Дочь Смерти

Living easy, loving free,

Season ticket on a one-way ride.

Asking nothing, leave me be,

Taking everything in my stride.

Don't need reason, don't need rhyme,

Ain't nothing I would rather do.

Going down, party time,

My friends are gonna be there too.*       Через две недели подготовка была закончена. Лина рассказала отцу про серп, и Смерть пообещал помочь вернуть оружие дочери. Всадник настаивал на том, что необходимо вернуть серп перед тем, как идти в Ад, но Аккулина упрямо твердила, что они и так долго тянули. Вот же в чем была ирония: обе стороны отчаянно торопили события, думая о том, что драгоценное время уходит. Так и Винчестеры с каждым днем все больше ударялись в панику по поводу того, что никаких новостей о вторжении в Ад нет, а следовательно, Смерть и его дочь готовят что-то поистине страшное, чему они не смогут противостоять. А между тем, план Лины был удивительно прост. Самая сложная роль в нем досталась Ровене, от девушки требовалось лишь охранять ее и не подпускать демонов. Увы, каким бы могущественным не был Смерть, он не мог попасть в Рай или Ад. Это была чужая территория, на которую разрешено было заходить лишь жнецам. Поэтому Смерть выбрал самого надежного и сильного жнеца, поручив ему сопровождать Лину и помогать ей.        — В последний раз, когда я был в Аду, там была такая суета… Душа человека, которую я сопровождал, была и без того напугана, а после так и вовсе ударилась в панику, — рассказывал жнец, с любопытством разглядывая Лину. — Я сказал ему, что волноваться не о чем. Наверняка демоны всего лишь готовятся встретить Королеву Ада. И очевидно, я не очень ошибся.        — Это успокоило его? — хмыкнула девушка, облокотившись на стол. Жнец определенно нравился ей. Его звали Чарли и с первого взгляда нельзя было сказать, что он чем-то отличается от других. Но Лина сразу поняла, почему отец выбрал именно его: Чарли был надежным. У жнеца были серые глаза, которые светились отзывчивостью и добротой, а волосы были ярко-рыжие, из-за чего случайный прохожий мог бы принять их за брата и сестру. Чарли доставалась самая сложная работа. Он брал на себя ответственность за самые потерянные и заблудшие души, среди которых часто встречались души самоубийц. И не было на свете существа, к которому этот парень не смог бы найти подхода. Что уж говорить, если даже сам Смерть ставил его превыше других и искренне уважал.        — Не совсем. Он стал задавать мне уйму вопросов, но у меня ведь правила. Не имею права рассказывать что-либо о жизни в Аду. Бедняжка совсем измучился. Но если честно, тогда у меня не было особого настроения его успокаивать. Могу понять многое, кроме убийств, — ответил Чарли, — а он был серийным убийцей.        — Все готово. Завтра можем идти, — произнесла Ровена, выйдя из комнаты вместе со Смертью. Чарли кивнул и поднялся, все еще не сводя взгляда с Лины.        — Отлично. Тогда я приду завтра по первому вашему зову, моя королева, — он усмехнулся и исчез. Лина улыбнулась, глядя на пустое место, где только что стоял жнец, но улыбка вышла какой-то вялой и усталой. Она отправилась в свою комнату, чтобы уединиться и обдумать предстоящую миссию.       Комната Аккулины была выполнена в светло-зеленых тонах. Этот цвет успокаивал девушку, давал ощущение уюта и умиротворенности, что сейчас ей требовалось больше всего. Потолок она сама когда-то раскрасила под звездное небо. Приходя сюда, она будто оказывалась в заколдованном лесу, где царили тишина и покой. Так уж бывает, что перед встречей с любимым человеком, которого ты не видел очень долго, в голову лезут глупые мысли. Лина боялась, что отец окажется прав, и она не сможет убедить Люцифера не начинать новый Апокалипсис, она боялась, что вместо нежности увидит холод и презрение, но знала, что в любом случае придет к нему. Люцифер… Как же Аккулина любила его.        — Я приду к тебе… Обязательно приду. И выпущу из этого отвратительного места, Люцифер. И все будет, как тогда. Нам не нужен будет ни треклятый Бог, ни твои братья. Мы будем вдвоем, слышишь, Люцифер? И я помогу тебе. Потому что никто не любит тебя так, как я… — сказала Лина куда-то в пустоту чуть дрожащим голосом. Аккулина не знала, слышат ли ее, но надеялась, что архангел чувствует: он не один. Потому как…

