С первым снегом я вернусь

      Наматывая рыжее колечко на палец, Элайза детально описывала свой вчерашний день в личном дневнике. Авторучка в который раз обвела кодовое имя «Джек Фрост». Безудержный поток мыслей поглотил девушку. В голове крутился бархатный голос, задорный беззаботный смех, сияющие льдистые глаза. Элайза прокручивала снова и снова его фразы, благодаря которым на губах проступала тень улыбки.       Затрещал телефон. Лениво потянув к гаджету руку, Элайза сморщилась. Ханна. – Привет, Лайз, – на другом конце заверещала подружка. – Привет, – Элайза поставила в дневнике дату и закрыла его. Всё вдохновение пропало. – Идём гулять, я тут недавно себе куртку купила. Ты обязана её увидеть. – Не знаю… – она встала из-за стола и подошла к окну. С недавних пор, Лайз больше его не запирает. Стоит только толкнуть его снаружи – и некий чертовски симпатичный дух сможет зайти в гости. В комнате из-за этого стало в разы прохладней, поэтому пришлось увеличить отопление. – Да идём! – не отставала Ханна. – Будут все. И Сэм тоже.       Что-то в Элайзе перегорело. Некогда заветное имя стало абсолютно обычным. Пустым. – Что-то настроения совсем нет, – уклончиво ответила Элайза, всматриваясь в белые шапки деревьев. – Давай в другой раз.       Не попрощавшись, Ханна отключилась. Убрав телефон в сторону, девушка опёрлась двумя руками на подоконник.       Окно скрипнуло и начало покрываться знакомой коркой льда. Уголок губ пополз вверх. Всё-таки он пришёл.       По стеклу прошлось два коротких стука. – Тук-тук, можно?       Белёсые волосы были взъерошены и казались слегка влажными. – Привет, проходи, – девушка потянула окно на себя, впуская желанного, очень желанного гостя. – Где ты был?       Джек одной рукой взъерошил волосы на затылке, а другой пристроил посох в углу у шкафа. – Да так, летал по делам в Японию. Давно не устраивал там снегопады.       Работающий на кухне телевизор подтвердил это через пару секунд.       «Стихия бушует в Токио. Выпала месячная норма осадков…». – Да-а, весело, – глупо хихикнула Элайза, прикрыв рот ладошкой. Она встретилась взглядом с Джеком. Что-то в сердце кольнуло. Что-то из-за чего жар прилил к щекам. – Чем займёмся?       Джек большими и медленными шагами смерил девчачью спальню. Наконец, он изрёк. – Может, прогуляемся? – Да, конечно! – ни секунды не думала Лайз, словно знала, что он спросит. Она посмотрела на себя в зеркало, увидав домашние джинсы и длинную футболку. – Только… – Что «только»? – Джек уловил её сомнение. – Мне надо переодеться, – тихонько добавила Элайза, пожав плечами. Но Джек стоял с тем же недоумённым лицом, что и мгновенье назад. – Так переодевайся, – не понял Фрост. – Так выйди! – не выдержав, передразнила Лайз. Она подбежала к шкафу, резко всучила Джеку его посох и наглым образом открыла окно. Недовольно фыркнув, волшебник вскочил на подоконник. – Жди меня у подъезда, хорошо?       Показав пальцами жест «О.К.», Фрост выпрыгнул вниз.       Вздохнув полной грудью, Элайза принялась наводить марафет. Предварительно включив ритмичную музыку, она немного подкрасила губы. – Бледная, как моль, – критически взглянув на себя в зеркало, заключила Лайз. Поэтому спустя мгновение она уже вовсю рисовала себе стрелки и выводила карандашом бровь. Как это обычно бывает у девушек, одна стрелка шикарная, вторая – тоже шикарная, но вот, блин, абсолютно другая. Вскоре стол наполнился чёрными ватными палочками, которыми Элайза стирала своё фиаско с левого глаза. Затем действия повторялись.       Ниже на шесть этажей, по колено в снегу стоял Джек. Крючковатой палкой он елозил по земле, выводя не самые приличные слова. Один из его главных недостатков, после несерьёзности, конечно, – нетерпеливость. Да, для духа, у которого целая вечность в запасе подождать друга сущий пустяк. Но ведь Фрост никогда и никого не ждал. Особенно девушку, которая пытается нарисовать себе ровные стрелки.       