Время пошло

      В поликлинике всегда снуют толпы людей. Длинные очереди, в которых каждый ожидает начала своего приема. Врачи и медсестры в белых халатах ходят с важным видом или толкают тележки с медикаментами. Кругом стоит запах лекарств, который, кажется, не выветрится из этого здания никогда.       Но Хосок привык к этой обстановке. Годами он учился, проходил практику, чтобы лечить людей и помогать обществу. Даже если у очередного пациента не задался день и он вымещает свое раздражение на окружающих, с лица Хосока не сходит улыбка, потому что для него никогда нет повода для злобы. Когда-то таких как он могли счесть за неопытных новичков, ведь черты его лица напоминают скорее подростка лет восемнадцати, двадцати, чем именитого врача. Но сейчас это и неудивительно, ведь Хосок не взрослеет примерно с такого возраста. Однажды его сердце перестало биться, и он застыл в этом состоянии на долгие года. Все процессы его жизнедеятельности заторможены, не заставляя усомниться, что время буквально остановилось. Но это лишь до тех пор, пока он не встретит свою родственную душу. Тогда его сердце забьется вновь и ему останется лишь «жить долго и счастливо». Но пока этого не произошло, он будет продолжать работать и лечить людей.       Сидя в своем кабинете терапевта, Хосок пропускает через него великий поток людей, осматривая их, беседуя, чтобы направить к более узкому специалисту.       Первым в кабинет зашел широкоплечий парень в костюме. Выглядел он действительно очень приятно. У него была чистая кожа, не изрезанная морщинами, и в целом он был красив и хорошо сложен. На секунду в голове проскальзывала мысль, что он все ещё застыл во взрослении. Но его выдавали глаза. Таких не может быть у того, кто ещё в поиске своей родственной души. Они светились так, как если бы внутри него был маленький огонек, согревающий его изнутри. Аура неиссякаемого счастья просто окутывала его и не оставалось сомнений, что этот человек нашел свое место в этом мире и того человека, с которым ему суждено состариться.       — Здравствуйте, — бодро поздоровался будущий пациент.       — И вам того же. Проходите. Ваша медицинская карта?       — А, вот, держите.       Чон Хосок принялся изучать историю болезни. Исходя из года рождения, Сокджину действительно было немного лет, и родственную душу свою он все-таки встретил.       — Что-то беспокоит? — привычно спросил врач, продолжая всматриваться в мед карту.       — Да, в последнее время резкие боли в животе.       — Какого рода боли? Резкие или тянущие?       — Обычно как приступом схватит, но потом отпускает. С каждым разом все сильнее болит.       — Хорошо, давайте посмотрим.       Хосок принялся аккуратно надавливать на разные области живота.       — Скажите, когда будет больно.       Сначала никаких болевых ощущений не было, но, когда Чон не сильно нажал сбоку от пупка, там, где находится аппендикс, Сокджин инстинктивно отстранился.       — Все с вами понятно. Выпишу вам направление на рентген. Есть подозрение на аппендицит.       Сокджин мгновенно погрустнел и его настрой перестал быть таким положительным, как при входе в кабинет врача. В глубине души он все-таки допускал, что такое возможно, но все равно расстроился, когда его подозрения подтвердились.       — Придется делать операцию и лежать в больнице? — испуганно спросил он, одергивая бежевый свитер после осмотра.       — Если мои предположения подтвердятся, то будем удалять аппендикс. Полежите недельку, ничего страшного. У вас проблемы с работой?       — С этим проблем не будет, но ведь тогда мне нужно будет уехать из дома. Мой муж и так редко бывает свободен, а если я лягу в больницу, то мы будем ещё реже видеться…        «Люди так привязаны к своим родственным душам… Такая уж это радость для них, если они зависимы от других?»       Хосок выписал пациенту направление на рентген и погрузился в свои мысли. Мир так изменился с появлением этого эволюционного новшества. Можно ли сказать, что жизнь теперь идеальна, когда главным показателем счастья в ней стала любовь? Ты не можешь выбирать свою родственную душу. Общество это понимает, а потому допускает, что люди могут встречаться с людьми своего пола и не испытывать угнетения. Но жить, зная, что ты не сможешь быть счастливым, если не встретишь того, кто предназначен судьбой, довольно мучительно. Вечная молодость не страхует от смерти из-за несчастного случая или убийства. Ты можешь никогда не встретить своего соулмейта. Это мир, в котором каждый обречен ждать и надеяться, что когда-нибудь наступит его черед стать счастливым. Под невероятной любовью скрывается настоящий ужас и людское страдание.       Ты можешь никогда не обрести родственную душу.       Одиночество.       То, на что обречен каждый из нас.

