my unhappy heroes

Навязчивые мысли настойчиво подкрадывались в изувеченную событиями голову Марка, когда он сидел на паре, чиркая в своем скетчбуке человеческую фигуру, что полностью заполнила все его мысли. До парня едва доходил скудный лепет преподавателя и тихие смешки однокурсников. Он мог слышать лишь отбивающееся в так собственным мыслям сердце. Вовсе забыв о цели своего явления в этом университете, он продолжал рисовать, тщательно обрисовывая каждую деталь своего вдохновения. Марк чувствовал себя самым глупым человеком, поступая как последний идиот. «Боже блять мой, что я делаю?» — думал студент, когда просмотрел получившиеся рисунки Кролика. Того парня с русыми взъерошенными волосами, темно-зелеными глазами с огоньком прелести, алых губах, очаровательно расплывающихся в улыбке. Когда Влас решил закупиться дешевым вином в ближайшем магазине за углом, он совсем не думал о последствиях. Поэтому когда он опустошает вторую бутылку алкоголя, в его голове автоматически щелкает тот включатель, который обеспечивает прилив смелости и отваги. Писатель чувствует себя в любом деле чемпионом, отчего воодушевленным взглядом бежит строчить то, до чего в трезвом состоянии никогда бы не додумался. И неважно, что он едва попадает по нужным клавишам, затуманено описывая то, что яркими картинками приходит ему в голову. И только лишь тогда, когда он ясно осматривает проделанную работу, Влас понимает, что описал наистраннейший момент в прихожей, в особенности делая акцент на индивидуально-загадочной внешности художника, который уже успел стать ему неплохим товарищем. Это словно ударило ему в голову отрезвляющим ударом, что дало повод выпить еще несколько стаканов полусладкого вина до приезда Марка. Когда послышался твердый стук в таящийся тишине, Влас уже стал подумывать о том, что пришли видения и к нему заявились призраки. Нежданным гостем оказался всего лишь Марк. Хотя в оседающей на город тьме бледнолицый высокий парень, что заправлял выпавшую черную прядь за ухо, именно им казался. Такой аристократически изящный, он снимал свое длинное пальто, неловко поглядывая на опьяненного Власа взглядом своим выразительных карих глаз. — Какой же ты пиздецки красивый… — томно прошептал Влас, чувствуя обжигающую усладу. Марк повел бровью, продолжив раздеваться, когда к нему подошел Влас, громко вздыхая. Тот выглядел чертовски сексуально: пухлые, красные губы, что были изрядно искусаны, сейчас казались такими манящими, притягивающими, что хотелось поддаться искушению. Марк подошел к Власу, чтобы рассмотреть его получше, но замысел был прерван обжигающим дыханием на его шее. — Блять, ты даже не представляешь, как мне хочется сделать это. Влас был настроен решительно, и Марк мог понять это по тому, как парень сжимал его руку, когда вел в комнату. Марка пугала настойчивость парня, но в то же время хотелось отпустить себя, ведь Влас выглядит так недоступно и обворожительно одновременно, и одна сторона его шепчет о том, что нельзя поддавать пьяному другу, а другая настойчиво говорит о продолжении начатого. Комнатой оказалась спальня, в которой Влас, практически ввалившись внутрь, быстро сориентироваться и бросил Марка на кровать. Тот был в немом шоке, внезапно ослабев под действиями хрупких рук. Казалось, в комнате все пропахло афродизиаком, потому что безумно хотелось получить разрядку. — Откуда же ты такой взялся, мм? — Влас шумно выдохнул и поцеловал шею друга, хотя, поцелуем это назвать было сложно: соприкосновение горячего языка с влажной от пота кожей, а дальше сплошные укусы, оставляющие красные отметины, которые вскоре станут бордовыми. Юноша задрал футболку Марка, после сразу прильнув губами