Planetary Suicide

Минсок крепко обнимает его, когда тот, вернувшись домой, подробно излагает историю. Они вместе сидят на продавленном диване под рваным одеялом. На небольшом кофейном столике стоят две пустые чашки. Минсок успокаивающе целует Чондэ в лоб и зарывается пальцами в его коротко постриженные волосы. - Я не могу поверить, что их уже нет… - бормочет Чондэ. Минсок молча прижимается к нему и не отталкивает его, когда тот лезет за поцелуем, несмотря на то, что воняет как пепельница. Чондэ не отказывается от предложенной Чунмёном сигареты, когда остальные прибывают к складам на пристани. Чонин и Сехун часами виснут на плечах у Кёнсу и плачут. Кёнсу лишь тихонько роняет несколько слёз, трепля младших за волосы. Ифань сжимает рот ладонями и старается сдерживать рыдания. Цзытао прячет лицо руками и садится на землю, так и не решившись зайти на склад и взглянуть. Затем они возвращаются к Лухану и Исину, которые тоже не могут прекратить бесконечный поток слёз из-за утраты друзей. У них все равно не получится похоронить погибших достойно, поэтому они просто переносят тела на пристань рядом со складами. Все равно скоро их подберут и похоронят в братской могиле на востоке Сеула. Минсок удивленно ахает, когда Чондэ укладывает его на диван и углубляет поцелуй. Он извивается под ним и вцепляется в его короткие черные волосы. Своими костлявыми пальцами Чондэ исследует одетое тело Минсока, затем ненадолго от него отстраняется. Он смотрит в глаза Минсоку, обычно яркие, но сейчас тёмные и полуприкрытые. Его губы немного покраснели и припухли, он облизывает их кончиком языка. - Это нормально для тебя? – спрашивает Минсок, вцепившись в рукав Чондэ. - Не стал бы делать, если бы не было, - отвечает Чондэ, целуя Минсока в щеку. Он кладет голову на грудь Минсоку, слушая его сердцебиение, которое несколько минут назад было словно у колибри, а сейчас начинает замедляться. Они просыпаются, лишь когда ощущают холод из-за того, что одеяло сползает с них. Чондэ не проводит столько времени с оставшимися EXO, сколько, возможно, должен. Он полагает, что его товарищи хотят дать ему время отойти от скорби по Бэкхёну и Чанёлю. Чунмён не звонит ему еще две недели. Чондэ соврет, если скажет, что не ценит такую форму проявления внимания к нему, как эти звонки. В это время острой необходимости в чем-то подобном Минсок оказывается особо полезен. Его мягкие объятия и ласковые руки – прекрасный способ утешения. Во сне Чондэ преследуют видения погибших друзей. Эти кошмары становятся для него постоянными, и каждый раз он просыпается с криками, что видит трупы на полу их спальни. Минсок мягко поглаживает его спину каждый раз, когда он сокрушается по поводу утраты своих друзей. Чондэ несколько ночей старается не засыпать, чтобы не видеть их снова. Однако Минсок предпринимает попытку заставить его вернуться ко сну. Не насильно, а прижав мягкую ладошку к его щеке и целуя его волосы. Чондэ решает, что его руки – лучшее успокаивающее, и проводит большим пальцем по его линии челюсти и скулам, когда тот кладет голову ему на грудь. Словно убеждаясь, что сердце Чондэ все еще стучит. Они нарушают свою условность не целоваться в постели, после того, как начинаются эти кошмары. Чондэ просыпается после очередного отвратительного видения. Он бешено вертится в постели и кричит, что видит их, лежащих на полу. Минсок вцепляется в его плечи и смотрит ему в глаза, убеждая смотреть только на него и никуда больше. Он успокаивает Чондэ, нашептывая, что они не настоящие и живут лишь в его голове. Еле отдышавшись, Чондэ начинает успокаиваться. Минсок