Какие-то боги: Грешная жизнь

      У подножья горы Химе много столетий располагался замок Химеджи. Находясь на самой высокой точке в столице, он величественно глядел на дома под собой. Расположение замка негласно напоминало о правах жившего там рода приносить жертвы древним божествам. Они были настолько стары, что даже их имена лишь обрывками остались в народе.       Так же замок Химеджи был подарком правительницы своему первому супругу. Это не был жест любви с её стороны, как и любой другой от неё подарок, однако замок был чем-то более важным. Белый замок был знаком чистоты и верности, которые в отношениях между богом и человеком встретить можно не часто.       Территория, на которой находился сам замок и храмовый ансамбль, была опоясана стенами, выкрашенными в белый цвет — цвет волос первого супруга правительницы. Формой здание представляло собой квадрат, символ твёрдости, прямоты и прочности. Белый замок был увенчан каноническими крышами, покрытыми чёрной черепицей — в цвет глаз богини, которая всегда бдит за своей семьёй, подданными и находиться на самой вершине правления. Раньше сад у замка пылал цветами, красным пламенем кленовых деревьев, из-за чего создавалось впечатление что весь двор был охвачен огнём. Пламенные деревья заменили многовековыми кипарисами и кедрами.       Все сооружение было невероятно симметричным, величественным и отожествляющим равновесие. Любой живущий в то время признавал замок Химеджи произведением искусства, олицетворением памяти о Древних и просто восхитительным местом. Но везде найдётся своё исключение.       Младший сын правительницы, потомок правящей семьи, был единственным, кто ненавидел это место.

***

Правило первое: не сутулься.

      — Тэнгу, скажи на милость, зря, что ли, были потрачены все те годы учёбы, раз ты сейчас сидишь, развалившись, на стуле, словно недисциплинированный невежа, так ещё и в таком виде? — зло обратилась к младшему сыну восседающая в центре стола мать.       Обычно тихий завтрак семьи Таийо, матери и её троих детей, в замке Химеджи этим утром впервые был потревожен. Виновниками были сын, на вид лет двадцати, хотя возможно даже младше, и мать, на вид лет тридцати пяти, хотя на деле куда старше. Эта семья пусть и не была похожа ни на чью человеческую, но даже тут присутствовали проблемы всем хорошо знакомые: конфликт буйного ребёнка и педантичной матери.       Как и любой подросток, Тэнгу достиг того возраста, когда правила родителей кажутся несносными, бойкий характер требует равного к себе отношения, а душа рвётся на свободу и жаждет сепарации. И пускай молодой бог и правда сидел за столом без какого-либо соблюдения этикета, свою вину он не признавал. С широко раскинутыми бёдрами, с локтями на столе у тарелки и, в отличие от остальных, облаченный всего лишь в пижаму, что было верхом дурного тона, Тэнгу впервые за долгие годы распробовал приятный сердцу протест.       Тэнгу слышал в словах своей родительницы только жёсткий упрёк. Даже старшие брат и сестра оторвались от своих тарелок, чтобы кинуть по осуждающему взгляду. Тэнгу привык к повышенному вниманию ещё с детства, а сейчас это внимание особенно подначивало.       Проигнорировав слова матери, молодой бог начал невольно рассматривать помещение. Тут царил белесый минимализм. Максимальная простота в интерьере в нынешнем возрасте Тэнгу начала его нервировать. Но на первом месте всегда стояла и стоит их самобытная культура, сквозящая со всех щелей философией их страны. В замке Химеджи нет места украшательству и чрезмерному декорированию. «Это безвкусица» — с детства освещала Тэнгу его мать. Украшением столовой являлся длинный обеденный стол на двенадцать персон.       «На двенадцать, сука, душ, в то время, когда завтракают, обедают и ужинают они здесь всю жизнь вчетвером», — мысленно выругался Тэнгу. Для гостей у них был отведён другой зал.       Это впечатление огромного существующего просто так пространства усиливалось пустыми залами, предназначенными для ничего, мраморными ступенями, ведущими на другой уровень первого этажа в семейную зону с неудобными кожаными диванами, к которым даже через штаны летом от жары липла задница. Казалось, вся огромная по своему масштабу площадь замка существовала просто для того, чтобы её по тысячу раз намывали и подметали.       В доме Таийо все должно было быть лаконичным, безупречным, сдержанным и утончённым, даже сам Тэнгу.       — Тэнгу, ты меня слушаешь? — грозный голос матери как ушат холодной воды на голову.       — Нет, — без толики лжи, да и вообще каких-либо эмоций, честно ответил парень, наконец встречаясь с ней взглядом.       Первый открытый протест сына так сильно удивил правительницу Таийо, что она не сразу собралась со словами. Если прежде Тэнгу ощущал себя развеселённым этой ситуацией, то от холодного взгляда парню сразу же стало не по себе.       — Пошёл вон, — жёстко отчеканила женщина.       А бог и рад. Не сдались ему эти показушные завтраки, тошнотворная имитация домашнего уюта. В ответ на фразу матери он только хищно оскалился:       — Я и так не собирался здесь больше отсиживаться, больно компания неудачная.       — Тэнгу, — зло обратилась к младшему брату не выдержавшая такой грубости средняя сестра, — имей уважение.       — А я и так «имею», — поднимаясь из-за стола, согласился Тэнгу. Парень проделал на прощание шуточный, но все равно на удивление неплохой книксен и, в приподнятом настроении, покинул зал. [1]

***

Правило второе: твои жесты и мимика должны быть изящны и сдержаны.

