my unhappy heroes

Он сам может решать, кто погибнет кровопролитной смертью, испуская последние вздохи под городом, окутанным в ночную тьму. Он распоряжается ничтожными судьбами, что беззаботно влюбляются, искрятся счастливыми мгновениями, улыбаются самому себе в зеркальное отражение, а затем страдают, печалятся и разочаровываются в жизни. Каждое происходящее в этом человеческом круговороте действие и событие зависит лишь от него самого. Будь то огненные языки пламени, поражающие каждого, кто обжигается о горячие тлеющие угольки. Будь то стремительно набирающаяся вода, что постепенно заполняет пространство в легких. Он сам выберет, какой исход вашей жизни обретет свой истинный облик. Здесь все зависит от веления его разума и обширности фантазии, что иногда может давать сбои. Не надейтесь на то, что все закончится благополучно и ваш последний вздох будет не печально-усталым, а благословенно-счастливым. Мгновение, и его лиловый закат из окна динамично постукивающего поезда может превратиться в поле битвы, разгорающееся адским пламенем. И нет, это не Бог. Долой все ваши наискучнейшие толстые книжки сомнительного содержания, что в народе зовут просто Библии. Это всего лишь писатель, который сам свершит суд над своими персонажами. Правильнее будет называть Писатель, а иначе тонкая мягкая натура его разгневается не хуже того Божества из Библии. Будьте внимательны и оглядывайтесь по сторонам, а иначе можете наткнуться на зловеще-воодушевленный взгляд этой особы, который сделает вас прототипом своего героя, а затем безжалостно убьет, наслаждаясь этими продолжительными мгновениями мук. Писатели лишь внешне выглядит безобидными и вполне уравновешенными личностями. Внутри эти милые и ласковые господа оказываются разрывающимися изнутри удовольствием восторга и самоудовлетворениями садистами. Писатели могут быть где-то поблизости, поэтому навострите ваши ушки и глядите в оба. Но будьте внимательны: иногда эти существа могут включить защитную ловушку и заманить вас в сети своего пленительного и красочного языка, завывая в узы своих чар красноречивыми словами. Будьте бдительны! Влас закрывает крышку ноутбука, довольно ухмыляясь проделанной работе длиной в семь непрерывных ночей за нескончаемыми взвизгами от неустойчивых нервных клеток. На рабочий стол откровенно страшно смотреть: несколько пустых кружек кофе безобразно перевернуты в самых необыкновенных местах; полуразбитые часы лежат обломками, потому что эти тикающие штуки, якобы, раздражали своим надоедливым звуком; письменные черновики и вовсе бесцеремонно были разорваны своим хозяином, потому что по его словам там содержались наиглупейшие моменты. Голодный желудок решает бесстыдно заурчать, заявив о своем желании переварить хоть какую-то еду. Влас взъерошивает светлые волосы на макушке, вставая с рабочего места. Надвигаясь на кухню и попутно издавая звуки умирающего дряхлого старика, парень натирает поясницу, бурча о том, как неудобно его компьютерное кресло. — О, Иисусе, — подпрыгивает сосед по квартире, прыская перепуганным смехом. — Ты видел себя в зеркало, чудовище лохнеское? — А что не так-то? — лениво спрашивает Влас, открывая дверцу старого холодильника. — Еды нет, — хмурясь, сосед захлопывает холодильник и преграждает светильню пищи. — Как это нет? — игриво давит улыбку русоволосый, пытаясь оттолкнуть разозлившегося товарища. — Я же все вижу! — Слушай, Влас, за какие-то пару дней ты израсходовал полную банку изысканного кофе, привезенного из кофейных плантаций в Колумбии! — Ну и зачем все эти трудности? «Нескафе» по акции в пятерочке ничем не отличается от твоих Колумбийских зерен. Парень хмыкает, оставляя друга разгневанного нахальным поведением соседа, а сам отправляется искать наиболее чистую одежду из немногочисленных вещей в своем шкафу. Споры за кофе остаются лишь бессмысленными спорами, а вот желудок требует хоть какого-то поступления питания в оголодавший изнуренный организм. Схватив клетчатую рубашку с верхней полки, молодой человек направляется в ванную комнату, пытаясь привести себя в приличный для выхода в свет вид. В зеркале его встречает пугающее зрелище в виде собственного лица, отчего парень едва ли не подпрыгивает, рефлекторно