слегка улыбается и убирает мокрые от выступившего пота волосы с его лица. Он аккуратно кладет ладошку на лоб Чондэ и проводит пальцем по белому шрамику, напоминанию о драке в баре пару лет назад. Поддавшись неожиданному порыву, Чондэ притягивает к себе Минсока за поцелуем. Минсок улыбается сквозь поцелуй, тем самым позволяя Чондэ приоткрыть его рот. Он отстраняется от него, когда чувствует длинные пальцы под своей тонкой рубашкой. Минсок дрожит от этих прикосновений. - Чондэ, - довольно шепчет он, вздыхая и прижимаясь лбом к его плечу. Чондэ переворачивает его и задирает рубашку, обнажая бледную из-за недостаточного солнечного облучения кожу. - Это нормально для тебя? – как обычно кротко спрашивает он. - Не стал бы делать, если бы не было, - звучит тот же ответ. Глаза Чондэ сужаются в темные полумесяцы, когда тот улыбается Минсоку. Он прижимается губами к низу его живота. Его аккуратные и мягкие прикосновения заставляют старшего трястись, сжимая Чондэ за плечи. Чондэ приподнимается, чтобы поцеловать его в шею. Он оставляет на ней красную отметку, контрастирующую с его бледной кожей. Минсок чувствует, как его конечности начинают трястись, и он стонет, когда Чондэ проводит языком по этой отметке, прикасаясь своими грубыми пальцами к его соскам. Они тут же твердеют от его прикосновений и контраста холодного воздуха и теплых рук, заставляя Минсока обронить еще один стон с пересохших губ. Чондэ приостанавливается и поднимает взгляд, проверяя реакцию. И только после кивка Минсока он стягивает с него штаны. Минсок вскрикивает, когда Чондэ берет в рот его член. Его плечи дрожат, и бедра пытаются податься ему навстречу, но они остаются на месте, крепко прижатые широкими ладонями и длинными пальцами. Минсок впивается в свою губу, когда Чондэ вводит в него слегка смоченный слюной палец, намеренно задевая простату. Он изгибается дугой и стонет дрожащим голосом. Открыв глаза, он обнаруживает, что Чондэ непристойным жестом высвобождает свой член и двигается к нему, усаживаясь между его молочно-белых бедер. Он улыбается, глядя на Чондэ, когда тот входит в него. Тем не менее, он болезненно стонет от дискомфорта из-за слишком медленных, но осторожных движений Чондэ внутри него. Белые облачка пара срываются с их губ, когда они начинают часто и тяжело дышать. Им не нужного много времени, чтобы довести друг друга до крайней точки. Заниматься сексом с Минсоком приятно. К такой мысли приходит Чондэ после их нескольких первых сближений. Но они занимаются им не так часто, предпочитая просто лежать в обнимку или воровать поцелуи друг у друга. Да, это приятно и приносит невероятные ощущения, но эмоциональная близость для них – это нечто большее. Переплетенные пальцы говорят об этом больше, чем быть друг в друге, вот что они думают по этому поводу. Хотя никто не жалуется, когда Чондэ целует заднюю часть шеи старшего и шепчет хриплое «Минсок» ему в ухо. Он прижимается своей жесткой грудью к его мягкой спине, и со слегка замерзших губ старшего срываются причитающие стоны. Пальцы Чондэ впиваются в бедра Минсока, случайно оставляя тёмно-синие полосы. Он нежно целует Минсока, не сводя с него глаз. В свою очередь, Минсок позволяет Чондэ вытворять с ним такие вещи. Он не может отказаться от той мысли, что в целом это приятно, несмотря на первоначальную боль. Ему нравится, когда Чондэ улыбается и низким голосом спрашивает его «Мне продолжать?» И Чондэ всегда с готовностью на него набрасывается. - Ты мне очень нравишься, - однажды говорит Чондэ. Они как обычно сидят на все том же продавленном диване и пьют все тот же отвратительнейший