      — Вы должны стараться больше, Господин! — сокрушался расхаживающий из стороны в сторону пожилой учитель. Низкий мужчина с громким голосом и забавно завитыми прыгающими усами вызывал у Тэнгу неконтролируемые приступы хохота. — История вашей семьи очень важна и если вы не будете её знать в совершенстве, то рискуете опорочить имя Таийо!       Тэнгу пожал плечами и самоуничижительно усмехнулся.       — Я и так для семьи порок их рода, — фыркнул молодой бог, принимаясь скучающе перекатывать ручку с одного края стола к другому. Учитель не стал ни подбадривать юношу, ни опровергать его слова, только сделал Тэнгу очередное замечание, перет тем как продолжить их скучнейший урок.       Это был новый, особенно воодушевленный преподаватель, пару днями ранее нанятый матерью Тэнгу. Как и все предыдущие историковеды, он горел желанием приструнить необучаемого подростка. Не то чтобы у мужчины получалось, но он был достаточно упорным, чтобы вот уже как два часа методично мучать молодого бога историческими лекциями о его, Тэнгу, семье. Первый час Тэнгу забавляло приотворяться, что он сущий увалень который даже не знает годов правления своей матери.       Тэнгу ещё какое-то время откровенно издевался над своим учителем, пока и это не стало слишком надоедливым занятием. Поэтому в момент, когда человеческий профессор уже стоял весь красный и даже слегка раздраженный, а его усы вновь смешно подпрыгнули перед потоком замечаний, Тэнгу прекратил издеваться. Парень послушно сложил руки на столе и сел так ровно, будто проглотил железный прямой прут. Будто не он тут только что полулежал за своим рабочим столом, пальцем размазывая черниола по пергаменту. А потом случилось это: грохот, летящие во все стороны пергаменты с историческими письменами и крик несчастного преподавателя. В кабинете за секунду воцарился сущий бедлам, словно бы туда ворвался ураган. А виной этому был Тэнгу, все так же сидящий за своим учебным столом. Нет, он не сорвался разбрасывать вещи по помещению и психованно рвать старые книги, случилось другое — за спиной парня раскинулось два огромных, черных, словно сама ночь, крыла. Они в несколько секунд заняли собой всё свободное пространство и от одного простого взмаха двухметровых громил вся бумага и мелкие предметы вновь взлетели в воздух.       Тэнгу чуть скривился от неприятных ощущений. Подобная трансформация занимала немало сил, особенно для такого молодого бога как он, да и к ощущению рвущейся коши на спине привыкнуть откровенно тяжело, зато какой эффект! Его учитель был в ужасе. Бледный и всё ещё с открытым в страхе ртом после эмоционального вопля, мужчина без сил осел на пол и тяжело дышал. Кажется, вся жизнь пронеслась у несчастного перед глазами, даже его усы как-то печально распустились и больше не пружинили, а скорее безвольно висели вдоль рта.       От перекошенного страхом побледневшего лица преподавателя Тэнгу не мог больше сидеть и строить из себя вселеское зло. Откинувшись назад, он залил своим звонким смехом все помещение, даже не догадываясь, что так выглядел даже более устрашающим. Он держался за начинающий болеть от хохота живот и слегка подёргивал плечами от смеха, пока его не прервал низкий недовольный голос — он прогремел под потолком и осел мурашками как на теле учителя, так и самого Тэнгу:       — Чем вы здесь занимаетесь? — это был Эдди. Быстро окинув взгядом разгром в компате и упирающиеся в стены крылья младшего брата, взрослый бог невозмутимо продолжил: — Видимо, твоя голова вообще никаким образом не предназначена для учёбы, только бы баловаться.       Тэнгу невольно поёжился. Эдди не грубил ему и даже не повышал голоса, но знакомый лёд в голосе сковал всё тело. Так умела делать только их мать. От такой откровенной схожести правительницы и его старшего брата Тэнгу стало дурно. Но даже несмотря на острую неприязнь, ему удалось сдержать себя в руках.       — Видимо, — не стал спорить Тэнгу. — Нужно же хоть кому-то быть попроще в этой семье.

***

Правило третье: контролируй свою речь.

