Глава 6
13 января 2019 г., 18:12
До самого рассвета Джек мотался по Западной Европе, нагоняя лёгкий морозец. Ночь была волшебной, подходящей для того, чтобы приморозить пару-тройку речушек и припорошить снегом высокие холмы. Пролетая мимо крохотной деревушки, Джек даже столкнулся с пёстрой крылатой помощницей Зубной Феи. Та, вся надувшись, угрюмо тащила подмышками сразу два детских зубика.
Звёзды горели как никогда ярко на чёрном полотне ночного неба, а Луна царственно наблюдала за порядком, которые поддерживали её избранники – Хранители снов.
Сердце Джека пело, а душа как-то по-детски трепетала. С обязанностями на сегодняшнюю ночь покончено, а значит, можно заняться своими делами. Что бы поделать на этот раз? Слетать в гости к Санте? Нет, у него там дел невпроворот, ему точно не до болтовни Джека. Навестить Песочника? Мда-а, диалога у них явно не выйдет.
Ветер заманчиво подул в сторону Оксфорда. Джек на секунду замялся – не слишком ли он навязчив? Но, с другой стороны, что плохого в том, чтобы проводить время с новым другом?
Не колеблясь более ни минуты, Фрост подпрыгнул и с сильным порывом ветра устремился в хорошо знакомые места.
Светало, хоть и по-зимнему поздно. Звёзды, как и уличные фонари, одна за другой гасли, а небо окрашивалось в цвета всё светлее и светлее. Джек мельком пробежался глазами по комнате Элайзы. Девушка всё также сладко спала.
Чтобы не будить подругу, Фрост устроился на соседней толстой ветке, впиваясь пальцами в голую и шершавую кору. И ждал.
На ветку ниже приземлилась жирная ворона с лоснящимися чёрными перьями. Признав в Джеке неплохую публику, она начала разогревать голосовые связки, громко каркая. Поначалу Фрост не обращал внимания на надоедающую птаху, но после седьмого отчётливого «кар!», он не выдержал. Хитро прищурившись, волшебник щёлкнул пальцами. Шапка снега с его ветки соскользнула вниз, падая на ничего не подозревающую ворону. Она всполошилась и назло крикнула триумфальное «кар!», а затем улетела прочь.
Пока Джек был занят вороной, в спальне началось оживление. Включился свет, вошла миссис Роусмэн. Она погладила дочь по голове, задержав руку на лбу Элайзы.
Джек внимательнее присмотрелся к тому, что происходит внутри.
Лайз с трудом раскрыла слезящиеся глаза. В носу зачесалось, и она громко чихнула.
– Боже, Лайз, у тебя температура! – воскликнула обеспокоенная мать. Всплеснув руками, она подошла к окну. Джек дёрнулся, чтобы скорее скрыться, но тут же был отрезвлён мыслью – миссис Роусмэн его не видит. Она гневно захлопнула окно поплотнее, чтобы ни малейшая струя холодного воздуха не проскользнула внутрь. – Это всё из-за твоих открытых окон!
Голова Элайзы раскалывалась и без маминых нотаций. Она сморщилась, поглубже погружаясь в одеяло. В голове маленькая Элайза показывала самой себе язык, дразня: «Не надо было без шапки и шарфа по морозу шляться!».
– Сварю тебе суп, – с жалостью в глазах, но со сталью в голосе сказала мать и вышла из комнаты.
Помассировав виски, Элайза, словно вспомнив о чём-то, повернула голову влево. За окном Джек водил указательным пальцем по стеклу.
«Доброе утро», – и улыбающийся смайлик рядом.
Элайза легко улыбнулась, после чего сильно закашлялась.
Джек виновато потупил взгляд. Почему он волшебник зимы? Почему не лета? Из-за него теперь болеет Лайз.
Впервые он ощутил себя на месте Песочника. Сложно, когда ты не можешь ничего сказать.
«Извини», – написал Джек, дорисовав рядом грустный смайлик, и сделал точно такое же выражение лица.
Элайза, всё с той же улыбкой, покачала головой и, не раскрывая одеяла, встала с кровати. Несмотря на ломящую боль в костях, она дошла до окна и впустила Джека внутрь.
– Ты что делаешь? – упавшим голосом спросил Джек. Опечаленно он смотрел на девушку с красными опухшими глазами. Фрост давно позабыл, что такое простуда. В напоминание Элайза снова чихнула, прикрывая рот ладонью. – Ты же болеешь…
– Всё нормально… а-а-пчи! – Элайза резко отвернулась, – проходи, если не боишься заразиться.