перекрещиваясь, как учила мама при виде демонов в своих снах. Спутавшиеся русые волосы спадают на темно-зеленые глаза, отчего создается иллюзия, словно из искрящих ужасов очей вылезают соломенные палочки, постепенно закрывающие проход к лицезрению мира сего. Отросшая щетина выглядит как нелепый пушок на подростковом личике, несмотря на то, что он уже студент, поэтому парень вмиг сбривает колющиеся волоски. Отекшая щека от продолжительного сна на твердой поверхности выглядит так, словно юношу беспрерывно и нещадно хлестали по лицу. Картина, мягко говоря, вызывает приступ панического ужаса и непроизвольно заставляет опасаться молодого человека. Желая не пугать мимо проходящих людей, Влас попытался привести себя в наиболее очеловеченный вид, хоть ненадолго производя впечатления порядочного студента. «Ага, как же», — думает он после пятой попытки застегнуть пуговицы на темной рубашке ровно, решая оставить ее расстегнутой. Натягивая рваные джинсы, которые стали слишком свисать с худощавого тела, он размышляет над тем, что неплохо бы было начать ходить в тренажерный зал. Но эти мысли улетучивается, как только он кидает взор на недописанное произведение, оставляя после себя лишь туманное послевкусие. Недолго думая, Влас выбирает между своими старыми и потертыми кедами и новенькой обувью своего соседа. Придумывая глупую просьбу, парень кидает оправдания из прихожей и обувается в чужие кроссовки. И плевать, что те на два размера больше и выглядят на нем как лакированные туфли матери на пятилетней девочке. Улица встречает его прохладной пустотой, растрепывая русые волосы порывом морозного ветра. Влас посильнее кутается в осеннее пальто, пытаясь ухватить хоть частичку тепла. Корча недовольное лицо, парень пытается сориентироваться в окружающем пространстве, соображая, где находится ближайший продуктовый магазин для пополнения запасов на длительную неделю. Путь проходит инстинктивно под недовольные тихие бурчания Власа о том, как несправедливо его бытие на Земле и лучше бы он родился в 34 веке как главный герой в очередном произведении золотых рук. Прохожие его не шугаются, что уже является личным успехом. Полку с многочисленными молочными продуктами Влас проходит, вспоминая о своей жуткой непереносимости лактозы. Обеспокоенная мать тогда думала, что это все плохое влияние демонов, которые забрались в душу ребенка и пытаются пагубно отразить свою мощь на дите. Но это оказалась лишь банальная аллергия, в которую мать наотрез отказывалась верить. Не медля ни минуты, молодой человек сразу же находит нужные полки с кофейными зернышками, уже предвкушая бессонные ночи с горьким обжигающим напитком под рукой. Его любимый кофе, по великой несправедливости, загораживает чужая фигура. Влас хмыкает, рассматривая незнакомца со спины. Спадающие на плечи черные локоны придают высокой фигуре аристократический облик графа. Длинное пальто эстетически сочетается с острыми костяшками и выступающими венами на кистях рук. Молодой человек облокотился о полку с упаковками кофе, внимательно высматривая что-то. «А он бы мог стать неплохим прототипом для моего героя», — думает Влас, рассматривая человека. Незнакомец оборачивается. «Героя, охраняющего дьявольский очаг в подземелье Сатаны», — тут же меняет свое мнение, увидев полную картину. На болезненно-бледном лице глубоко залегшие лиловые мешки под изможденными нехваткой сна темными глазами. Парень устало заправляет черную выпавшую прядь за ухо, бессильно отодвигаясь и уступая место. Вылитая Белоснежка. Мятая белая футболка, на которую небрежно накинуто пальто не оправдывали первичное мнение Власа о чудной аристократичности. Выглядел он так, словно в свою юность перенес тяжелое бремя. «Сам-то не лучше выглядишь», — мысленно стукает себя по лбу Влас, прекращая пялиться на незнакомца. — Извините, — вяло бурчит Белоснежка, подхватывая с полки первый попавшийся кофе и уходя прочь, даже не удосужившись посмотреть в сторону Власа. — О, а вы… — решает задать парень волнующий вопрос, отчего Белоснежка тут же поворачивается, наконец, взглянув на русоволосого. — Художник? — Писатель? Два голоса раздаются в унисон средь многочисленных полок с кофейными напитками.