      Всякому терпению рано или поздно наступает конец. У Тэнгу выдался один из тех дерьмовых дней, когда случается что-то одно плохое и после этого буквально все идёт наперекосяк. По сути не произошло ничего ужасного: встал позже обычного, пролил кипяток и разбил старую посуду — это если вкратце. Если же в деталях…       День Тэнгу начался с проспанных занятий. Репетитор прождал бога полтора часа и в прискорбном настроении покинул их поместье. И всё бы ничего, но именно этот репетитор был хорошим знакомым матери, уважаемым профессором и богом, что делало ситуацию особенно скверной. Тэнгу не удалось бы избежать нагоняя от Аматерасу Таийо, как бы он этого не хотел. Это был единственный преподаватель, с которым младший Таийо имел хорошие отношения (не то что с тем усатым), поэтому собственному сожалению Тэнгу тут так же было место.       Потом парень по своей невнимательности пролил доброе количество кипятка для чая себе на руку, а учитывая, что длительный и скрупулёзный процесс заваривания чая был ценным хобби для Тэнгу и единственным занятием, благодаря которому юный бог мог расслабиться, настроение упало с отметки «плохо» до «я сейчас кому-то вмажу».       Разбитая старая ваза в коридоре замка не стала для Тэнгу неожиданностью, потому что череда плохих событий будет преследовать всякого, кто откликнётся на её зов раздражением. Это порочный круг из которого крайне тяжело выбраться.       Почти до конца остыв и взяв себя в руки (что было для Тэнгу уже крайне похвально), парень в какой-то момент просто потерял ориентацию в пространстве из-за неуклюже переставленных ног. Как итог — перевёрнутая подставка, разбирая ваза и рассечённые осколками ладони. Тэнгу даже не сразу разозлился. Бог наверное около пяти минут просто в тупую пялился на миллион крошечных осколков, рассыпанных по полу и похожих на пригоршню песка. Один из раритетов и реликвий их дома теперь было признать так же тяжело, как собрать эту странную часть интерьера по кусочкам обратно.       Первой, кто пришёл на шум, оказалась сестра Тэнгу.       — Тэнгу, что происходит?       Николь возникла как из неоткуда, буквально ловя парня на горячем. В мыслях Тэнгу проскользнула эгоистичная мысль об утерянной возможности побега.       — Что ты тут творишь? Ты думаешь, что раз день не задался, то тебе можно всё здесь разнести? — без прелюдий начала девушка. Незаслуженные обвинения летели в Тэнгу как спички в сухие поленья. Оставалось отсчитывать секунды, пока все вокруг не полыхнёт огнём.       Тэнгу весь застыл, буквально окаменел, словно его с ног до головы облили цементом. Руки болели из-за шрамов, в голове гудело, а челюсть сжалась так крепко, что на шее выступили вены.       Сестра была последней, кому Тэнгу желал зла. Но его ярость была уже практически материальной, если поднести к богу руку поближе, эту эмоцию можно было бы потрогать в воздухе. Неужели она этого не понимала? У Тэнгу даже его рыжие волосы словно бы стали ярче, налились красным отблеском крови, которая так громко сейчас грохотала у него в ушах.       — Ты прикалываешься?       Тэнгу продолжал молчать. Он боролся изо всех сил с желанием ударить кулаком по стене или разбить что-нибудь уже действительно по собственной воле. По ощущениям его лёгкие и горло будто бы подожгли. Тэнгу прекрасно понимал — как только он откроет свой рот, произойдёт что-то нехорошее.       — Тэнгу, ты слышишь меня? — Николь повысила свой голос. — Тэнгу, ответь мне!       Нестерпимая злость захлестнула бога с ног до головы. Это была злость на его репетитора, уязвлено принимающего опоздания на свой счёт, злость на мать, которая словно бы только и делала, что искала повод прикопаться к сыну, заметить любой косяк и сказать одним взглядом, полным превосходства: «нет ни дня, когда бы ты меня не разочаровал». А теперь ещё и Николь. Дочь своей матери, её достоверная копия.       Теперь Тэнгу видел не свою заботливую сестру, пред ним предстал образ женщины, которая растёт и медленно становится репликой его собственной матери. Злой, разочарованный взгляд, такие же холодные глаза и поза, наполненная высокомерием и презрением — это был наружный вид готовой к нападению змеи.       Эмоции Тэнгу множились и ширились внутри него, снаружи него, по всему коридору, по всему поместью, через окна и двери истерично вылетая на улицу.       — Тэнгу!       — Почему, блять, ты не можешь нахуй заткнуться хоть на секунду?! — рявкнул Тэнгу, грохнув сжатым кулаком по стене. Эхо от удара унеслось вглубь поместья, приглушая все остальные звуки. Николь только шокировано вытаращила глаза на младшего брата.       — Тэнгу, — теперь уже мягко позвала сестра, протягивая знакомые заботливые руки для объятия. Мираж в виде матери вместо сестры пропал бесследно, но парень впервые не сделал шаг навстречу Николь, как и впервые выругался вслух. Больше не было ни единого случая, чтобы они с сестрой так сильно ссорились, но вот привычка к брани укоренялась в Таийо младшем с ужасающей скоростью.       Так Тэнгу нашёл способ преждевременно выпускать свою злость.

***

Правило четвёртое: следи за своим внешним видом, будь аккуратен и одевайся всегда соответствующе.

