интересом, Ковальски невольно прослезился, вспоминая, что родителей и сестры, вероятно, нет в живых. - Подонок же… Иметь такую информацию и скрывать до последнего. Стиснув зубы от досады, от опустил взгляд, но Шкипер ободряюще погладил его по плечу и улыбнулся ему. - Разве плохо то, что ты узнаешь о себе больше? Кристиан Ковальски, - сказал с легкой улыбкой командир, а имя произнес по-особенному нежно, что шатен невольно улыбнулся ему и кивнул. Погоревав с того, что больше нет коммуникатора, он нашел в столе Френсиса флешку и скачал с компьютера себе все, что представляло хоть какой-то интерес. К тому моменту ребята из бывшей охраны доктора зло уже поняли, что их босс схвачен, поэтому бродили бесхозно себе по базе, собирая вещи. Теперь и им нужно было найти себе другую работу. Базу Ковальски упрямо решил оставить и просто запечатать вход, чтобы доступ имел только он. Такое место нельзя было терять. Все же состояние клонило в сон, поэтому домой он добирался на сильных руках командира, превозмогая дремоту, как только мог, но она одержала победу уже на середине пути. Ганс пришел на следующий день на разговор с Ковальски, больше ему не был никто интересен, но они сошлись на том, что со Шкипером больше не враждуют, а последний даже благодарен за помощь. Было легкое разочарование слышно в голосе датчанина, когда тот говорил о бывшей работе информатора, Ковальски было не легче, теперь нужно искать что-то новое. Но разошлись на веселой ноте, Ганс не упустил шанса слегка побесить Шкипера и весело уа-уакая, как тупик, убежать от него под смех остальных ребят. Месяц спустя - Эй, Мири, ты не видела Шкипера? – шатен сидел с чашкой кофе за столом в кухне и удивленно поднял взгляд от книги на девушку, которая вышла из комнаты после пробудки, - я его не видел уже с самого утра. Блондинка задумчиво замерла на пару секунд, осмысливая вопрос спросонья, а затем пожала плечами и сделала хвостик из волос, сонно буркнув: - Не знаю, я его со вчерашнего вечера не видела, вы же ночевали от нас отдельно. Как ваше состояние, кстати? Головные боли еще беспокоят? Ковальски тихо вздохнул и слабо улыбнулся, кивнув на вопрос, и задумчиво, даже слегка озадаченно опустил снова взгляд в книгу. Было странно, что командира нет с утра, тем более намечены первые весенние тренировки, даже ребята уже все проснулись. А тут заходит Шкипер, и в шок выпадают все. Черный прекрасный костюм с узким красным галстуком, сам причесался красиво, туфли начищены, ну весь из себя красавец. Ковальски даже тихо присвистнул, наощупь поставив чашку кофе на стол и поднимаясь, взгляда не мог оторвать от своего командира. А тот подошел к шатену с легкой хитрой улыбкой и стал перед ним на одно колено, держа в руках черную бархатную коробочку с кольцом. - Уважаемый Кристиан Ковальски, я прошу вашей руки. Если вы за меня выйдете, то сделаете самым счастливым мужчиной на свете, - уверенный баритон брюнета разнесся по комнате, он не сводил взгляда с удивленного Ковальски, в глазах которого уже читалось «да!». Рядовой и Мира на заднем плане затаили дыхание, ожидая ответа. - Конечно, мой командир. За вами хоть на край света, - с лучезарной, счастливой улыбкой сказал Ковальски, даже слегка прослезившись от умиления ситуацией. Сладкая парочка на фоне запищала, шатен же протянул руку тыльной стороной ладони к верху, золотое кольцо приятно холодило палец, а поцелуй, казалось бы, не в первый раз, сейчас ощущался, как первый. Такой же сладкий и долгожданный, с безграничной любовью обоих. Ковальски и Шкипер через две недели расписались в Ванкувере и полетели в путешествие на острова в Тихом океане, оставив остальных в штабе по своим делам. Все же беспокоили мигрени, да и воспоминания были до сих пор грузом, от которого защищал любимый человек и седативные таблетки, прописанные психотерапевтом. Кристиан исследования и чертежи, которые добыл у Френсиса в компьютере, отправил анонимно исследовательскому институту, как благотворительность. Записка не давала покоя иногда, именно поэтому спустя почти пятнадцать лет Ковальски докажет существование параллельной реальности и создаст машину времени, войдя в историю и обеспечив себя и своего горячо любимого мужа на всю оставшуюся жизнь.