❤❤❤

      Затем в кабинет зашел парень приятной наружности с улыбкой во все тридцать два. Выглядел он не больше, чем на 18 лет. В его глазах сохранилась та наивная, озорная искорка, какая есть у подростков, которые только остановились во взрослении и начинают искать свою родственную душу. Тэхёну на самом деле было не много лет, как Хосок и предполагал.       — Здравствуй, можешь сесть на тот стул, — доброжелательно сказал врач.       — Да, хорошо.       — Что-то беспокоит?       С первого взгляда не было видно, что же могло быть не так у такого юного парня. Хотелось бы, чтобы ему только понадобилась справка для спортивного соревнования или ещё что-нибудь. «Такие задорные юноши не должны сидеть на таблетках» — по-отечески подумал Хосок.       — Да вот рука болит, — Тэхён потер предплечье от локтя.       — Когда это началось?       — Упал вчера. С тех пор и болит.       — Двигать рукой можешь?       Тэхён поморщился от боли, но все же согнул руку.       — Могу, но это довольно… неприятно.       Хосок осторожно приблизился к парню и так же осмотрел его руку.       — Скорее всего это вывих. Назначу тебя к травматологу. Как же тебя так угораздило?       Доктор опустил рукав на кофте Тэхена и сел за свой стол заполнять бумаги. Парень снова сел за стул и задумался.       — Я перелезал через забор на большой скорости и упал. Там был мой соулмейт и мне очень надо было с ним поговорить, а он убегал от меня!        Почему-то к этому пациенту Хосок проникся особым чувством. Было в этой квадратной улыбке какое-то свое очарование, когда он рассказывал свою историю. Однако его насторожило, что Тэхён говорил о родственной душе, хотя его сердце абсолютно точно не билось.       — Почему он не хотел с тобой разговаривать, если вы родственные души?       Тэхён растерянно почесал затылок здоровой рукой.       — Нууу… Эм, просто мы ещё не разговаривали, поэтому он не знает, что он мой соулмейт.       По озадаченному лицу Хосока было видно, что он кое-чего недопонимает, поэтому Тэхён замахал руками (попытался), чтобы реабилитироваться.       — Я не какой-то преследователь! Просто я чувствую, что он моя родственная душа. Я, как его увидел, сразу это понял!       Чон никогда не слышал, чтобы соулмейтов определяли по какому-то наитию, а не по продолжению жизни с последующим старением, но решил не говорить об этом парню. Все-таки он тоже в этом мире много не знает, а портить веру этого беззаботного мальчишки ему точно не хотелось.       В этот момент кто-то снаружи настойчиво постучал, требуя начать прием. Тэхён извинился перед доктором, взял направление и вышел из кабинета. Напоследок Хосок ему улыбнулся и пожелал скорейшего выздоровления.       Но к его большому сожалению следующая дюжина пациентов не была такой доброжелательной. Один парень продолжал жаловаться на непрекращающуюся боль в зубах, за что был послан к стоматологу. И вообще непонятно, как его занесло к участковому терапевту. Так что он был сам виноват, что зря потерял время. Потом была взрослая женщина с ребенком, которая требовала пропустить её вне очереди. Хосок встречался с этим слишком часто. В большинстве своем пациенты были не слишком проблемные, но и интересного в них ничего не было. Ещё он не смог не заметить, как мало было тех, кто уже нашел свою родственную душу. Он грустил, когда к нему приходили люди, которые уже очень много лет не могут найти свою судьбу и просто находятся в вечном состоянии апатии, утратив всякую надежду.       Таким был его следующий пациент. Кожа бледная, словно фарфор, смотрелась ещё светлее в сравнении с черными угольными волосами, спадающими на лоб. Глаза узкие, словно лисьи, были все время устремлены в пол. Парень ничего не говорил, поэтому Хосок просто принял его медкарту. Мин Юнги. Семьдесят девять лет… «Он так долго ищет…» Чону всего сорок семь, он тоже устал ждать, но ещё не утратил веру.       — Что беспокоит?       Юнги оторвал взгляд от разглядывания плитки в кабинете и сфокусировался на враче и его вопросе.       — А? Голова в последнее время болит очень, — негромко ответил Мин и вновь отвел взгляд.       — Где именно болит? В какое время? Какого характера боли?       — Не знаю… Как будто стягивает голову. Вечером болит и потом утром, бывает.       — Принимаете что-нибудь?       — Обычно нет. Жду пока само пройдет. Бывает посплю и полегчает, но потом опять все повторяется.       — Больше ничего не болит? Глаза, может уши? У головной боли может быть несколько причин. Есть тошнота, непереносимость яркого света, запахов?       Юнги на секунду задумался, вспоминая, как проходили его последние дни. Ничего из списка не припомнив, он ответил.       — Ничего такого, кажется. Я из дома редко выхожу. Думаю, причина в этом.       Хосок в подтверждении хмыкнул.       — Из-за частой работы за компьютером в одной позе, мышцы испытывают постоянное напряжение. Я выпишу вам таблетки, но будет лучше, если вы будете чаще выходить на улицу, дышать свежим воздухом. Отдых обязательно пойдет вам на пользу, — Хосок чуть наклонил голову и добродушно улыбнулся.       Мин не оценил этого жеста и лишь отвернулся, переведя взгляд к окну.       Как врачу, Чону очень бы хотелось, чтобы Юнги прислушался к его советам, а не просто глотал таблетки, сидя за компьютером. Однако он понимал, что причина может быть гораздо глубже.       — Вы же… ещё не нашли свою родственную душу? — колеблясь, спросил Хосок.       Юнги посмотрел на него, как если бы он спросил об умершем родственнике или затронул другую тему, которую не стоит поднимать.       На секунду Чон даже предположил, что так оно могло и быть, но потом вспомнил, что в случае смерти соулмейта, его пара начинает стареть, даже если они ещё не встречались. А Юнги выглядел молодо. И все же Хосок испытал укол совести за свой вопрос.       Мин выдохнул, будто обдумывая, стоит ли вообще разговаривать с этим врачом, и все же ответил.       — Не нашел. И никогда не найду, пока не выйду из дома. Но я уже слишком устал от безрезультатных поисков, поэтому хватит этого с меня.       У Хосока внутри был ураган чувств. Он не понимал, как можно осознанно отказываться от своего счастья? С другой стороны, он знал, почему Юнги так поступает, но согласиться с этим не мог.       — Я выписал вам рецепт таблеток, но все-таки, отдыхайте иногда от работы.       Юнги быстро взял листок и собирался выйти, но услышал голос врача и обернулся.       — Возьмите. Тут ещё направление к психологу. Я думаю, вам станет лучше, но вы не…       Юнги вышел из кабинета, хлопнув дверью. Больше он ничего не сказал.