      Сегодня у Тэнгу был день рождения. Пышный банкет и напыщенные гости. Сборище размалёванных мумий и напыщенных петухов, которые неуемно боролись за внимание мамы, их правительницы, хотя день рождения сегодня был у Тэнгу. Боги не празднуют дни рождения, но проводят пиршества для сливок общества на свои кругленькие даты.       Все гости принесли безусловно дорогие подарки, но у кого не спроси что в коробке — не ответит. У Величайших мира сего нет времени самостоятельно заниматься подобным самодурством, подарки за них выбирает прислуга, чтобы передать другой прислуге.       По стране устраивают в честь праздника фестивали, да Тэнгу и сам бы с радостью лучше отправился погулять в город, чем был вынужден терпеть помимо своей семьи ещё с десяток таких же. Но этот день рождения будет для Тэнгу в действительности особенным.       Тэнгу даже не пытался выглядеть соответствующе своему статусу. Бог достаточно спешно зашёл в главный зал, отведённый под празднование, погружаясь в шумящую богато разодетую толпу. И все взгляды медленно, но неизменно направлялись в его сторону. Народ был действительно при параде — дорогие костюмы с рубашками от Louis Vuitton, платьями от Dolce & Gabbana, на запястьях дорогие часы Rolex…       Но больше всего Тэнгу было тошно даже не от гостей, не от их помпезности и тяжёлого люкса, а от того, что он во всем этом разбирался. Снаружи все такие цветастые, что аж в глазах рябит, но стоит только внутрь глянуть мельком — на всю жизнь ослепнешь. Все здесь были переполнены гнилью от пят до макушки. Но перед семьёй Тэнгу стелятся как миленькие. Потому что у них ещё темнее внутри, ни в какое сравнение не идёт. Они все бояться семью Таийо, поэтому слушаются, смиренно повинуются. Да, теперь Тэнгу был уверен ещё больше. Он делал правильный выбор.       В отличие от гостей, одежда на боге была совсем ни к месту: коричневые ботинки на жёлтой шнуровке, тёмные и местами драные джинсы с чёрным ремнём и такая же чёрная заправленная в штаны водолазка, а завершала образ тёмно-синяя ветровка. За спиной у него был рюкзак в армейской расцветке и, Тэнгу очень надеялся, что так же за спиной он оставлял всю эту аристократичную жизнь.       Кто-то охал и шептался, у кого-то упал бокал с игристым шампанским, разливаясь по полу, а кто-то даже прикрикнул. Народ безропотно расступался перед Тэнгу, и только один осмелился преградить ему путь. Эдди хоть и был взбешён, но едва ли был злее самого Тэнгу.       — Как ты смеешь… — грубо хватая младшего брата за ворот куртки, прорычал ему в лицо блондин. У Тэнгу громко скрипнули зубы, некоторые гости даже отошли от них на добрых несколько метров.       Тэнгу агрессивно выплюнул в лицо Эдди:       — Я ухожу. Или даже для этого мне нужен настоятельный совет, как сделать все правильно?       Тэнгу отодрал от себя руку брата и пошёл дальше к выходу. Лишь у самой двери бог остановился и, повернувшись в сторону зала, искренне сказал:       — Спасибо за всё, — парень нашёл взглядом мать в толпе далеко от себя, он встретился с ней глазами, но там был все так же лёд, он даже не надтреснул, — дальше я сам. Теперь моя жизнь только в моих руках.       Так Тэнгу покинул свой дом начиная собственный путь.       Счастлив ли он теперь? Однозначно да. Жалел ли он о чем-то? Однозначно нет.

***

      Восемьдесят три года прошло с тех пор, как Тэнгу покинул свой дом. Такая свободная жизнь будоражит и пугает. Не каждый готов осознать и тем более принять, что его жизнь в его собственных руках.       Другое дело, когда ты человек, особенно человек с территории Райнер. Если Таийо были примером порядка, уважения к культурным традициям и образцом чётких границ между богом и человеком, то у Райнеров вообще не было границ в своих методах правления. В то время, как вся территория Таийо ушла далеко вперёд своими инновациями и технологиями, на территория Райнер до сих пор были приемлемы казни перед публикой, изъятие детей из семей ради продолжения рода божьего и тюрьма за несогласие с режимом правительства.       Райнеров заслуженно считали самыми жестокими из Трёх Великих Семей. Отношение к людям у этих богов едва ли отличалось от отношения к скоту, даже если человек мог дать потомство, или к насекомому, если тот был вовсе бесплодный.       Детей с высоким показателем БК отправляли в специально отведённые для этого академии. [2] Грэгем Краузе стал одним из таких детей. В отличии от Тэнгу, Грэгем не мог говорить, что его жизнь в его руках. Судьбу этого ребёнка предрешили за него в день его рождения, когда в медкарте мальчика жирным шрифтом напечатали:

«Уровень БК: повышенный».

      У такого ребёнка как Грэгем в жизни может быть все: отсутствие нужды в материальном, большое финансовое состояние, особенное внимание в любой компании и громкое имя в народе, защита, дарованная правителем, и в общем исполнение любого его желания. А также у Грэгема может не быть ничего, потому что у него никогда не будет лично его вещей, финансово он всегда будет зависеть от пары, ему будут завидовать, его будут ненавидеть и поливать грязью за спиной, он может умереть за одно единственное неосторожное слово от руки своего бога и у него никогда не будет права выбора.       На такую судьбу были обречены дети с академий Райнеров.       Через год после рождения Грэгема на свет появился ребёнок совершенно не предназначенный для жизни с богами, с полным отсутствием БК. Что все-таки труднее — иметь всё или ничего?