– Мне это не грозит, – усмехнулся Джек, закрывая окно. Он проследовал за Лайз. Она плюхнулась на кровать, обмотав тёплым одеялом плечи. Вжав шею, Элайза натянула ткань до самых ушей.
– Садись, чего стоишь? – она кивнула на кровать. Джек, переминаясь с ноги на ногу, всё-таки присел на край кровати, подсовывая правую ногу под себя.
Понимая, что у Лайз болит горло (иначе бы она не кашляла раз в две минуты), Джек принялся рассказывать о своих ночных приключениях. Он так увлёкся, что только спустя двадцать минут рассказа заметил, как стучит челюсть Элайзы.
– Извини, мне стоит уйти, – Джек опустил взгляд, быстро поднимаясь на ноги.
– Не у-уходи, – проскулила дрожащая Лайз, с надеждой глядя на волшебника.
– Прости, но сосульки сами по себе не появятся на крышах, – хихикнув, соврал Джек. Нужен был повод, чтобы уйти, но и не обидеть Элайзу.
Дверь в комнату распахнулась, и вошла облачённая в зимнее строгое пальто миссис Роусмэн с дымящейся кастрюлей в руках, из которой торчал половник.
– Приятного аппетита, дорогая, – мать поставила суп на стол. – У нас закончились все жаропонижающие, поэтому я ненадолго отлучусь в аптеку.
Она метнула гневный взгляд на окно – закрыто.
– И всё равно тут прохладно, – проскрипела женщина. – Надо будет вызвать мастера, чтобы он проверил исправность отопления.
Джек, махнув на прощание Лайз рукой, проследовал за миссис Роусмэн. Натянув длинные сапоги и берет, она открыла двери квартиры. Джек ни на шаг не отступал. Двери лифта открылись. Там стояло ещё двое жителей дома и кофейного цвета такса.
Поздоровавшись с соседями, миссис Роусмэн вошла, а Джек влетел следом. Место для волшебника оставалось только в воздухе под потолком. Влажный чёрный носик таксы вздрогнул, принюхиваясь. Она подняла голову и принялась истошно гавкать.
Соседи напряглись, а хозяин собаки принялся её успокаивать всеми возможными командами. Джек также умиротворяющими движениями пытался угомонить животное, шикая на неё. Но это лишь всё усугубило. Такса, оскалив маленькие острые зубки, начала подпрыгивать, пытаясь укусить Фроста.
Наконец, двери лифта открылись, выпуская раздражённых соседей. Джек, в ушах которого всё ещё стоял лай безумной собачки, оказался на улице. В Оксфорде он не появится минимум неделю, иначе окончательно угробит иммунитет Элайзы. Набрав в грудь воздуха, Джек взмыл в небо.
– Держу курс на Восток! – рассеивая облачную пену, отчитался сам себе дух. – Сибирь, жди меня!
***
Прошла неделя, вторая, третья, а Джек так и не появлялся. Элайза постоянно озиралась в окно. Но там едва виднелась расплывчатая надпись: «Извини». Февральская температура сменилась с минуса на плюс. Снег стремительно таял, стекая тонкими тёмными ручьями. Лишь небольшие спрессованные сугробы находили пристанище в тени старых деревьев. Элайза, еле волоча ногами, плелась со школы, постоянно поправляя съезжающие лямки рюкзака на плечах. Болезнь давно отступила, но с тех пор Элайза железно пообещала себе закаляться. И одеваться по погоде. Лайза шла погружённая в свои мысли. Если бы она подняла голову, то увидела бы, как Ледяной волшебник на полной скорости пикирует вниз. Всё это время он был далеко-далеко от Оксфорда. Но сейчас пару метров отделяло его от Элайзы. Три, два, один. Джек очутился прямо перед Лайз. Она вскрикнула от неожиданности, отскочив на пару шагов назад. Проходящие мимо школьники покосились на странную девушку и прибавили шаг. Элайза долго смотрела на Фроста, глубоко вбирая в себя воздух. – Ты б-больной? – единственное, что смогла выговорить девушка сквозь тяжёлую одышку. – А ты? – без задней мысли спросил Джек, разглядывая Лайз. Он имел в виду, поправилась ли она после их последней встречи. Элайза же приняла его вопрос за грубость. Она шумно втянула ноздрями резко похолодевший воздух и продолжила свой путь. Джек последовал за