я поймал твою бабочку

‘cigarettes after sex — nothing’s gonna hurt you baby’

Чимин покачивает ногой в такт песни, ненавязчивый мотив которой делает путь значительно короче и даже помогает немного успокоить злость, бурлящую внутри. Парень в сотый раз проверяет мобильный на наличие интернета или, на худой конец, хотя бы связи и в тот же сотый раз блокирует экран телефона, оставаясь ни с чем. Переезд — дело тяжелое. Переезд в город с населением чуть ли не сто человек — еще тяжелее. Кто-то несколько раз ловко постукивает его по коленке, выглядывающей из рваных джинсов. Нехотя, Чимин одной рукой откидывает выжженные осветлителем желтовато-блондинистые волосы от лица и поднимает глаза. Мама смотрит на него с привычным безразличием во взгляде, всеми возможными жестами демонстрируя сыну свое желание быть услышанной. Чимин вынимает один наушник и останавливает музыку. — Что еще? — сжав губы, огрызается парень, но его мать, кажется, к такому обращению давно привыкла. — Помоги сестре достать бутылочку воды, — говорит женщина спокойным голосом, но не без нотки укора в нем. Чимин оборачивается влево, обращая свой взгляд на пятилетнюю девочку, сидящую в детском кресле и отчаянно тянущую свои ручки к бутылочке, которую кто-то положил в кармашек на спинке переднего кресла. Блондин всматривается в нее так, будто бы она — последнее, что он ожидал увидеть рядом с собой с эту самую минуту, а его руки машинально достают предмет заинтересованности девочки и передают ей. На ее тихое «спасибо», сказанное с милой улыбочкой, Чимин только морщится и отворачивается обратно к окну, надевая наушник, но музыку не включает — забывает наверное или еще что. — Может, психолога ему нанять? — говорит женщина, предварительно повернувшись на сына и заметив, что тот, скорее всего, ее не слышит. — Ну, или можно самого на сеансы отправлять, чтобы денег меньше уходило. — Чимин беззвучно ухмыляется. Мать всегда старалась экономить на нем, даже если дело касалось его здоровья, ментального или физического. — Еще деньги на него тратить… — бурчит мужчина себе под нос, — …сама виновата, что у тебя сын такой придурок! — Перестань, — не столько с искренним возражением, сколько просто для виду возмущается женщина в ответ, — я не виновата… это все его отец… Чимин весь в отца пошел… — Надеюсь, наша дочь тоже полностью пойдет в своего отца, — прищурив глаза, перебивает мужчина, — тогда, может быть, количество уродов в этой семье будет слегка скомпенсировано. Чимин слушает все это с привычным безразличием на лице. Мать оскорбляет его, отчим оскорбляет мать — круг, который стал неприлично знакомым за последние лет шесть. Он бы мог заступиться за мать и отхватить потом от отчима в лучшем случае пощечину, но есть ли смысл, если «она ведет себя как подстилка, значит, сама заслужила»?