кофе. На улице холодает еще сильнее, и Минсок обнимает Чондэ, прильнув к нему. Они вместе прячутся под шерстяным одеялом, Минсок читает книгу, которую им удалось урвать на рынке. Минсок поворачивает голову и чмокает его в губы. - Ты тоже мне нравишься, - улыбаясь, отвечает он. Они еще некоторое время наслаждаются приятным ощущением находиться в компании друг друга. На самом деле то, что они признают свои чувства более чем реальными, делает Чондэ очень счастливым. И для него это более чем нормально. Следующий звонок Чунмёна вновь сопровождается неистовыми воплями. На этот раз Лухан и Сехун. - Они ушли, и до сих пор не вернулись! – выдавливает он из себя трясущимся голосом. Чондэ чувствует неприятное ощущение в животе, когда Чунмён поручает ему вновь отправиться на поиски. Он кладет трубку и просит Минсока пойти на этот раз с ним. Он боится. Боится того, что он может найти. Или не найти вообще. Минсок кивает и приподнимается на носочки, крепко обнимая Чондэ. Тот даже не понимает, как сильно его трясет, пока Минсок не проводит рукой по его спине. Он ненавидит это. Он ненавидит осознание того, что еще одна пара друзей покинула их. Первое место, куда они направляются – район красных фонарей или то, что раньше было Кванджин-гу. Несмотря на свое название, его атмосфера далека от «хэй, секси, не хочешь развлечься?». Мальчики на съём и проститутки, одетые довольно скудно, особенно для такой низкой температуры, болтаются по улицам без дела. Некоторые из них курят с кислыми минами. Некоторые одаряют Минсока и Чондэ похотливыми взглядами. Парочка пробирается сквозь квартал так быстро, насколько это возможно, не оборачиваясь на этих потерянных людей. Когда они сворачивают за угол, вздох Чондэ застревает в глотке. Стоит нестерпимая вонь, и перед ними открывается ужасающая картина. Глаза Лухана устремлены в серое небо. Однако, его взгляд мутный и не сфокусированный. Его рот удивленно приоткрыт, и если не переводить взгляд на нижнюю часть тела, то выражение лица казалось бы милым. Его штаны, небрежно стянутые вниз до середины бедра, разорваны и заляпаны кровью. Правая нога изогнута под неестественным углом, на правом бедре открытое ранение. Разорванная с подола толстовка демонстративно открывает посиневшую от холода кожу. Между его ребрами торчит нож. Лежащий рядом с ним Сехун выглядит не лучше. Он растянулся в нескольких метрах от Лухана лицом вниз, его штаны сдернуты и точно так же разорваны, как и у Лухана. Впрочем, его серая куртка тоже разодрана в клочья. Вся его спина в кровавых полосах, под правой лопаткой открытое ножевое ранение. Чондэ еле сдерживает рвотные позывы, доставая телефон и шепча те же слова, что и несколько недель тому назад. - Мы нашли их. Он вновь оказывается в плену мучительных ночных кошмаров. Они заключаются в том, что он видит Лухана и Сехуна до момента их смерти. То, что с ними могло случиться. Пронзительный крик Лухана и Сехуна, подвергающихся насилию и ранениям. Вопли умирающих, брошенных погибать на улице изнасилованными и оскверненными. Насилие, которое не сравнится с тем, чему до этого подвергался Лухан, пока Сехун не выкупил его у сутенера. Минсок всегда рядом, чтобы успокоить его. Теплое объятие и мягкое прикосновение губ ко лбу. Переплетенные пальцы и как будто бы случайно разведенные в разные стороны ноги. Что угодно, лишь бы прервать его рыдания до сорванного голоса. Что угодно, что отвлечет его от этих тяжких всхлипов и криков погибших в его голове, перерастающих в его собственную головную боль. В отличие от Чондэ, Минсока, кажется, совсем не смущает вид трупов. - Мне