***

Когда его рука касается шершавой бумаги с многочисленными небрежными набросками, парень попадает в тот желанный сладострастный плен, наслаждаясь мгновениями. В те минуты, когда он снимает оковы долгов и затрудненных заказов он находится наедине со своими мыслями, выплескивая их на бумагу или экран графического планшета, который он купил на первую стипендию. Несмотря на все те истрепанные нервы и сорванный от свирепых выкриков голос, он чувствует потрясающую легкость и свободу. Все, что приходит ему в голову всегда появляется в виде шедевра от талантливых рук и высоких навыков. Живописные просторы с благоухающими цветами, что раскинулись на широком поле? А затем внезапный грохот оглушающей грозы, веющий мраком и угрюмым страхом? Запросто. Миловидная дама, с распростертыми объятьями, встречающая необъятные морские края? А после нее тут же очеловеченные существа со странным зеленоватым лицом, похожие на гибрид неизведанного существа и пухлого ребенка? Проще простого. Изгибы оголенного тела, что так плавно отображает прелесть человеческой красоты, заставляя окунуться в блаженные эротические фантазии? Волосатый член, небрежно подаренный другу в виде мема? Ой, извините, это уже личное. Помимо всех вышеперечисленных творений Художник может быть опасен для всего человечества. Попробуйте объединить пару тысяч Художников, эти существа в одночасье создадут план по захвату мира. Никто не знает, чем руководятся эти люди, но их стоит опасаться. Особенно в те моменты, когда Художник берет в руки запылившийся от затянувшегося творческого кризиса графический планшет. Тогда вам следует покинуть квартиру, предварительно заперев окна и спрятав все остро-колющие предметы. Иногда вы можете слышать разъяренные выкрики из соседнего дома. Не стоит устраивать панику, главное защитить свою семью и предупредить ближайших соседей о наступающей опасности. Попасться под горячую руку Художника — себе дороже. Несмотря на тот ужас, что переполняет людей при виде рисующего человека, они могут легко сломаться под напором острой критики. Их мягкие сердца тяжело воспринимают любое слово, сказанное в сторону их дитяток, над которыми они работали подольше любого санитара в родильном доме. А вместе с обиженной грустью может прийти настоящая ярость, разгорающаяся горящим пламенем в сердце. Будьте бдительны! Марк откладывает графический планшет, напоследок беглым взглядом просматривая проделанную работу. На задворках сознания, думая о небольших недочетах, парень приподнимается с места, тут же чувствуя вспыхнувшие искорки в глазах от резкого движения. Коленные косточки захрустели, отчего молодой человек крайне неустойчиво попытался переползти на кровать. Тело надрывно болело от ноши в виде собственного веса после неотрывных деньков просиживания за выполнением очередного заказа. Веки Марка стали свинцовыми от наплыва сонливости, постепенно охватывающей все его тело. И юноша бы с удовольствием улегся на мягкое оперение, окунаясь в царство Морфея, но завтра у него важная пара, которую пропустить стоило бы цене собственной жизни. Из соседней комнаты слышен завывающий лай своего питомца, которого Марк благополучно забыл покормить. Трепетно почесав щенка за мохнатым ушком, парень высыпал в чашку сухой корм, в голове прокручивая слова отца о том, что если он не может элементарно ухаживать за животным, о каком будущем вообще идет речь? Его семья уже не звонит, ссылаясь на слова о том, что они не молодеют и им тоже хочется увидеть любовь своего сына. Они давно смирились с мыслью, что их двадцатилетний сын не видит ничего дальше своего «холста». Расчесав отросшие волосы, достающие уже до плеч, Марк брызнул на сонное бледное лицо прохладной водой, пытаясь привести себя на более здоровый и опрятный вид. Ничего из этого не получилось, но ленивая тягость дала знать о себе, отчего парень не стал пытаться исправлять что-то в своем неудавшемся от рождения лице. Стараясь не придавать значения лишним расстройствам о собственной никчемности, Марк быстро