к одному из сосков, а второй поглаживания рукой. Влас спустился поцелуями-укусами к низу живота, пошло ухмыльнувшись и взглянув в глаза своей «жертве». Марк покраснел и покрылся потом, шумно дышал, иногда постанывая. Он выглядел слишком чарующе, будто бы потерял весь контроль над головой и телом, что только сильнее распаляло желание. Влас, наблюдая за реакцией друга, расстегнул его ремень, стягивая джинсы с парня. На боксерах виднелось пятнышко смазки, по которому юноша тут же провел языком, надавливая на головку сквозь тонкую ткань. Марк шумно выдохнул, положив руку на голову Власа, чему тот только улыбнулся и продолжил вылизывать член парня, в ответ получая довольные стоны. Влас стянул боксеры и отправил их куда-то к джинсам, концентрируя свой взгляд на возбужденном члене, с которого капелькой стекала смазка. Облизнувшись, юноша провел языком по вздувшимся венкам, не спеша заглатывать полностью — хотелось подразнить, поиздеваться еще немного. Язычок скользил по естеству Марка, доставляя непередаваемое удовольствие. — Еще… Господи, возьми его, Влас, ммм, — Марк сжал волосы друга, показывая нужное направление для его блядского рта. Влас послушался, послушно взяв в рот головку, надавливая языком на дырочку уретры и пробуя смазку на вкус. Парень брал глубже, постепенно принимая в себя весь член, что был довольно не маленький, из-за чего из глаз потекли слезы. — Ты просто не представляешь, как это хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Продолжай, ах, блять. Парень что-то промычал, принявшись быстро двигать головой, из-за чего слез становилось все больше и больше, Марк сжимал его волосы в руке, и, черт, это было слишком хорошо. Влас обводил языком каждую венку, надавливая на нее, то замедлялся, то двигался быстрее, перебирал рукой яички Марка, который был просто вне себя от наслаждения. Парню хотелось кричать, он громко стонал, пальчики на ногах поджимались. — Я сейчас кончу, Вла-ас, не останавливайся, я умоляю тебя. Услышав Марка, юноша двигался быстрее, вскоре почувствовав, как сперма оказалась у него во рту. Выпустив член изо рта, Влас довольно улыбнулся и, посмотрев в глаза Марку, проглотил все и облизнулся. — Я выпил три бутылки вина, Марк, — соблазнительно облизнув два пальца, заявил Влас. — Это я уже понял, — как-то досадливо прошептал парень в ночной тишине. Утро для Власа отозвалось пульсирующими висками и одуряющей сухостью во рту. Стараясь причинить как можно меньше боли в ломящем теле, молодой человек медленно привстал с кровати, сощуривая глаза от слепляющего света. Уже успев пожалеть о спонтанной пьянке, он все-таки взял себя в руки, выходя из спальной в поисках живительной водицы. На кухне его уже встречал одетый Марк, попивающий горячий кофе и нервно постукивающей по деревянной поверхности. — Айщ, и так голова болит, не стучи, — надавливая на виски, охрипшим голосом проговорил русоволосый. — Влас! — слишком бурно отозвался художник, тут же утихая. — Насчет вчерашнего… — А есть какие-то поводы говорить про вчерашнюю ночь? — заметно разозлившись, парень скрестил руки на груди. Он прекрасно помнил о прошедшей ночи. Влас все еще мыслил как разумный человек даже в нетрезвом состоянии, так что все его действия были подкреплены ясными мыслями. И ему почему-то больным острием по раскрывшейся ране ударили слова Марка. — Это было под порывом искушения, мы должны просто оставить это, верно, Влас? Мы просто поддались желаниям? — неуверенно задал вопрос юноша. — Люди живут, действуя под таким чувством, как искушение, Марк! — громко воскликнул парень, активно жестикулируя руками. — Мы покупаем изысканную еду, чтобы разбавить наши вкусовые рецепторы. Ведь