❤❤❤

      Последним пациентом стала бабушка лет девяносто с длинными белыми волосами. На вид ей было так же не больше двадцати, но взглянув в её уже несколько раз смененную мед карту и увидев год рождения, Хосок отметил, как она хорошо сохранилась. Девушка горько улыбнулась, ведь каждый из них понимал, что любой, кто также, как и она застыли во времени, променяли бы свою вечную молодость на возможность жить со своим соулмейтом.       У светловолосой обнаружились начальные признаки отита.       — Вы очень вовремя пришли обследоваться. Таким образом вы практически предостерегли себя от осложнений, — похвалил её врач.       — Да, за столько лет я научилась хорошо чувствовать свой организм, — печально ответила девушка.       Хосок долго сомневался, стоит ли задавать этот вопрос, но поумерить свое любопытство все ещё было выше его сил.       — Скажите, за столько лет вы так и не смогли найти свою родственную душу. Вы общались со столькими количеством людей и ни один не был для вас тем самым человеком, — Чон сочувственно глядел на нее, скрепляя руки в замок на столе, — простите, что я с таким личным вопросом. Вам не кажется, что иногда в этом мире просто нет той самой родственной души?       Девушка погрустнела и тон её голоса стал мягче. Она печально посмотрела на терапевта и ответила:       — Каждый из нас когда-либо задумывается об этом. Ты думаешь, что вот-вот настанет момент счастья, а его все нет. Кажется, что может что-то пошло не так и ты — то самое исключение из правил. Но года научили меня ждать. Ведь если мне требуется столько времени, чтобы получить свой маленький кусочек на этом пиршестве, значит это именно то, что я и буду делать. Как бы то ни было, настанет момент, когда каждый из нас найдет свое место в этом мире. С родственной душой или без неё.       Девушка забрала направление к отоларингологу и вышла из кабинета, оставив Хосока в раздумьях. В очередной раз тот отметил про себя, что не так важен внешний возраст, как все те года, что прожил человек на самом деле. В нынешнем мире это становится особенно очевидно.