переоделся, в очередной раз, забыв погладить постиранную одежду. На самом-то деле, его лицом только и пугать детишек на праздниках своим видом озлобленного вампира с вечно угрюмым взором и отсутствиям какой-либо эмоциональной реакции на окружающие действия. А черные волосы, вечно спадающие длинными прядями на глаза, лишь придавали ту вампирскую изыску. Смотрел он на всех свысока, но это не из-за завышенной самооценки, а высокого роста, который придавал ему большей утонченности в виде ярких венозных сосудов. Чем вам не вампиреныш, как любят подшучивать друзья, тыкая в щуплые бока друга? А в огромном супермаркете, наполненным продуктами на любой вкус, от многочисленности которых глаза в спешке разбегаются, во рту рефлекторно вырабатывается вязкая слюна, Марк вновь безапелляционно направляется к полке с кофе. Он не обращает внимания ни на что, кроме живительных зерен, которые позволяют работать ему в скоростном ритме. И юноша совсем не видит изучающий взгляд, высматривающий его со спины. Услышав короткое хмыканье, он невольно оборачивается, натыкаясь на прищур темно-зеленых очей, оценивающий взгляд которых слишком быстро меняются на оторопелый. — Извините, — бурчит Марк, уступая место незнакомцу. — О, а вы… — вдруг вступает в короткий диалог парень. Марк оборачивается, замечая уж слишком изнуренное выражение лица, и, словно узнавая кого-то из своей давно забытой расы, восклицает: — Художник? Неизвестный юноша в унисон глубокому бархатистому голосу Марка задается вопросом: — Писатель? Вопросительная тихая пауза, раздающаяся по ушным перепонкам обоих. Что-то с оглушительном треском разорвалось, заставляя обомлеть в воздухе неловким моментом. Напрягающее молчание становилось большим тяжким комом, отделяющее обоих парней друг от друга. Казалось, стеклянные банки кофе лопнут от нарастающего с каждым мгновением напряжения. Каждая секунда казалась нудным часом. Долго думать над тем, как выпутываться из неудобного положения не пришлось. Какая-то дама загляделась по сторонам, совсем не заметив русоволосого парня, который продолжал мяться под взглядом художника. Ее набитая продуктами тележка воткнулась в спину писателя, заставляя того под напором веса отклониться вперед, споткнувшись о собственные ноги. Тотчас же русоволосый юноша упал на чужое тело в виде опешившего Марка, который рефлекторно ухватил за плечи незнакомца. — Смотри, куда идешь! — чуть ли не оплевываясь слюнями, шипела женщина, собирая упавшую еду с пола. Марк понятия не имел, смеяться ли ему от вышедшей столь абсурдной ситуации, или же громко рыдать, захлебываясь в собственных горьких слезах. Судя по лицу, случайно уткнувшемуся ему в грудь, он был готов вот-вот вцепиться в глотку той дамочки, что беспардонно толкнула его в руки незнакомого художника. Новообретенного минутного собеседника он уже успел прозвать Кроликом по прищуру зеленых глаз, русым взъерошенным волосам и оттопыренным ушам. Когда же он, наконец, высвободился из поддержки темноволосого, писатель обернулся на наглую полную леди, которая уже потерялась из вида. — Вот же сучка, чтоб ты отравилась своим ебучим молоком! — не скрывая своего недовольства, тихо проговорил Кролик, отряхиваясь. Марк не смог сдержать приступ смеха, накрывая рот ладошкой, на что незнакомый собрат по несчастью окинул его скептическим взглядом. — Художник ты, значит, — провел взглядом по фигуре русоволосый, скрестив руки на груди. — А ты хочешь доказательств? — ухмыльнулся Марк, быстро что-то черкая по толстому скетчбуку. Он неровно оторвал бумажку из блокнота, вручая минутную работу Кролику. Быстро подмигнув парнишке, он покинул его, напоследок оглядываясь на ошеломленный шаловливый огонек в глазах. Естественно, они больше никогда не увидятся, и на неловком столкновении двух лиц все растворится невесомым дымком в мыслях обоих. Марк и свой номер телефона не посчитал оставить нужным, он ведь не девушку на романтическом переулке склеивать собрался. — Все художники пидоры! — Взаимно! Конец? О, нет, все только начинается.