все мы можем питаться обыкновенной гречей с водой, но нет, мы балуем себя пиццей, фаст-фудом, различными коктейлями. Не это ли есть искушение? Мы поддаемся желанию, когда кушаем! Люди поддаются искушению, заказывая желанные тела за бешеные деньги. А для чего все это? Они поддаются естественным желаниям, это все искушение! А чем думают люди, выпивая? Верно, ими действует желания и безмолвные просьбы собственного мозга. Что это? Искушение, Марк. Это все искушение, но над этим мы не задумываемся, когда поедаем аппетитную пиццу, наполняя свой желудок. Мы не думаем, когда чувствуем потребность в сексе, поддаваясь желаниям. И мы также не хотим проводить сложнейшие параллели, когда решаем залить в себя побольше алкоголя. Тогда в чем проблема того, что мы нравимся друг другу? Почему когда ты ешь, Марк, не рассчитываешь употребляемую порцию, замену жирной пищи на более полезную, калории и пищевую ценность, а когда ты почувствовал что-то ко мне, то это вызвало у тебя затруднения? Влас выдохнул, наконец, выдавая собравшийся ком собственных эмоций и чувств. Ему важно было выговорить все, что сохранилось у него в сердце при этом душераздирающем ударе в самое сердце. Совершенно плевать, если его пылкую речь слышали все соседи. В приоритете у Власа было донести свои мысли до запутавшегося целиком Марка. — А с чего ты взял, что нравишься мне? Больно. Словно тысячи растрескавшихся осколков вонзились в оголенное сердце, заставляя багровую кровь тонкими струйками скатиться по изувеченному телу. — Вы, писатели, все такие догадливые? — Чт- Влас поднял подбородок вверх, натыкаясь на сладостные губы Марка, нежно подарившие краткий поцелуй. Белоснежка провел языком по искусанным губам, углубляясь внутрь. Опешивший Влас невольно открыл рот, неуверенно пытаясь ответно слиться в поцелуе. У него получалось крайне паршиво, отчего Марк прыснул смехом, отпрянув от русоволосого. — Целуешься ты дерьмовенько, — выдал он, заключая Власа в объятьях. — Я не ошибался, когда говорил, что все художники пидоры, — фирменно закатил глаза молодой человек. — Это и правда получилось взаимно, — ухмыльнулся Марк.

***

В комнате веяло приторным кофейным ароматом, распыляющимся по всей квартире горячим дуновением. На расправленной кровати валялись листы с анатомическими телами животных, аккуратно выведенные тонким карандашом. Печатная строчка в писательской программе остановилась где-то на середине, настойчиво указывая на недоделанную работу. — Марк, вставай, мы опаздываем! — скидывая с дивана спящего парня, Влас схватил полотенце, забегая в душ и выкрикивая оттуда: — Тебе будет пизда, если не успеешь на пару! Марк и сам понимал, что ярости преподавателя ему не избежать, если он не явится на занятие, но человеческие потребности были сильнее. От манящей подушки его отвлекал лишь громкоголосый крик Власа из душа, который просил парня поторапливаться. Тяжело выдохнув, юноша все-таки встал, попутно потирая заспанные глаза. Черноволосый посмотрел в зеркало, увидев там очередное сонное чудовище, которое выглядело так, словно устало от этой вечеринки жизни. «Впрочем, так и есть», — усмехнувшись, подумал Марк, ступая к ванной комнате. — Выходи! — настукивая кулаками по двери, созывал парень. Из ванной, как и полагается, выпрыгнул Влас, неустойчиво укутанный в одно лишь полотенце. Он что-то пробурчал, по привычке подозрительно щуря глаза на Марка. Решив устроить шалость, художник резко дернул выцветшее полотенце, ожидая вновь подленько рассмеяться и пошло ухмыльнуться, но вместо этого наткнулся на полностью одетого в будничную одежду Власа. — Думал, я не предугадаю этого? — подпинывая парня в ванную комнату, звонко смеялся