Ноблесс и волшебная палочка

      Бой за мир был окончен. Истратив последние силы, защитник Лукедонии отправил Кромбелла на вечный покой. И чуть сам в него не отошел. Но даже исчерпав всю жизненную энергию, Ноблесс не желал засыпать. Жизнь, приобретенная в этом времени, была ему слишком дорога, чтобы так просто ее лишиться.       Уже неделю Франкенштейн не вылазил из своей лаборатории, ища способ спасти своего мастера. Вся современная наука оказалась бессильна, что повергло ученого в депрессию. Потраченные жизненные силы было уже не вернуть, но где же взять новую энергию, чтобы заполнить душевный сосуд? Ни слова об этом не было в современных трактах по физиологии человека или физике. Но в один дождливый вечер, Франкенштейн вскочил со стула, что тот аж грохнулся, и воскликнул:“Элементарно, Ватсон!”       Глаза его загорелись энтузиазмом от пришедшей на ум идеи, коию он тут же попытался воплотить в реальность. Но тут же не получилось, ибо необходимых ингредиентов в лаборатории, да и во всем доме тоже, найдено не было.       Этим же вечером он самолично подал своему дражайшему Мастеру только что приготовленный им, Франкинштейном, рамен. Руки слегка подрагивали в предвкушении положительного результата. В любом другом случае он и помыслить не смел, что бы давать Мастеру еще не на ком неопробованный образец, но времени больше не оставалось.       За эту неделю вид Ноблесс заметно ухудшился. Хоть он и старался вести себя как обычно, но боль, которую он всеми остатками сил пытался скрывать, была ясно видна в его алых измученных глазах. Ночами он однозначно не спал то ли от упорства, то ли от боли, но тому факту точно свидетельствовали темные мешки под глазами. Его и так бледная кожа казалась бледнее обычного. Дрожь в руках была отчетливо видна, когда тот взял в руку палочки.       От такого вида своего Мастера сердце Франкенштейна болезненно сжалось. Он чувствовал злость и обиду на себя за свое же бессилие, но в душе теплилась надежда. Надежда на светлое будущее. Он просто не выдержит, если останется без Мастера. Те восемьсот двадцать лет поисков он смог пережить только из-за надежды, веры в то, что Ноблесс вскоре найдется. И он нашелся. Не сразу, конечно, но он пришел сам, нашел уже начинавшего отчаиваться Франкенштейна.       Из мыслей ученого вывел голос Мастера: －Необычный,－ Ноблесс слегка задумался, будто бы подбирая слова,－вкус... －М-мастер, вам не понравилось?－ Франкенштейн знал, что вкус будет не из лучших, но всеми силами пытался придать блюду наиболее похожий на рамен привкус,－Приношу свои глубочайшие извенения. －... Франкенштейн налил любимый чай Мастера и ушел давать подзатыльники разленившимся нахлебникам. До начала действия оставалось подождать несколько часов.

***

      Первая странность, которую заметил Франкенштейн, была сонливость Мастера. Уже к двенадцати ночи тот во всю начал клевать носом, так, что ученый уговорил пойти Ноблесс в постель. Тот не стал упрямиться и послушно лег спать, быстро заснув. Сначала эти изменения сильно испугали Франкенштейна, но тот списал все на побочные действия, но все же остался в комнате Ноблесс. Что делать в случае ухудшения состояния Мастера он и представить не мог, но сердце велело ему быть здесь.       В Кадис Этрама Ди Рейзеле все было элегантно. Он даже спал элегантно. И эти чуть разметавшиеся по подушке волосы только были тому подтверждением. Смотря на мирно посапывающего Мастера, слугу тоже начал одолевать сон, но он не смел уйти. Шум с кровати отвлек Франкенштейна от мыслей. Ноблесс повернулся на бок, лицом к ученому. Теперь глаза с длинными слегка подрагивающими ресницами закрывали черные, как смоль, волосы. Франкенштейн опустился на колени к изголовью кровати и медленно протянул руку к спящему. Он осторожно убрал волосы с лица Ноблесс и легонечко погладил того по щеке. Улыбка невольно засияла на губах ученого. Он облокотился на кровать, продолжая любоваться открывшимся ему видом.