***

      Переезд — будоражащее и вдохновляющее событие. Это перемены, жизнь с чистого листа, расстановка любимых вазонов по новым подоконникам и подбор занавесок под цвет обоев. Процесс создания своего уютного гнёздышка порадует любого. Любого взрослого человека. Как мы все знаем, подростки и дети никогда не бывают любителями уборки, а она является важной частью переезда.       Микки Райли был непоседливым ребёнком, который ненавидел своё имя и уборку. Почему Микки ненавидел уборку мы уже знаем, а своё имя он не любил, потому что его произносили или на повышенных тонах, или неправильно. Мальчик выглядел как девятилетий оборванец, не в меру худой, белокурый в отца и розовощёкий в маму.       Микки был так занят сбором припасов в свой ядерно-жёлтый рюкзак со спанчбобом перед предстоящим приключением по новым улицам незнакомого города, что даже забыл толком умыться и хотя бы слегка причесать волосы. Проснулся Микки как и всегда рано, полный сил и в отличном настроении. Он с родителями совсем недавно перебрался жить в новое место, даже в другую страну! Как можно при таких обстоятельствах сидеть дома, спать до десяти часов утра или, Древний упаси, заниматься расстановкой мебели?! Прямо за их входной дверью от ребёнка прятался ещё совершенно неизученный, чужой мир, полный загадок, приключений и веселья!       У Микки были считанные минуты на сбор провизии, пока его мама и приёмный отец не проснутся. Большинство девятилетних мальчиков бы на месте Микки не пробовали сбежать из дома на второй день переезда. Но ещё большинство девятилетних мальчиков не переезжали жить на чердак, не имели впалые животы, тощие конечности и усеянное синяками тело.       Микки временами поколачивали и очень часто наказывали домашними арестами. Конечно, на то были причины и в общем родители у Микки хорошие, просто в их жизни присутствовало очень много стресса. Мать Микки Ребекка тяжело переносила расставание с мечтой о великой сцене, получив вместо этого в наследство запущенный семейный ресторан. Приёмный отец Леннарт работал день и ночь охранником на частном предприятии, чтобы заработать сущие гроши и хоть как-то прокормить семью на время развития давно заброшенного ресторанного бизнеса. Правда, большую часть зарплаты Леннарт все равно умудрялся пропить в ближайшем пабе по окончании суточной смены, после чего приходил домой и много ругался с любимой женой Ребеккой. Микки же иногда просто неудачно попадался под руку.       Когда портфель был наполнен всеми походными принадлежностями, по типу бутербродов и самодельной удочки, Микки отправился в путь. На огромной кухне за блондином осталось куча неаккуратно нарезанного хлеба, криво вскрытые банки с тунцом, листки салата и разбрызганный по столам сок от помидоров. Стоило ребёнку ступить лишь пару шагов из кухни ресторана на первом этажа, как откуда-то сверху прилетело гневное:       — Ты что там делаешь, мелкий паршивец?!       Сонливость с лица приёмного отца как рукой сняло при виде пацана, выносящего еду с кухни. Но прежде чем мужчина в халате стоящий на ступенях успел хоть что-то предпринять, Микки вылетел из дома как пробка из бутылки, распугивая голубей и сонных бездомных на своём пути. Мальчик понёсся что есть мочи прочь.       Ресторан матери Микки располагался в центре города и до сих пор не был снесён, наверное, только потому, что на старое пустующее здание удобно было вешать огромные рекламные плакаты.       Выбежав из здания, Микки тут же оказался на длинной площади, по которой на выходных и по вечерам любили прогуливаться люди. Но этим ранним утром даже на площади не было практически ни единой души. Тёплый летний ветер врезался в лицо убегающего из дома мальчишки под прикрикивания приёмного отца в спину. Ноги Микки несли его так быстро и далеко, пока он не оказался в одном из многочисленных городских парков. Тяжело дыша, ребёнок плавно перешёл с бега на шаг.       Было всего пять или шесть часов утра, летние лучи ещё не жгли голые плечи и лицо, а лишь мягко пробивались через деревья, заполонившие этот парк. Микки с интересом проходил мимо цветастых полян и ещё выключенных фонтанов, обдумывая свой дальнейший маршрут. Мальчика встречали любопытными взглядами редкие спешащие на работу взрослые и делающие утреннюю пробежку молодые и старые люди.       Время лениво тянулось, как и в любой другой летний день, и медленно близилось к обеду. Большой парк быстро заполнился людьми: просто гулящими и работающими у прилавков со сладостями. Хотя сам Микки и не замечал, но в дневное время на него обращало внимание даже большее количество людей, чем ранним утром. Причинами были как и самостоятельная прогулка ребёнка без надзора взрослых, так и его внешний вид. В отличии от местного коренного населения, яркими приметами которых были карие глаза и по большей части чёрные густые волосы, Микки выделялся своей светлой головой с растрёпанными волосами, из-за чего напоминал большой бегающий одуванчик.       Но помимо небольшого излишка внимания, с Микки больше ничего не случалось. Люди со столицы Таийо были самыми тактичными и вежливыми, но никогда не были приверженцами благотворительности. В большом городе обычно никому нет дела до маленьких незнакомых детей.       Микки болтался то тут, то там, время от времени подъедая свои бутерброды и поглядывая на шумных незнакомых детей, которые почему-то гуляли со своими родителями. Он наткнулся на детскую площадку и с интересом начал наблюдать за другими детьми со стороны. Их странные родители подымали их на горки, катали на качелях, а некоторые даже играли с малышней в прятки.       «Поделом им, — воодушевлённо подумал Микки, — только родители-бездельники станут тратить своё время на игры с детьми.» Так всегда говорила Микки его мама. Ребёнок не должен донимать своих родителей, ему стоит уметь самому уметь найти себе занятие.       Утвердительно кивнув самому себе два раза, Микки зашагал прочь от детской площадки. И пусть где-то в глубине души мальчика заворочалась неприятная и слегка колючая зависть, он ловко успевал заедать её бутербродами.       Когда маленькие дети оказываются одни в центре чужого и незнакомого им города, это ещё никогда не заканчивалось ничем хорошим для них.       Вскоре Микки покинул парк и спустя полчаса скитаний по новым улицам решил, что пора бы уже домой. Солнце клонилось к закату, он прогулял целый день. Но, развернувшись, ребёнок оказался немного сконфужен. Откуда он пришёл?       Побродив ещё минут с двадцать и, возможно, отойдя ещё дальше от парка и дома, ему пришлось принять досадный факт:       — Я потерялся…       — Хочешь, я тебе помогу? — незамедлительно последовало ему в спину. Стоя в узком проулке, мальчик обернулся на противный скрипучий голос слишком беспечно и спокойно. Так реагируют на странных незнакомцев только дети, которым чужие взрослые люди никогда не делали ничего плохого.       К Микки неспешно подходил крупный мужчина облаченный в потёртые джинсы и замызганную пятнами от еды серую футболку. Он пыхтел себе под нос как бульдог и гаденько улыбался.       — Нет, спасибо, — улыбнувшись в ответ, сказал Микки.       — Почему же? — продолжал наступать мужчина, заставляя пятиться мальчика назад.       — Потому что мешок у Вас в руках явно не конфет и Вы не очень похожи на Санту.