❤❤❤

      Ворочаясь дома в кровати, Хосок точно слышит, как движутся стрелки на часах, как дует ветер за окном и скрипят половицы на этаже выше. Но среди всех этих звуков он различает один и самый отчетливый. Стук собственного сердца.       Он не слышал его так давно, что даже не сразу узнал его. Но это без сомнения было то самое. Примерно несколько минут Хосок просто лежал на кровати, слушая этот звук, наслаждаясь им, и пытаясь переосмыслить все, что произошло.       Среди прочего он чувствует, как кровь вновь течет по его сосудам, наполняя его организм кислородом и даря ему вновь ощущение жизни. Хосок так давно этого ждал, а сейчас он оказался к этому не готов. Однако, он не испытывал чувства чего-то неправильного. Все было так, как должно было быть. Будто его сердце всегда билось в его груди и качало кровь по сосудам.        «Я снова взрослею… Я продолжу расти и моя внешность будет меняться. Но ведь не это самое главное. Я встретил свою родственную душу! Вот, что важно!       Стоп. Но когда?»       Хосок абсолютно точно не помнил, когда его сердце забилось. Утром все было как обычно, потому что он каждый день прощупывал свое запястье в надежде найти пульс. Безуспешно. Значит это произошло сегодня. Но ведь это мог быть кто угодно! Даже случайный человек, которого он толкнул в коридоре и извинился. Формально, они увиделись, обмолвились парой слов по типу «Простите, я не нарочно», «Что вы, все в порядке», а это уже можно считать за встречу. Хосок прокрутил в голове весь день и с облегчением осознал, что никаких людей он не задевал и ни с кем новым вне работы не общался. Этот человек точно не может быть кем-то из персонала больницы, ведь со всеми этими людьми он контактировал и раньше, а значит и все признаки проявились бы когда угодно, но не сегодня.       Круг сужается. Это определенно кто-то из его сегодняшних пациентов. Но ведь он не общался с ними столько, чтобы точно сказать, с кем из них у него наладилась особая связь. Хосок в замешательстве.       На следующее утро первое, что делает врач, так это собирает базу пациентов за вчерашний день. Их было чуть больше пятидесяти. Из них только двадцать уже выглядели так, как если бы нашли родственную душу или как минимум были женаты. Осталось порядка тридцати потенциально возможных душ. Хосок был геем, поэтому и сомнений в том, что его соулмейтом окажется парень у него не было.       К полудню у него на столе было десять мед карт людей, закрепленных в этой поликлинике и ещё несколько имен случайных пациентов, которых он принимал. Если в первом случае Хосок обладал всей информацией от адреса прописки и номера телефона вплоть до факта болел ли человек ветрянкой, то во втором все было гораздо сложнее. Пациенты, которые по какой-либо причине не закреплены, не оставляют после себя никакой информации, кроме имени.       Это и было самое страшное.       Но работу никто не отменял. Конечно, хотелось все бросить и кинуться обзванивать всех парней, с которыми он разговаривал вчера. Пришлось ограничиться обещанием сделать это, как только он будет свободен.       Ожидание было мучительно долгим, но ухудшало ситуацию ещё и то, что обзвон людей, закрепленных в больнице, не дал никаких результатов.       Некоторые люди сразу показывали, что не заинтересованы в его звонке. Не были они похожи на тех, кто вдруг обрел родственную душу и изо всех сил пытается её найти. Оправдывая свой звонок беспокойством районного терапевта, Хосок спрашивал, не испытывали ли они чего-либо странного день назад. И каждый раз ответ был один и тот же.       Хосок впал бы в отчаяние, если бы у него не осталось больше никаких вариантов. Но было ещё два человека, о которых были известны лишь их имена. Ким Тэхён и Мин Юнги. У них был подходящий возраст и каждый из них мог бы быть его потерянной родственной душой.       Прошел целый день с того момента, как Хосок снова начал взрослеть. На самом деле момент, когда сердце вновь начинает биться, многие сравнивают с началом жизни. Сначала люди рождаются и доживают до возраста совершеннолетия и затем останавливаются. Настоящая же жизнь начинается с появлением соулмейта. Чон Хосок физически был живым, но его родственная душа все ещё была далеко от него. Проживая этот день, он фактически чувствовал, как от него ускользают столь ценные крупицы времени. Это удручало его и заставляло приложить как можно больше усилий, дабы приблизить момент воссоединения. Завтра он продолжит свои поиски.