Тем временем Элайза носилась по комнате, топая аки слон, и сжимая тонкими пальцами вешалки. То, что под пуховиком всё равно не будет видно, какой у неё свитер, никак не отрезвляло логику девушки. Она вертелась перед зеркалом, представляя к подбородку то одну кофту, то другую.       Выбор пал на нежно-лиловый свитерок из тонкой шерсти и без горловины. Зима зимой, а красота превыше всего. Одобрительно кивнув, Элайза собрала длинные кудри в тугой хвост на макушке, после чего стянула домашнюю футболку.       Джек – повелитель холода – уже, казалось, замёрз, пока ждал новоиспечённую подругу. Он обречённо сидел на ступеньках при подъезде, склонив голову. Длинные пальцы зарылись в белоснежные пряди. – Да что она там так долго делает? – не выдержал Джек, резво вскочив на ноги. Он заколебался – пойти, посмотреть или же продолжить своё ожидание на улице? То Фрост делал шаг, то вновь опускался на ступеньку. Затем он всё же встал и принялся наворачивать босыми ногами круги по хрустящему снегу. Джек поднял затылок, взглянув вверх, и тут же замотал головой. – Наверное, что-то случилось, – заключил Джек, подбрасывая волшебную палку вверх и ловя её налету. Более не сомневаясь ни секунды, он взлетел. Его озадаченное бледное лицо замерло за окном. Правая бровь поползла вверх, а рот изумлённо открылся.       В обители девушки творилось нечто странное. Элайза вертелась перед зеркалом, подпевая песне, которая разливалась по комнате из мобильного телефона. – Havana, ooh na-na, – завывала Элайза, стягивая простенькую футболку. Взору Джека открылась молодая молочная грудь, облачённая в незатейливый белый бюстгальтер. Девушка поправила перекрученную лямку и, подмигнув самой себе, ладонями резко приподняла грудь. Она согнула ноги в коленях, медленно опускаясь вниз, вырисовывая одновременно плечами и бёдрами восьмёрку. Рука потянулась к пуговице на джинсах. – Ой-ёй, – одними губами произнёс Джек. Мозгом он понимал, что это зрелище не для его глаз, но, тем не менее, Фрост по-прежнему пялился в окно. – Half of my heart is in Havana, – Лайз энергично поднялась на ноги, в прыжке расставив их на ширине плеч. Рывком она спустила по стройным ногам старые джинсы и ступнёй отшвырнула в сторону. Наклонив голову, она крутанула рыжим хвостом по часовой стрелке и снова выпрямилась.       Новые выпуклости, наконец, окончательно смутили Джека. Кажется, только что он перестал видеть в ней взрослого ребёнка. – Ooh-ooh-ooh, I knew it when I met him, – натянув лиловый свитер, протягивала Элайза, в душе не ведая, что пара голубых глаз жадно ловят каждый изгиб юного тела. Плюхнувшись на пол, но продолжая двигать пятой точкой, Лайз влезала в зимние чёрные джинсы. Она приставила обе руки к груди, сложив жест «сердечко», и под музыку сымитировала сердечный ритм.       Чёрная ткань плотно облепила ягодицы. Довольная своим внешним видом, Элайза победно щёлкнула пальцами.       Под последние аккорды, певица одновременно с Элайзой закончили: – Havana, ooh na-na, – и Лайз внезапно развернулась к окну. Она и тот, кто за ним парил, остолбенели, встретившись взглядом. Джек, кажется, впервые поблагодарил Луноликого за то, что он физически не может покраснеть. А вот Элайзе благодарить некого – она стояла красная, как маков цвет.       Сердце увеличилось до невероятных размеров, стуча по рёбрам, вискам, пальцам. Джек толкнул окно и медленно опустился на подоконник. – И… давно ты… – замялась Лайз, отчаянно подбирая слова. Мысли превратились в одно сплошное месиво. – Только что, – моментально соврал Джек, спасая Элайзу от этой гнетущей неловкости. – А… х-хорошо, – Элайза нервно затеребила край свитера. – Идём?       Снег толстым хрустяще-сверкающим ковром покрывал землю. Не нему рядом шагали чёрные ботинки и босые ступни. И всем было хорошо. Джек рассказывал девушке о далёких странах, вечных льдах Антарктиды и о том, какая земля с высоты птичьего полёта.       Элайза, заворожённая рассказам о вещах, которые даже и во сне не увидеть, впитывала каждое его слово. – Лайз? – от красочной истории Джека Элайзу оторвал знакомый женский голос. Боясь повернуться, Элайза мысленно прочитала все существующие и несуществующие молитвы. Шаги за спиной стали всё ближе. – Привет, Ханна, – выдохнув, Элайза натянула милейшую улыбку и развернулась.       