***

      Большие города никогда не принадлежали обычным людям, они принадлежали тем кто выше, ребятам со своим бизнесами, бесконечными активами и, возможно, даже личной охраной. Сэндай хоть и не был особенно большим городом, но даже так кишел бизнесменами и предпринимателями, которые к тому же по своей натуре часто оказывались жуткими нарциссами, психопатами или просто бандитами.       Кстати о психопатах, по официальной статистике один из сотни является психопатом, но это не значит что каждый из них сидит за решёткой. Тюрьма случается только с наиболее недалёкими из них, самых ярких и умных личностей скорее можно встретить на руководящих местах в больших офисах, а так же в журналистике и рекламе.       Встреча с психопатами неизбежна в повседневной жизни. Так что же делать при такой встрече? Ответ простой: бежать. Нужно удирать не оглядываясь, вырываться и даже расталкивать других по пути. Психопат схватил за руку и не дает убежать? Значит нужно отрезать руку. Потому что если не успеть убежать такой человек, стоит ему только захотеть, разрушит вас, уничтожит морально, материально и эмоционально.       Но а если же психопатом окажется бог? Более милосердным решением будет выстрелить себе прямо в нёбо.       Именно об этом раздумывал владелец одного из многочисленных фугу-ресторанов в городе, мистер Тойро. Он несомненно уважал своих клиентов богов и считал их самыми ценными в своём бизнесе, но одно дело кормить бога и совсем другое водить с богом дела, касающиеся работы. Надменные и чрезвычайно гордые, эти существа никогда не держат людей за равных, в их природе поглощать, а не сотрудничать.       Сегодня главное заведение сети мистера Тойро закрыто на весь день, но сам он внутри с семи утра, ожидает визита отпрыска Таийо. Умели бы боги читать его мысли — владелец ресторанов был бы уже не жилец. Но слишком много нехороших слухов до него доходило о Тэнгу Таийо, младшем из детей правительницы. Бандит, якудза и грубиян — вот каким был этот бог. И ко всему прочему он жутко опаздывал на оговоренную встречу.       Тойро хоть и был уже старым, но совершенно точно не был глупым — эта встреча не будет нести сотруднический характер. Таийо Тэнгу приедет с целью выкупа этого здания под свой стремительно растущий бизнес чайных «SeiWa». [3] И чем дольше отсутствовал Таийо младший, тем большую нервозность ощущал мистер Тойро. Нет ничего хуже страха ожидания.       А Тэнгу был сейчас занят гребными стечениями обстоятельств, из-за которых к его горлу настойчиво прижимали дуло пистолета. Знай об этой ситуации мистер Тойро, он был бы более благосклонен к опозданию Тэнгу. А может наоборот, как и любой противник власти богов, человек посудил бы, что Тэнгу встрял в эту передрягу по своей вине или вселенная возносит ему за его деяния. Верьте или нет, но сейчас Тэнгу был не при делах. Он встал в отличном расположении духа, выехал заранее и остановился на безлюдной утренней парковке, устланной ранним солнечным светом. Ничего не предвещало беды, единственной проблемой Тэнгу на тот момент было отсутствие сигарет, которые имели особенность заканчиваться раздражающе быстро.       — Надо переходить на стики, — раздражённо пробурчал мужчина, выбираясь из своего спорткара — черно-белой Bugatti. Курить хотелось невыносимо. И пускай на каждой заправке в их стране висели таблички, где красным по белому написано: «КУРИТЬ ЗАПРЕЩЕНО», бог стоически игнорировал правила пожарной безопасности. Да и кто бы ему помешал? Он выглядел, как кто-то при бабках, и был таковым в действительности, а деньги сейчас стояли выше любых законов и правил.       Ожидание того, как заправится бак, и без никотина между зубов, вынуждали бога нервно отбивать ритм ногой, и когда уже все дела были сделаны, а бензин оплачен, на заправку подъехал чёрный, потертого вида фургон. Что-то вынудило бога не торопиться уезжать и понаблюдать за подозрительной машиной. Из-за руля вылез невысокий плотный мужчина, который окинул Тэнгу недоброжелательным взглядом, перед тем как отойти в сторону от старой Toyota и закурить. Этого было достаточно, чтобы Тэнгу двинулся к мужику навстречу.       