❤❤❤

      Ким Тэхён. Хосок хорошо запомнил этого парня. У него была красивая широкая улыбка, а ещё он был тем ещё рисковым сорвиголовой. Он направил его к травматологу, а тот был как минимум коллегой Чона и как максимум близким другом.       Это был довольно высокий мужчина с уже поседевшими кое-где волосами и довольно громким смехом. Он долго работал в медицине ещё до того, как встретил свою родственную душу, но и после продолжил лечить людей. За столько лет служебной практики у мужчины скопилось достаточно историй, которые он обожал рассказывать в любой подходящий и не очень момент, а, исходя из его статуса, прервать травматолога решались не многие. Хосок тоже не мог.       — … так я и научился накладывать шину с помощью ремня, плавленного сыра и палочек от мороженого! Хорошие были времена, — по отделению в который раз прокатился басистый смех.       — Да, да, очень находчиво и интересно.       — Эххх, ничего ты не понимаешь в этой жизни, Хосок-и. Вот доживешь до моих веков, научишься ценить время, которое тебе отведено.       — Да-а… вот только время обеда уже закончилось. Меня там пациенты уже ждут…       Хосок намеревался подняться со стула, но его пригвоздила к месту тяжелая рука.       — Постой-ка. Ты же не просто так пришел к старику Бану. Выкладывай, чего стряслось.       Хосок вновь сел на стул, собираясь с мыслями и наконец спросил.       — К тебе не ходил на прием парень по имени Ким Тэхён? У него вывих, — с надеждой спросил терапевт.       Бан сделал самое сосредоточенное лицо и, поднеся руку к подбородку, задумался.       — Это не тот, который за соулмейтом гонялся от школы? У него ещё и сердце до сих по не бьется. Странный он какой-то…       — Да-а, до сих по не бьется говоришь? — поникнув, но все-таки с некоторой долей облегчения спросил Хосок. Все таки ему бы не хотелось претендовать на парня, чье сердце, очевидно, занято кем-то другим.       — Ага. Говорит душа отвергает его и не разговаривает с ним специально. Забавный такой парнишка.       Чон снова согласился с травматологом и попытался ускользнуть из кабинета.       — Так зачем заходил то?       — Я? Да так, хотел о том парне поговорить. Смешной такой. Ха-ха. Ну я пойду?       — Иди…       Хосок почти бегом шел в свой родной кабинет уже практически желая продолжить работу. Теперь у него ещё на один вариант меньше. Но это точно не приближает его к цели! К психологу Мин Юнги не наведывался, а других зацепок у Хосока больше нет. Он потерял свою последнюю надежду.       Всю следующую неделю Хосок проводит погруженный в работу. Она заполняла все его мысли, чтобы лишний раз не думать о том, что он вроде как потерял своё самое главное счастье в жизни, потому что сразу не услышал своего сердца. Чон не брал перерыва на обед, старался после работы подольше оставаться и заниматься бумажными работами, а не возвращаться домой, оставляя все на утро, как он делал обычно. Хосок стал чаще навещать других коллег, иногда советуясь с ними и даже подумывал о написании докторской, когда в его кабинет зашел он.       Его кожа была ещё бледнее, чем в тот день, когда они встретились. Темные мешки под глазами, вены, выделяющиеся на худых запястьях, но все те же угольные волосы. Всё ещё тот Мин Юнги.       Хосок почти не заметил, как тот вошел в его кабинет. Словно призрак он стоял на холодной бледно-розовой плитке, сливаясь со стеной. Чон поднял на него взгляд и не смог отвести. Именно сейчас его сердце забилось с новой силой. Он почувствовал, что этот человек, который стоит перед ним, полностью принадлежит ему.       Хосок молча поднялся со своего кресла и так же безмолвно приблизился с парню. Он обнял его, так же сильно, как и трепетно, прижимая его тело к своей груди. И, Боже, пожалуй, ощущение, что его сердце бьется так же сильно, как и его собственное, было лучшим в его жизни.       Сейчас Хосок заметил, что Юнги немного ниже его самого. Он пахнет чем-то таким родным и домашним, что хочется вдыхать его запах постоянно.       Хосок вытянул руку и положил её на грудь Юнги.       — … оно бьется.       Юнги положил свою ладонь на руку Хосока, так же притягивая её к своему сердцу.       — … так же, как твоё.       — Я искал тебя, — сказал Чон.       — Но это я — тот, кто пришел сюда.       — Ха-ха, звучит, как упрек.       — Так и есть. Это было слишком долго.       — Ну прости, ты оставил после себя только имя.       Хосок только улыбался и нервно смеялся, не в силах поверить своему собственному счастью. Но оно стоит прямо перед ним. И у него самая красивая улыбка.       — Ты знаешь, сколько времени я тебя ждал? Это была не неделя…       — Я знаю. Прости меня.