***

       — …между нами всегда будет эта связь, Лина, — твердо сказал архангел, шагая по тропинке в Эдеме. — Разве ты не чувствуешь это?        — Я знаю, Люци, я знаю… Но, а вдруг когда-нибудь мы потеряемся? Вдруг ты окажешься далеко-далеко от меня? Или отец не позволит приходить мне на Небеса? — произнесла девушка, с тревогой глядя на архангела. Уже тогда она чувствовала, что вот-вот должно что-то произойти. Чувство тревоги без видимой на то причины преследовало ее по пятам, но ничего в этой жизни не бывает просто так. Даже если причина не видна, она есть.        — Брось, Лина… Ты накручиваешь себя, — они оказались в тени какого-то дерева, и голос Люцифера стал ласковым, а в глазах была безумная нежность. Девушка почувствовала легкие прикосновения его крыльев на своей спине и зажмурилась. Все тревожные мысли отошли на второй план, сейчас Аккулина могла думать лишь об этих крыльях, огромных и теплых. Архангел взял ее лицо в ладони, и посмотрел девушке прямо в глаза. Светлые голубые глаза, в которых сейчас, помимо нежности, плясал шальной огонек, столкнулись с темными, полными наслаждения. В следующий миг Лина уже была прижата к стволу дерева, ощущая спиной шероховатую поверхность коры. Она хотела что-то сказать, но была самым наглым способом обезоружена с помощью поцелуя. Люцифер запустил руку в ее волосы, перебирая рыжие пряди. Они разорвали поцелуй лишь тогда, когда воздух в легких стал заканчиваться.        — Все будет в порядке, слышишь? — произнес он тихо, но твердо. — Я не позволю кому-либо тебя обидеть. Мы связаны, Лина. И эта связь будет между нами до тех пор, пока ты сама не захочешь разорвать ее.        — Иногда ты такой придурок, Люци… Я что, похожа на самоубийцу, чтобы самостоятельно разрывать эту «связь», как поэтично ты это назвал? — широко улыбнулась Аккулина, за что была повалена на траву, где была подвержена пытке в виде нещадной щекотки. Тогда они еще были детьми. Счастливыми детьми, между которыми только зарождалось то чувство, что позже будет спасать их обоих в самые трудные ситуации. Сатана тоже мог любить. Но об этом помнили немногие — Лина, да, пожалуй, Бог.

***

      Между тем, в Аду, где в это самое время сверкали молнии, на полу клетки сидел Люцифер. Сердце бешено билось в груди, он был полон ненависти и презрения. В противоположном углу сидел некогда великий и могучий архангел Михаил. Сейчас же он выглядел потрепанным и подавленным. Когда они не ссорились между собой, то слушали отдаленные крики грешников и оглушительные раскаты грома. Михаил что-то тихо бормотал, из-за чего можно было подумать, что он не в своем уме. Но ум архистратига был вполне чист и ясен, просто отчаяние порой мешало дышать и мыслить здраво. Они были заперты в этой клетке, два существа, между которыми когда-то была такая теплая и трогательная братская любовь. Но благодаря стараниям отца, они оба превратились в чудовищ. Один был мстительным и обиженным на отца, второй не позволял себе обиду, следуя слепым законам преданности. Но было между ними и много общего: усталость, боль и желание поскорее увидеть свет. Вот только если Люцифер знал, что отец не вернется за ним или Михаилом, старший архангел продолжал верить. Люцифер был мятежным сыном, но Михаил… Его преданность порой восхищала даже Люцифера, так почему отец все еще не пришел за ним?       Крылья архангела из прекрасного средства передвижения и внушительного оружия превратились в тяжкий и уродливый груз. Некоторые перья были выдраны, некоторые потрепаны до такой степени, что Люцифер и сам был бы не прочь выдрать их. Теперь крылья не сияли белоснежной чистотой, они будто покрылись пылью, утратив былое великолепие и силу. Сквозь мрачные мысли Люцифера о мести и боль неожиданно прорвался чей-то голос. Он был слабым и чуть дрожал, поэтому архангел не сразу разобрал, что обладатель этого голоса пытался сказать ему. Вернее, обладательница. Он точно знал ее. Это Падший понял еще в первую секунду, как только услышал голос. Архангел насторожился и зажмурился, пытаясь сосредоточиться. И вдруг воспоминания ослепили его, вспыхнули в сознании столь неожиданно, что у Люцифера закружилась голова. Это была Лина. И она обещала помочь ему. Сердце архангела забилось с новой силой, в нем зажглась надежда. А Михаил в соседнем углу дернулся, увидев улыбку на лице брата. То, что было проявлением радости со стороны Люцифера, казалось старшему архангелу насмешливым оскалом…

***

       — Будь осторожна, Лина, — произнес Всадник на следующий день, положив руки на плечи дочери. — Я не хочу вновь потерять тебя.        — Все будет хорошо, папа. Не волнуйся, я ведь буду не одна, а с Чарли, — улыбнулась Лина, нежно глядя на отца. Она прикоснулась губами к его руке, а после отступила. Смерть молча кивнул, проводив ее обеспокоенным взглядом. Он переглянулся с Чарли, и тот чуть заметно кивнул. Когда комната опустела, Всадник сел в кресло, пытаясь успокоиться.