Незнакомец заметно напрягся, когда заметил движение в свою сторону, но не успел Тэнгу поинтересоваться за сигареты, как двери фургона за его спиной открылись оттуда вывалилось ещё двое крепышей, а из самого фургона послышался детский крик. Если прежде незнакомец с сигаретами был просто нервным, то теперь стал совершенно дёрганным и суетливым: он выкинул свою недокуренную сигарету, начал рывками шарить по своим карманам и кидать на Тэнгу взгляды полные замешательства и неприкрытой угрозы.       Общая атмосфера быстро сложилась в один пазл, особенно когда в один момент кричащий ребёнок попытался выпрыгнуть из машины и двое других незнакомцев жёстко закинули его обратно и захлопнули дверцу. Тэнгу никогда не был альтруистом и не лез в дела, которые его не касались, и он бы ничего и не предпринял, эти горе-похитители сами решили до него докопаться.       — Ты, блять, куда уставился?! — истерично завопил мужик перед Тэнгу, в его руках вместо сигареты теперь была пушка, причем какая-то откровенно говеная, такая же старая как и их потрепанная Toyota. Таийо не успел рассмотреть до конца пистолет, потому что он уперся ему в кадык. — Я тебя пристрелю, ублюдок!       Тэнгу опустил на мужика раздраженный взгляд, но пререкаться не торопился, у его шеи все ещё было огнестрельное оружие. Вряд-ли такой выстрел убьёт Тэнгу, но создаст проблем и ненужную суматоху.       — Я ничего не видел, — попытался Тэнгу, глядя на мужика снизу вверх, который в свою очередь уже весь дрожал от нервов и злости.       — Заткнись, блять! — дуло пистолета неприятно вжалось глубоко в выемку у основания шеи и послышался щелчок предохранителя. Бог стоически игнорировал нелепые угрозы, напоминая себе не психовать, у него через полчаса важная встреча, не стоит тратить нервы на каких-то недоумков. Человек был минимум на голову ниже красноволосого и не то чтобы обладал особенно крепким телосложением. Тэнгу скосил взгляд на двоих дружков: они терлись около микроавтобуса, взволнованно озираясь по сторонам и явно не знали куда себя деть. Угрозы для главы якудза в них не было.

— Ты не должен волноваться из-за обычных людей, Тэнгу. Они отживут свои жалкие пятьдесят-шестьдесят лет и всё. Так стоят ли эти мизерные насекомые того, чтобы отсрочивать неизбежное? Сильно ли ты много им подаришь? Это не имеет никакого смысла — парой лет больше, парой лет меньше, и они всё равно умрут.

      — Тебе очень не повезло оказаться на этой парковке сейчас, богатый пидор, — у Тэнгу дернулась бровь и недобро сузились глаза. Внезапно мужик усмехнулся и даже его нервозность поутихла. — Гони бабло, сука.       Это было выше сил бога. Видят Древние, он пытался держать себя в руках.       Лицо Тэнгу разрезал дикий, бритвенно-острый оскал. Мужик вздрогнул и слегка отпрянул. В тот миг его уже можно было считать мёртвым. Этой секундной заминки было более чем достаточно, чтобы Тэнгу одним ловким движением вывернул придурку руку в обратную сторону, ломая её так же легко, как палочку от мороженного. Его тело двигалось словно на рефлексах животного, а не человека. Вопля не послышалось, потому что следом Тэнгу прижал пистолет к подбородку незнакомца и выстрелил, надавив чужим пальцем на курок. Пришлось зажмурится, потому что в лицо брызнула кровь, послышался звук рухнувшего на асфальт тяжёлого тела. Вытерев рукавом лицо, бог развернулся к двоим оставшимся дружкам. Один пытался сбежать, второй просто обоссался и осел на пол у машины, вызывая у Тэнгу гримасу отвращения.       Очередной выстрел прогремел в воздухе так же громко как и первый, ещё один неудавшийся бандит свалился бездыханной тушей на землю.       Тэнгу перевёл своё внимание на последнего, подходя к нему и кидая в его руки пистолет. Беднягу уже трусило от ужаса и скажи ему Тэнгу сейчас застрелиться, он бы послушался.