❤❤❤

      Юнги был последним клиентом Хосока в тот день. Тогда им было не важно, куда идти. С самого вечера и до утра они ходили по набережной, говоря обо всем подряд.       Юнги рассказал, как жил до появления своей родственной души. Как он утратил последнюю надежду и просто закрылся в своей комнате, своем маленьком мирке, отдаляясь от остального мира. Он не хотел искать, проверять и снова разочаровываться. В тот день, когда он почувствовал, что его сердце снова забилось… Юнги испугался. Ему было страшно после стольких лет одиночества начать новую жизнь, дарить свою любовь и принимать чужую. Его разрывало на части от желания спрятаться как можно дальше от этого нового и неизведанного и пойти в эту поликлинику и встретиться со своим соулмейтом лицом к лицу. Он не спал трое суток, мало ел и наконец… пришел.       — Я благодарен тому дню, когда у меня в очередной раз заболела голова и я пришел к тебе, — сказал как-то Юнги, когда они сидели дома у Хосока и пили чай.       — Я на самом деле более чем рад. Но мне стыдно, что я не узнал тебя тогда.       — А я вот сразу понял… Но испугался.       Хосок поднялся со стула и удивленно посмотрел на Юнги, который расположился на диване.       — Ты поэтому тогда убежал? Я думал, ты не хотел направление к психологу брать, — Чон прокрутил все события последнего месяца с учетом новой информации, — голова больше не болит?       — Ха-ха, нет, не болит. Те таблетки помогли.       — Но я серьезно, Юнги. Тебе нужно больше выходить на улицу. Ты видел себя? Да, я тебя чуть со стеной в больнице не перепутал!       — Эээээй! Я вообще то твоя родственная душа! — обиделся Мин, скрещивая руки.       Хосок приблизился к Юнги и принялся оставлять на его щеках легкие поцелуи, прижимая его к себе, потому что тот начал вырываться.       — Я знаю. И я люблю тебя.       Чон повалил его на диван и стал щекотать, пока Юнги не перестал на него дуться.       — Умффф. Да-а-а, я тоже, прекрати это!       С лицом победителя Хосок удовлетворенно сел, поставив ногу на ногу.       — И все-таки мы будем чаще гулять на свежем воздухе. Это полезно для твоего организма.       Юнги ещё какое-то время не соглашался, но в глубине души он уже давно был согласен на все, что предложит ему Хосок.       Они были счастливы вместе. И так будет всегда. Они теперь связаны. Их жизни. Души. Сердца.