ней. Тяжёлыми, даже сердитыми шагами, девушка удалялась в сторону леса. Очевидно, туда, где они с Джеком могли бы поговорить наедине. Или покричать. Земля в лесу была влажная. Тропинки – сплошное грязевое месиво, а примятую траву заботливо укрывал белый ковёр. Подошва ботинок скользила, поэтому Элайза по пути цеплялась руками за голые стволы деревьев и упругие тёмные ветки. Не произнося не слова, но крутя дальнейшую гневную речь в голове, она спускалась ниже по склону. Наконец, оказавшись на пустой лужайке, Элайза повернулась. – Как. Ты. Посмел. Вот. Так. Просто. Исчезнуть?! – прикрикнула Элайза, нахмурив брови. Рыжий локон у лица грозно колыхнулся. – Прошло три недели, Джек! Три! – Ты заболела, – констатировал факт Джек, изучая сердитую складочку между бровей девушки. – Все люди болеют, это нормально, – отмахнувшись, возразила Лайз. Она даже притопнула ногой для пущей уверенности в своей правоте. – Из-за меня, – добавил Джек, делая шаг вперёд. – Ты обижена, я знаю. Элайза скрестила руки на груди и фыркнула. – Ну прости меня! – окончательно сдался Фрост, вскидывая открытые ладони вверх. Элайза огляделась вокруг. Ребром ладони она загребла подтаявший снег, сформировала снежок и со злостью кинула его в безоружного Джека. Но комок снега пролетел сквозь духа. Лайз заскулила. – Зла на тебя не хватает! Даже стукнуть не могу. Она подошла к нему ближе, внимательно изучая бледное лицо. – Слушай, – тихо начала она, глядя прямо в сверкающие глаза, – я в тебя верю. Вижу и слышу. Её тонкие пальцы потянулись к его груди, но остановились в нескольких миллиметрах. – Но ты по-прежнему прозрачный, – с досадой сказала Элайза. – Почему? – Не знаю, – холодный шёпот щекотал лоб девушки. – Может, нужно окончательно убедиться в твоём существовании, – она озвучивала свои бегающие мысли. Элайза сделала ещё полшажка ближе. Опущенные глаза, прикрытые дрожащими ресницами, гипнотизировали бледные губы парня. Его губы: светлые, тонкие, без единой кровинки. Как будто мраморные, но такие манящие. Их лбы совсем рядом, ещё бы чуть-чуть и они бы соприкоснулись. – Что ты делаешь? – сквозь странную дымку, которая окутала его разум, проговорил Джек. Он впервые за долгое время так близко чувствовал тепло. Человеческое тепло. – Экспериментирую, – Элайза на секунду стыдливо подняла большие глаза, выдержала зрительный контакт, и снова опустила. Её пальцы плавно поднимались выше. В паре сантиметрах от бескровных губ они снова замерли. Элайза медленно и боязливо коснулась полураскрытых губ. Она их почувствовала. И Джек почувствовал. Оба вздрогнули, словно под электрическим напряжением. Впервые за долгое время он ощутил себя… живым. Джек боялся пошевелиться, да и Элайза дышала через раз. Ладонь Джека осторожно накрыла пальцы Лайз, которые исследовали его лицо. Жгучий озноб волной прошёлся по телу Элайзы от этого невинного касания. Будто в ледяную ванну окунули с головой. – Потряса… – изумлённо хотел воскликнуть Джек, но договорить ему не дали нежные и горячие губы Элайзы. Какая-то неведомая сила подтолкнула девушку, и она коснулась сомкнутых губ, запечатлев поцелуй. Действительно, его губы холодные. Твёрдые, неподатливые. Через мгновение Элайза ощутила жжение и покалывание. Словно она прикасалась губами к кубику льда в стакане с ягодным соком. Только Джек не таял, в отличие от кубика льда. Не буквально, во всяком случае. Фрост не шевелился. Прикрыв веки, он получал удовольствие от первого поцелуя в своей многовековой жизни. Земля начала уходить из-под ног в прямом смысле. Внезапно-новые ощущения пробудили в Джеке неконтролируемую магию. Голая земля под ними покрылась толстой коркой льда, превращая её в каток. Ноги стали разъезжаться. Элайза поскользнулась, разрывая неуклюжий поцелуй. Однако Джек успел поймать её за локти. Они одновременно весело рассмеялись.