уже приходилось такое видеть, - объясняет он, когда Чондэ спрашивает его об этом. Они лежат вместе в кровати и крепко прижимаются друг к другу. Минсок позволяет Чондэ поплакать в его плечо, шепча ему на ухо успокаивающие слова. Он дает себе обещание быть сильным ради Чондэ и сделать так, чтобы он никогда не узнал, что тот на самом деле был очень потрясен, увидев мертвые тела Лухана и Сехуна. Он держит это обещание тоже. Чондэ уже не удивляется, когда получает от Чунмёна звонок по поводу пропавшего Кёнсу. И снова именно он находит тела погибших. Где-то около Тонджак-гу. На этот раз все куда более изощренно и кажется чьей-то невероятно злой шуткой. Тела обоих покрыты специально оставленными синяками, только у Чонина больше пострадало лицо, а у Кёнсу эти тёмно-фиолетовые пятна покрывают весь торс полностью. Рты у обоих зашиты. Следы проколов запачканы кровью точно так же, как и толстая грубая нить, продетая сквозь их пухлые губы. Чунмёна тошнит, как только он замечает белые липкие дорожки около их ртов. Тела обоих привязаны к железному ограждению. Словно распятые, они висят с разведенными руками. Невероятное издевательство, учитывая, что подвешены они напротив церкви. Их головы опущены в немой молитве. «Бога не существует», - вот что думает Чондэ. После смерти Кёнсу и Чонина, Ифань и Цзытао стараются не отдаляться от Чунмёна и Исина. Чондэ знает об этом, потому что получает регулярные звонки от них с предложениями пересечься у реки Хан. Он никогда не отказывается и всегда тащит с собой Минсока. В связи с кончиной Кёнсу, Чунмён берет всю готовку на себя. С налепленной на лице улыбкой он помешивает любую случайную еду, которую им удается найти. Очевидно, что он перепуган не на шутку, и Чондэ не винит его. Шесть смертей за меньше чем два месяца. И помимо этого есть один беспокоящий факт: никто из них не был старше 23. Слишком молодые, чтобы умирать. Чондэ замечает, что Чунмён уже не выпускает сигарет изо рта, и что Исин старается как можно чаще держать руку на его плече. Как будто бы Чунмён растворится, если тот не будет его удерживать. Ифаню и Цзытао не лучше. Самый чувствительный, Цзытао, тяжелее всех справляется с кончиной близких друзей. Он всё время носит старый шарф, который раньше принадлежал Бэкхёну. Цзытао все время ерзает на месте и прекращает крутиться, лишь когда Ифань отвлекает его. Это слишком душераздирающе видеть, что их семья вот так распадается. Чондэ еще не осознает, что этот звонок станет для него последним. Голос Чунмёна хриплый и скрипучий. Он запинается и путается в своих же словах, объясняя, что Цзытао и Ифань ушли. И что он не может пойти на их поиски. Он слишком боится этого. Чондэ отвечает, что все понимает и повторяет процесс. На этот раз они находят их в сожженном храме. Цзытао связан цепями, раздирающими смуглую кожу. Его лицо в крови, нос разбит. Штаны Ифаня спущены до колен, на лице чёрные метки, оставленные угольком от сожженного храма. Область его рёбер испрещена ножевыми ранениями, длинные ноги подрублены у колен. Связки ног порезаны, чтобы убедиться, что он точно не сможет больше ходить. «Но ты и так не сможешь ходить, если ты мёртв», - думает Чондэ. Вскоре Чондэ понимает, что ему больше нравится, когда Минсок отвлекает его разгоряченными поцелуями и разведенными ногами, нежели объятьями и легким прикосновениями губ, как раньше. Так он может затеряться в удовольствии и позволить инстинктам взять верх. Так он ни о чем не думает. Все, что он может сделать – это доверить себя Минсоку и позволить сбивчивым стонам и вздохам заблокировать его внутренний крик. То, как