all in.

Минхёк перезаряжает старенькую и допотопную двустволку и медитирует в пятно почти прогнившей крови, мучаясь логичным вопросом, можно ли было обратить превращение конкретного этого недо-зомби. Или он все-таки поступил правильно, размозжив голову внезапно бросившегося на него "кавалера". - И правильно. Нечего клеиться к тебе, - Хосок выныривает из проема двери полуразграбленного магазинчика, пытаясь параллельно зубами вскрыть упаковку шоколадных батончиков. - Из тебя так себе смотритель гарема, - Минхёк закатывает глаза и брезгливо переступает через ноги трупа, заходя внутрь помещения вместе со старшим, с почти мальчишеским любопытством разглядывая остатки нормальной еды. - Я твой старший брат. Естественно, я буду от тебя отгонять всяких... недочеловеков. Скептическое минхёково фыркание, кажется, проходит совсем мимо его ушей (хотя такие уши, блин, не уши, а локаторы). Да и не до этого им, если уж совсем начистоту. Минхёк набивает рюкзак долговечными консервами, даже не глядя на срок годности. Термообработка - наше все. А дома торчит злой-презлой Кихён, который сломал лодыжку в прошлый поход и был оставлен под домашним арестом. А следовательно награжден дежурством по кухне. Хосок делает примерно то же самое, но с газированными напитками, которые тоже очень сложно испортить, учитывая количество всяких консервантов в них. Грохот откуда-то со второго этажа пугает до панической атаки. Минхёк роняет из пальцев цапнутую пачку чипсов и судорожно сжимает в пальцах ствол ружья, ланью кидаясь к брату. Не то чтобы он боялся. Но да. Стремненько. Подниматься наверх хочется меньше всего, но особого выбора нет. Либо они найдут причину шума первыми, либо она найдет их сама. И встреча может пройти совершенно не по тем правилам, которыми они оперируют. В этом сумасшедшем мире все уже давным-давно летит наперекосяк. Минхёк привык. Поэтому вдыхает поглубже и бесшумно поднимается по ступенькам на второй этаж, жестом требуя, чтобы Хосок оставался на месте (с ним, конечно, не так страшно, но топает он, как стадо слонов на выгуле). Несколько мгновений подъема, плюс еще парочка дойти до дверей внутреннего склада - Минхёк готов поспорить, что сердце готово выпрыгнуть из него при первой же удобной возможности. Железную дверь он открывает пинком, понадеявшись на эффект неожиданности, и с матами прячется за ее косяк, потому что следом из дверного проема начинает валить шквальный огонь из, кажется, древнего автомата Калашникова (и где-то этот анонимный камикадзе вообще откопал эту рухлядь?!). Минхёк соображает чуть медленнее, чем обычно. Но все еще быстрее, чем большинство людей в сходной ситуации. Мысль о том, что зомби уж точно не умеют стрелять, начинает сверкать новыми красками, потому что огонь не прекращается, а хотелось бы. - Эй! Чувак! Прекрати стрелять, мы тоже люди! - Откуда я знаю, - после секундной паузы отзывается темнота склада, снова отгавкиваясь парочкой очередей из автомата, - вдруг, вы какой-нибудь подвид зомби? - Которые пытаются вести с тобой переговоры? Совсем с дубу рухнул? Темнота приобретает откровенно психоделический характер, а потом из нее выходит щуплый, но крайне недовольный пацан лет семнадцати навскидку. И оценивающе смотрит на Минхёка. (Минхёк пытается себе льстить, что оценивают его исключительно с точки зрения красоты, а не проверяют зомби он или нет). - Ладно. На зомби ты не похож... - голос у парня глубокий и низкий, до того гипнотизирующий, что Минхёк даже близко не ожидает, что тот сделает резкий выпад в его сторону, прижимая отвратительно воняющую тряпку к его лицу, - тем лучше. А потом наступает темнота.