юноша. — Давай скорее, а то уйду без тебя! Марк разочарованно издал страдальческий вздох, занимая ванную. Все-таки художник и писатель, живущие под одной крышей и состоящие в крайне близких отношениях — связь опасная. — Что ты думаешь по поводу издания книги? — собирая тетради в сумку, между делом спросил Марк. — Да ничего не думаю, — фыркнул парень. — У меня не получится сделать нормальный тираж для продажи. Художник разочарованно вздохнул, в душе ликуя своей задуманной идеи, над которой он работал продолжительное время. — А ты? Что по поводу твоей выставки? Ты долго планировал это. — Ага, — он скорчил недовольную гримасу. — Вот только кто-то успел арендовать место раньше меня, да и стоит оно баснословные деньги. Парни сошлись на грустном вздохе, переглянувшись друг с другом опечаленными взглядами. — Предлагаю после пар погоревать об этом за просмотром какого-нибудь тупейшего фильма, — предложил Влас, выйдя из квартиры. На столь оригинальном времяпровождении ближайшего вечера сошлись студенты, напоследок быстро одарив друг друга поцелуями искусанных нежных губ. Обменявшись короткими взглядами, парни разошлись, следуя в разные аудитории теперь уже общего университета. — Как ты мог поступить так со мной? — посуда ударилась о мраморную плитку, разбившись на десятки мелких осколков. — Пожалуйста, прости меня! — громкие рыдания были обращены в пустоту, растворялись тяжелым эхом. — Нет! Оставь меня! Уходи! Я никогда не забуду такого предательства! Картинка на телевизоре сменилась черным экраном. — Мать моя, фильмы на первом канале такие идиотские, — Марк протяжно зевнул, почувствовав на своем плече спутавшиеся светлые прядки волос и тепло, исходящее от чужого тела. Невольно улыбнувшись умилительной картине в виде спящего на своем плече Власа, Марк потеребил его ушко, словно задабривая котенка. Уже расслабившись под теплым пледом, Марк недовольно прорычал, услышав настойчивый звон телефона своего парня. Он решил не будить уставшего студента, ответив на звон в столь поздний час. — Влас Керсновский? Я звоню по поводу арендованного вами места. Когда вы планируете начать заполнять пространство работами, стоящими там? Или лучше нанять отдельных рабочих для этого? Для вас это будет бесплатная услуга. Сказать, что Марк смутился — ничего не сказать. Он потеребил за ухом, кидая в сторону преспокойно спящего писателя неловкий взгляд. К счастью, он знал его слишком хорошо, чтобы знать о его несносной лени к выполнению чего-либо. Прикладывать лишние силы к чему-то, что может сделать другой — нет, извините. Поэтому Марк прокашлялся в кулак, пытаясь сделать свой голос наиболее мягким: — Я думаю, кхм, нужны рабочие. — Хорошо! Еще один вопрос для уточнения: куда поставить все романтические украшения? Кажется, щеки черноволосого заполыхали красным огнем, отчего он непроизвольно улыбнулся, чувствуя себя героем детектива, в котором он является главным нарушителем, укравшим чей-то секрет. — А… — он задумался, не в силах дать вразумительный ответ и вообще не знающий о планах Власа. — Давайте вы перезвоните завтра, и я вам отвечу. — Если вам так удобнее, — благосклонно сказал голос в трубке, — Доброй ночи. Марк сбросил трубку, рефлекторно крепко сжав в объятьях возлюбленного, что лишь сморщил крохотный носик и ответно сомкнул руки вокруг художника. А ровно через неделю, тянувшуюся удивительно долго и скудно, Марк проснулся от теплых рук Власа, что взъерошивали его черные прядки. — Что? — промямлил он сквозь сон. — Уже в университет? — А мы сегодня не пойдем туда, — губы Влас вытянулись в солнечной улыбке, подарив сонному парню легкий поцелуй. — У меня для тебя сюрприз. — Ты очарователен, — хрипло