старший выгибается в их общей постели, отвлекает его от воспоминаний о замерших трупах, оскверненных и изнасилованных. Он дрожит и позволяет себе входить в Минсока снова и снова, в то время как тот впивается пальцами в его выпирающие лопатки. Тепло, которое дарит ему Минсок, позволяет оставаться ему в здравом рассудке и останавливает намерение выброситься из окна их квартиры. После секса (он уже не может назвать это занятиями любовью) он всегда прижимает к себе Минсока настолько крепко, насколько может. Из-за всех этих смертей вокруг он жаждет тепла живого человека рядом с собой. Вряд ли он может сделать для себя что-то еще. Заканчивается февраль, и на смену ему приходит март. Чунмён не звонит ему всё это время. Поэтому Чондэ предполагает, что он и Исин мертвы. Его подозрения подтверждаются в грязной маленькой забегаловке, когда он случайно подслушивает беседу о «хэй, слышал о том, что лидера EXO изнасиловали и прирезали конкурирующая группировка». Он приносит домой фингал после драки в том баре. Впрочем, Минсок тоже ведет себя не вполне обычно. После подтверждения, что Исин и Чунмён мертвы, кто-то решает, что это неплохая идея - швырнуть коктейль Молотова в прихожую их квартиры. Минсок паникует и трясет дремлющего Чондэ, который тут же прижимает к себе всхлипывающего от страха старшего. Чёрный дым заполняет прихожую, но так и не попадает под дверную щель. Пламя лижет стены, но, к счастью, оно не выходят за пределы разлитого спирта. После случившегося, Чондэ изо всех сил сжимает Минсока, говоря ему, что защитит его, что бы ни случилось, и что он всегда будет в безопасности рядом с ним. Минсок верит его словам. - Я люблю тебя, - шепчет он в ответ. Он прижимается к губам Чондэ, и они испытывают примерно то же, что и во время их первого поцелуя. Позже, той же ночью, они занимаются любовью. Это уже не отвлекающий секс. Это немое «я тебя люблю», висящее в воздухе и обволакивающее. - Я-я люблю тебя. Сильно, - бормочет Чондэ, без сил падая сверху на Минсока. Его тощие руки не выдерживают напряжения. Минсок улыбается и переворачивает его, целуя родинку со стороны сердца и кладя голову ему на грудь. - Я тоже тебя люблю. Они оба впервые за несколько дней проваливаются в глубокий сон. В тот день, когда пропадает Минсок, мир Чондэ вновь мрачнеет. Он возвращается домой с рынка с мешком риса и обнаруживает выломанную дверь. Чондэ холодеет от ужаса, увидев на стене спальни кровавую надпись. «Не ищи его, если ты не дурак. Он все равно мёртв» Чондэ неудержимо рыдает. Он бьёт кулаком по старым пыльным половицам, пока не разбивает руки в кровь. Теперь он одинок и беспомощен. Он признает, что на стене действительно кровь Минсока. Он признает, что Минсок больше никогда не вернется к нему. Но это не значит, что он принимает это. Его планета умирает. Он это окончательно признает, когда поднимается на крышу мрачного серого здания. Прохладный ветер вперемешку с дымом проносится сквозь его волосы. Эта планета умирает, и он не хочет оставаться здесь и наблюдать её кончину. После осознания того, что тот, кого он любил – мёртв. Нет смысла оставаться здесь. Все его друзья ушли. Погибли и ушли. Он шлёт сообщение Чунмёну, гласящее, что он больше не вернется. Хоть на него никто и не ответит. Он улыбается, пытаясь вспомнить ощущение мягкой гладкой щеки, прижатой к его твердой груди, и поцелуй, оставленный рядом с сердцем. Он пытается вспомнить ночи, полные смеха и дружеских подколов. Всё это ушло. Он делает шаг вперед к краю и после короткого момента созерцания позволяет себе провалиться в туманную бездну. Земной суицид.