***

Дом кажется громоздким снаружи, но Чимин прекрасно понимает, что с их состоянием уже никакой громоздкий дом им не светит. Его отчим, некогда крупный бизнесмен, потерял свою фирму, оставив и работников и свою семью ни с чем, так как мать Чимина уже много лет не работает. В попытках вернуть утраченное, как и любой алчный человек, отчим потерял ещё больше. Долги, проблемы с судом и угрозы от некогда прекрасных подчиненных не оставляли другого выбора как переезд. Никто не был доволен этим фактом, что само собой понятно. Отчим и мать по известным причинам, хотя причины матери ещё не очень ясны, а Чимин потому что переезжать из столицы в маленький городок бог весть где вовсе не под стать «крутому парню». — Выходи давай уже и помоги мне с коробками! — зовет мать, выдергивая парня из мыслей о том, как же сильно он ненавидит сам факт своего существования. — Чего ты расселся?! Выйдя из машины, Чимин подходит к куче коробок, выставленных у двери, и находит там свою, предварительно помеченную. Схватив свое «самое ценное и последнее», парень утаскивает его наверх, где, по его предположению должна находится комната, которую он может занять. Помещение оказывается тесным и маленьким, хотя в комнате стоит только кровать, маленький стол и шкаф, тоже не блещущий размерами. Стены давят своей серостью и тусклостью, окно наверняка будет продувать зимой, а в двери нет замка. Демонстративно закинув голову к потолку, Чимин кидает коробку на кровать, и противный скрежет пружин сопровождает ее приземление. Парень достает из рюкзака потрепанный блокнот с ручкой и начинает писать, усевшись на пол, а в роли стола используя свою старую-новую кровать. «03.05.18 — Жизнь полная хрень. Надо было сбегать из дома еще год назад.» Ему больше нечего выдать. Даже дневник Чимина никогда не был местом, куда он изливал все свои мысли. Что он может написать? Он и сам прекрасно знает, что все циклично. Жил в бедности с отцом и матерью, отец бросил — жил в бедности с матерью, та вышла замуж за богатого бизнесмена — жили, ни в чем не нуждаясь, даже выкидывая деньги на ветер, а теперь… теперь у него тиран-отчим, подстилка-мать, сестра, которая «вообще не в тему» и вероятные сеансы у психолога, потому что Чимин — «придурок, каких поискать». Это все известно и ему и всем, кто хотя бы раз взглянет на эту семью. Ненависть в глаза бросается чаще и светит ярче любви…

***

Солнце сияет непривычно ярко, оставляя отблески своих лучей на едва колеблющейся поверхности озера. Игнорируя все попытки матери отвлечь его внимание, Чимин тянется ручкой к воде, присев на колени около озера. — Чимин, ты упадешь! — предостерегает женщина, сидящая на клетчатом покрывале со стаканом сока. — Отойди от воды, Чимин! — Да ладно, ему всего пять, — смеётся мужчина, кладя руку на плечо жены. — Ну упадет, плавать то умеет уже… Исход предсказуемый и понятный — Чимин действительно падает в воду, не удержавшись рукой за камень. Отец уже подрывается, чтобы помочь ему выплыть, когда голова мальчика показывается из воды, а его лицо озаряет улыбка, не меньшей яркости, чем солнце. — Я упал, — смеясь, говорит он, сжимая в руках маленькую коробочку. — Смотри! — и протягивает ее отцу. В коричневой коробочке, размером чуть больше ладони Чимина, с нарисованной на крышке сиреневой бабочкой ничего нет. Только на крышке, изнутри, красуется надпись немного кривым торопливым почерком. Отец читает ее вслух: — «Все так, как должно быть, и это правильно. Помни меня, но не скучай по мне. Я всегда рядом и я всегда люблю тебя. В другой вселенной есть только ты, я и наши бабочки. — Хен.» — мужчина стоит, нахмурив брови, не замечая устремленных на него взглядов жены и сына. — Это нужно оставить здесь, — говорит наконец он, собираясь вернуть находку обратно в озеро, но Чимин перехватывает его руку. — Можно я себе оставлю? — просит он, смотря то на отца, то на мать. — Ну пожалуйста…

***

Чимин достает коробочку из груды остальных вещей и ставит на тумбочку у кровати. Поморщившись, парень открывает дверцу верхнего ящика, терпеливо слушая противный скрип старых петель, и, предварительно дунув на почти незаметный слой пыли, кладет «находку» туда. Ему уже тысячу, если не больше, раз хотелось выкинуть ее, но неприятное чувство, знакомое каждому, кто тащит в дом все, что попало, крылось внутри Чимина. Ему казалось, что выкинуть эту, по видимости, бесполезную вещицу — все равно, что котенка или щенка оставить на улице, без возможности передвигаться, а самому уйти. Пусть лучше он к ней никогда и не притронется, но будет знать, где она, что с ней, и в любой момент иметь возможность взглянуть на нее, вспомнив те счастливые дни в счастливой семье, без отчима, «сестры», скандалов и, главное, с отцом.