рассмеялся Белоснежка, лениво приподнимаясь с кровати. — Приведи себя в порядок, уродец! Ребята хранили ту таинственную атмосферу по пути в загадочное место, где для каждого было что-то особенное. Заготовленный план, прекрасно разработанный обоими, находился в их головах, совершенно не догадывающихся о замыслах других. Влас давил хитрую ухмылку, вытягивая губы в легком смешке, в то время как Марк поглядывал ехидными карими глазенками. Когда художник входил в широкие двери теплого бежевого оттенка, он явно не предвидел того, что ожидало его в этом месте, даже зная сюрприз Власа. Помещение встречало его ароматом цветущей сирени. Он невольно вытянул губы в осчастливленной улыбке, понимая, что писатель учел все его вкусы. Потрескивающий тлеющий огонек в камине теплил душу. Атмосфера домашнего уюта и комфортного простора умиротворяла беспорядочно стучащее сердце. Посередине стоял деревянный столик, на котором был собран искусный букет, состоящий из благоухающих цветов. Влас нежно сомкнул ладони друг друга в крепкий замок, поднимаясь наверх по мраморным ступеням шоколадного цвета. — Ах, какое восхитительное мастерство! Я не видела таких работ у своих учеников за долгое время обучения. Марк обернулся вокруг, чувствуя волнующий комок в груди. По длинному помещению в классическом стиле были развешаны лучшие его работы за последние несколько лет. Множество людей рассматривали творения студента с нескрываемым удовольствием, любуясь каждой деталью полотна. Влас и сам любовался каждой работой молодого человека, внимательно следя за его искренним взглядом щемящей нежности и радости. — А это моя любимая работа, — заверил Белоснежка, указывая на полотно. Взгляд Власа упал на обнаженную мужскую грудь, на которой лежала голова со спутавшимися русыми волосками. На этой же голове, словно по велению опустилась худощавая рука, будто замирая в ласковом поглаживающем жесте. И без разгадывания тяжелых ребусов и схем было понятно, кто изображен на картине. — Вы — художник, создавший эти работы? — подошла к парням женщина средних лет, заправляя выпавшую прядь темных локонов за ухо. — Да, — ответил Марк, смущаясь такому вниманию к своей персоне. — Я бы хотела работать с вами, как со своим учеником и помощником. Я основатель крупнейшей платформы художников в Канаде, и мы нуждаемся в таких талантливых людях, как вы. Когда окончательные документы для согласия были подписаны, а последние посетители покинули выставку с восторженными рукопожатиями Марку, тот устало потер переносицу, не переставая улыбаться. — У меня для тебя тоже есть сюрприз, — томно прошептал Власу на ухо черноволосый, крепко сжимая того в объятьях. — Да? И какой же? — игриво ухмыльнулся Кролик. Переступив порог в очередном коридоре этого чудесного домика, Влас попал под прицел внимательных ясных глаз, скользящих по его фигуре. — Влас Керсновский? — задал вопрос седоволосый мужчина, в котором русоволосый узнал своего любимого писателя, прибывшего прямиком из Америки и разговаривающей на ломаном русском. — Я, — заикаясь, ответил парень. — Я хотел бы издать вашу книгу в своей стране, если вы не против, — деловито сказал мужчина, поправляя очки. — Только за, — чуть ли не взвизгивая, слишком громко ответил Влас. Два счастья за день у некогда несчастных людей, изредка улыбающихся хоть одному лишнему часу сна.

***

— Белоснежка! — звал из ванной комнаты Влас. — Какая еще Белоснежка? — сощурил темные глаза Марк, складывая руки на груди в требовательном жесте. — Я тебе не рассказывал? — удивился парень, пожимая плечами. — Еще при первой нашей встрече я прозвал тебя Белоснежкой. — Вот же ж, — рассмеялся молодой человек, покидая комнату. — Кролик!