Перед Элайзой стояла разъярённая, как фурия, подруга, а фоном переговаривалась большая компания сверстников, среди которых был, конечно же, Сэм. – Значит, гулять со мной у тебя настроения нет! – раздражённо воскликнула Ханна, размахивая руками, – а в одиночку – пожалуйста! – Я не одна, – не подумав, бросила Лайз.       На заднем плане Сэм покрутил пальцем у виска. Ханна от возмущения, словно рыба, начала глотать воздух ртом. Видимо, они не предали большого значения вторым следам на снегу рядом с Элайзой. – Да ладно! А с кем? – издевательски поинтересовалась Ханна, вертясь вокруг своей оси. – Ау-у! Здесь кто-нибудь есть? Воображаемый друг Лайз, привет! – Привет, – отсалютовал Джек, отдав честь двумя пальцами.       Пытаясь найти оправдание или хотя бы поддержку, Элайза метнула тревожный взгляд на Джека, но тот лишь пожал плечами.       «Точно, его же никто не видит», – пронеслось в рыжей голове, и Лайз мысленно ударила себя по лбу. – Слушай, Лайз, ты после того случая с лавиной сама не своя, – заключила Ханна. – Может, обратишься к психотерапевту? – Я… – оторопела от этой идеи девушка, – подумаю.       С Ханной проще согласиться, чем начать доказывать ей свою правоту. – Да, хорошенько так подумай, – добавил Сэм, махнув ребятам рукой. Похоже, диалог окончен. Ханна ещё раз смерила подругу взглядом, повернулась и побежала к многочисленным друзьям.       Такое странное чувство поселилось в Элайзе. Вроде бы это были её друзья, но сердце в данный момент по ним совершенно не горевало. Она сжала ладони в кулаки, а затем быстро их разжала, расслабив пальцы. Наверное, в этот момент она их отпустила. – Хочешь, я могу врезать каждому ледяной глыбой, – ухмыльнувшись, предложил Ледяной волшебник, опираясь на посох. – Нет, – замотав кудрями, запротестовала Элайза, – не нужно.       Чтобы как-то отвлечь девушку, Джек решил сделать с ней то, что лучше всего умел – развеселить. – Не хочешь слепить снеговика? – в его раскрытых ладонях заискрились белые мушки. Элайза кивнула, заманчиво улыбаясь.       Уже через пару минут они вместе скатывали в большие шары белый «стройматериал». Джек так и норовил бросить пушистым снежком в Элайзу. Она, громко хихикая, падала в сугроб, после чего неуклюже пыталась из него вылезти. Ноги не слушались, ботинки скользили, а руки даже сквозь перчатки чувствовали колющий мороз.       Через двадцать минут пухлый человечек из снега был готов. Эти двадцать минут показались обоим целой вечностью. Приятной вечностью – добавил бы Джек, ведь он единственный знал, как это.       Проводив Элайзу, Джек распрощался с подругой. Правда, в этот раз прощание длилось чуть дольше. Чуть стеснительней.       Перед сном Элайза долго не могла прийти в себя. Она бестолково бродила по дому, загадочно для родных останавливалась у окон и вглядывалась вдаль. В кромешной тьме слепленный снеговик был едва-едва виден, и, тем не менее, он заставлял девушку всё глупее улыбаться.       С этой глуповато-довольной улыбкой она и уснула.       И Элайза уж точно не могла знать, что ночью кое-кто охраняет её сон. Джек с любопытством поглядывал на спящую подругу. Ему часто приходилось смотреть на спящих детей и защищать их от происков Кромешника, но взрослая девушка его заинтересовала впервые.       Реснички слегка дрогнули, и Джек насторожился. Ему очень хотелось коснуться нежной щеки, но он не мог. Его мраморно-бледные пальцы так и замерли в паре сантиметрах от прекрасного лица. – Идиотская прозрачность, – чертыхнулся Фрост.       Маленькая снежинка упала на приоткрытые губы и почти сразу растаяла. Рыжие волосы скользнули по подушке.       Ещё немного и Элайза проснётся. Джеку будет сложно объяснить своё ночное присутствие в её спальне. Ветерок, который колыхал штору, подхватил волшебника и вынес прочь, не забыв стукнуть створкой окна.       Элайза моментально проснулась, подскочив на кровати. Пригладив спутавшиеся локоны, она оглядела комнату.       Пусто.       Но почему-то морозно-холодно.