***

      Дин хмуро уставился в экран ноутбука, иногда делая большие глотки пива прямо из бутылки, а Сэм сидел напротив и читал книгу из библиотеки Просвещенных, когда в комнате появился Кроули.        — Вам пора, мальчики. И я надеюсь, что у вас есть действительно хороший план, потому что хоть девчонка пришла без Всадника, при ней есть жнец, — произнес Король Ада, мрачно глядя на Винчестеров. — Там стоит охрана, но времени все равно мало.        — Так перебрасывай нас туда скорее, чего стоишь?! — воскликнул Дин, вскочив. Сэм подошел к ним, и вскоре Винчестеры вместе с Кроули оказались в Аду. Однако через секунду демона уже не было рядом.        — Зараза! — воскликнул Дин, нервно осматриваясь. Рядом с ним появился Кастиэль, держа в руках серп.        — Кроули все рассказал мне. Вот оружие. Думаю, будет лучше, если его возьмешь ты, Дин, — произнес ангел, передав охотнику серп. — Ты лучше владеешь оружием, чем я.       Охотник хотел было возразить, но услышал шаги и замер. Его примеру последовали Сэм и Кас. Вскоре они столкнулись с компанией Лины. Глаза девушки горели поистине дьявольским огнем. Вместе с Чарли она только что победила в схватке с демонами, которые были выставлены, чтобы задержать их. Аккулина с самого начала поняла, что кучка демонов — не единственное препятствие на пути. Это лишь способ потянуть время перед чем-то большим. Чарли стоял рядом с ней, а позади них тихо вздохнула Ровена.        — Ну что, семейка Уизли, поговорим или сразу приступим к делу? — произнес Дин, сжимая в руках серп.**        — Вижу, ты нашел мою игрушку? Прекрасно, — фыркнула Аккулина. — К чему разговоры? Я и так знаю, о чем вы собираетесь мне сказать и что сделать. Это бесполезно. И я советую вам просто пропустить меня. Без жертв.        — Дин, подожди… — Сэм жестом остановил брата, посмотрев на девушку. — Послушай, Лина… Я могу понять, что когда-то вы с Люцифером дружили и может ты так же, как и он, не любишь людей, но от того, что сатана окажется на свободе, никому лучше не станет. Даже тебе.        — Ты не знаешь его, Сэм. И у меня нет времени на разговоры. Пропустите по-хорошему или в мире станет на три придурка меньше, — произнесла Аккулина решительно, но братья ответили ей такими же решительными взглядами. Девушка рванула вперед с клинком в руках, рядом с ней держался Чарли. Ровена же предпочитала оставаться в стороне, поскольку у ведьмы было лишь одно желание — уйти из Ада живой. Аккулина двигалась ловко и к своему удивлению Дин понял, что прикончить ее будет непросто. А когда девушка решила воспользоваться своими силами, то Винчестер уже не знал, выберется ли живым из этой схватки. Слишком много раз она ранила его и так ничтожны были ее ранения. Чарли же занялся Касом и Сэмом, не позволяя им подойти к Лине. Да, двое на одного как-то нечестно будет, но у жнеца были свои фокусы, которыми он успешно пользовался. Но неожиданно раздался крик. В этом крике была боль и удивление… Это Дин наконец серьезно ранил Лину. Дочь Всадника упала на пол, ослепленная вспышкой боли. Винчестер подошел к ней, намереваясь покончить с этим раз и навсегда, но когда отвратительный свист раздался в воздухе, серп вонзился в… живот Чарли. Гримаса боли отразилась на лице неожиданно появившегося перед Дином жнеца. Серые глаза его застыли, а затем он рассыпался, оставив вместо себя лишь горстку пепла. На миг воцарилась тишина, которую прервал голос Ровены, читающей заклинание на непонятном охотникам языке. Никто не обращал на нее внимание, а между тем ведьма знала, что если Аккулина умрет, Смерть не даст ей жить долго на этой грешной Земле, и Ад станет для нее постоянным жилищем. Неожиданно Винчестеры вместе с Касом застыли. Лишь глаза их распахнулись в немом удивлении. Лина же медленно поднялась с земли, глядя на то место, где минуту назад стоял жнец. Глаза девушки пылали ненавистью, но отец наказал не трогать Винчестеров, потому как если все пойдет не по плану, они единственные, кто смогут помочь с поимкой Люцифера. И все же сейчас Аккулина представляла себе все возможные способы пыток, которым она бы подвергла этих безмозглых охотников вместе с их ручным ангелочком, будь на то ее воля.        — Когда-нибудь я приду, пока ты будешь спать, и перережу тебе горло этим самым серпом, — прошептала она, глядя в зеленые глаза Винчестера, и вырвала из его рук серп. После она махнула рукой и вместе с ведьмой отправилась дальше по коридору.       И вот перед Линой встали тяжелые врата, ведущие в самую беспокойную часть Ада. Девушка с силой толкнула их, пропуская Ровену вперед. Ведьма не стала мешкать и сразу приступила к ритуалу. Послышался грохот и лязг цепей, и вскоре напротив Лины оказалась клетка. И сквозь прутья на нее смотрели два горящих красных глаза.