***

      Солнце уже давно взошло, когда Франкенштейна разбудило настойчивое потрясывание за плечо. Все тело ужасно болело: он так и уснул, любуясь своим Мастером, у подножия кровати. С трудом разлепив глаза, ученый осмотрел разбудившего его человека. Это определенно был Мастер, но все же что-то в его виде Франкенштейна сильно смущало, но вот что его только проснувшийся мозг определить не мог. －Франкенштейн?－Мастер опять потряс слугу за плечо, выдавая своим дрожащим голосом явное волнение. Ученый тут же вскочил на ноги. Серое вещество наконец начало работать как надо, и тут то до ученого дошло, что не так. Перед ним явно был подросток, еле достающий Франкенштейну до плеча. Ученый заглянул в испуганные глаза Ноблесс, не веря в происходящее. －М-мастер?－легкий кивок был ученому ответом. Это однозначно был слегка помолодевший Мастер. Те же алые глаза, бледная кожа, элегантный вид даже в одной рубашке... В одной рубашке?       Поняв о чем думает ученый, Ноблесс слегка засмущался своего неподобающего вида и тут же материализовал новую одежду. Этой одеждой оказались большая голубая футболка и черные свободные шорты. Еще вчера он видел в этой одежде человеческих детей на улице, к сожалению это первое, что пришло на ум.       Франкенштейн так и стоял, аки статуя, и отмирать кажись не собирался. Ноблесс сделал шаг в сторону слуги, что бы позвать того, но человек вдруг ожил. Под крики “Я все исправлю, Мастер” он выбежал из комнаты и вновь скрылся в лаборатории. На самом деле защитнику всея Лукидония не особо нравилось, когда его человек пропадал за экспериментами неделями. Но тот огонь в глазах, с которым тот возвращался, не давал благородному насовсем запретить эксперименты. Только если человек начинал калечить самого себя, Ноблесс вмешивался, будто бы случайно узнав о ослушивание своего приказа. Недели тянулись неправильно долго для вечноживущего благородного, он с нетерпением ждал возвращения Франкенштейна и ту бурю эмоций, которая приходила вместе с ним.

***

      Всю неделю, и даже больше, Франкенштейн так и не выходил из своей лабораторной. Но это не означало о том что он отрезал себя от внешнего мира. От модифицированных он узнавал о состоянии Мастера и о любых происшествиях в доме. К счастью, в школе в это время были каникулы. Как оказалось ученый все таки достиг желаемого: жизни Ноблесс ничто больше не угрожало. Была лишь одна проблема: побочный эффект из-за которого Мастер выглядел как пятнадцатилетний подросток. И всеми силами человек пытался придумать, как исправить свою ошибку.       Выполз ученый из лаборатории ужасно уставший и ужасно довольный. Соорудив за неделю странную непонятно для всех работающую машину высотой и шириной под два метра, Франкенштейн вовсю ликовал и кричал что он гений! В лабораторию были приглашены все жители Франкенхауса. Они совершенно не понимали, чему так радовался ученый, но его самого по себе было трудно понять, так что на этот счет никто не беспокоился. Перед церемонией исправления своей грандиознейший ошибки Франкенштейн еще долго извинялся перед своим Мастером, стоя на коленях. Но все было преодолено и Ноблесс был запихнут в эту странную конструкцию. Что то замигало и запищало... Раздался резкий щелчок. Ученый метнул взгляд в сторону звука и лицезрел там испуганного М－21, осторожно отходящего подальше от опасной машины. Тут то и началась настоящая дискотека. Во всём районе потух свет и только странный аппарат вовсю мигал и светился. Франкенштейн подлетел к машине дабы выключить ее, но тут раздался громкий хлопок и все резко потемнело...