— Ты думаешь, Тэнгу, что если ты ребенок, то тебя никто не обидит? Ты очень сильно зарываешься, потому что этому миру плевать кто ты: человек, бог, девушка, старик, ребенок — никому здесь нет форы, все равны. И не смей реветь! Ты сильнее обычных детей, не веди себя как тряпка! Обычный человек на твоем месте уже давно мог бы умереть, а ты ноешь из-за того, что тебе больно. Будь благодарен судьбе, что ты родился богом!..

Ах, ну и, конечно, было ещё пятое правило: держи в узде свои эмоции, умей их контролировать и всегда оставайся спокоен. Это единственное правило, которое Тэнгу игнорировал всю свою сознателтную жизнь.       — Возьми в руки пистолет, — приказал бог и человек подчинился. — Протри его от крови и обхвати крепко, — тот опять все сделал. — Когда приедет полиция, скажешь что ты застрелил своих друзей. Понял меня?       Глядя на бога лишённым ума взглядом, человек покорно кивнул.       Тэнгу раздражённо вздохнул и прошёлся пятерней по своим влажным от крови волосам. Он сорвался. Зато уже и курить перехотелось, выброс адреналина сделал свое дело.       — Если не сделаешь, как я сказал, то я найду тебя и вырежу твой язык.       Взгляд бедолаги обрёл осмысленность и он закивал с удвоенным энтузиазмом.       — Умница.       Тэнгу распахнул дверь чужой машины, заглядывая внутрь с нескрываемым любопытством. Из полумрака на него уставилась пара таких же заинтересованных, огромных янтарных глаз.       — Идем, мелкий. Я отвезу тебя домой, — Тэнгу протянул свою широкую ладонь, увешанную кольцами и слегка испачканную в крови, готовый к тому, что маленький человек в любую секунду отпрянет. Вот почему мужчина сильно удивился, когда худая бледная ладонь уверенно легла в его собственную. Парень не прекращал пялится на Тэнгу. Это слегка напрягало.       Бог ловко вытащил ребёнка на свежий воздух и со злостью пнул напоследок оставшегося в живых третьего похитителя, вынуждая того жалобно заскулить. Каким нужно быть ублюдком, чтобы вредить такому маленькому и хрупкому существу как человеческий ребёнок? Мальчику было на вид не больше десяти лет, он был весь покрыт ссадинами, свежими и заживающими, а мешковатая старая одежда не скрывала болезненной худобы. Складывалось впечатление, что эти ублюдки мучили пацана не меньше месяца.       — Ты слишком доверчивый, поэтому тебя и украли. Тебя мамочка не учила не доверять незнакомым дядям? — ребёнок продолжал держать Тэнгу за руку всю дорогу до его машины, без страха глядя на вымазанного в крови незнакомца. — А что если я тоже маньяк или насильник?       Светловолосый ребёнок стрельнул покрасневшими от недосыпа глазами в сторону бога, перед тем как забраться на переднее пассажирское кресло.       — Я об этом не подумал, — впервые подал голос человек. Тэнгу словил себя на том, что с интересом наблюдает за каждым движением мальчика. Его собранность и спокойствие в этой ситуации нельзя было назвать адекватным поведением. — А вы?..       — Нет, я не маньяк, — не удержался от усмешки Тэнгу. Бог ждал, как этот маленький человек отпрянет, потому что даже здоровые мужики робели при виде острых зубов, но пацан вновь удивил — в ответ расплылся в такой яркой и светлой улыбке, что даже у жестокого якудзы сердце сбилось с ритма.       — Тогда всё в порядке, — подытожил мальчик.       Тэнгу кивнул парню и поторопился сесть за руль, чтобы покинуть парковку. Он не знал как скоро приедет полиция или выбежит кто-то из работников на шум стрельбы, но испытывать судьбу уж точно не стоило.       Машина легко и быстро сорвалась с места, унося их с пригорода по трассе в сторону Сэндая.       — Помнишь свой адрес? — спросил Тэнгу, одной рукой придерживая руль, а второй вытирая с лица кровь с помощью зеркала заднего вида.       — Вы убиваете только плохих ребят? — задал пересечный вопрос пацан. Странный ребёнок опять вынудил Тэнгу замешкаться.       — Я не всегда проверяю, — честно ответил бог. — Но в основном — да.       Пацан казался удовлетворенным таким ответом и назвал адрес центральной улицы Сэндая, либо не помня полный адрес своего дома, либо благоразумно не называя его.       Закончив с кровью на лице и руках, Тэнгу в очередной раз окинул взглядом измученного ребёнка.       — И давно тебя украли?       — Вчера днём, — покачал головой блондин.       Тэнгу озадаченно нахмурится. Это было не его дело, но чтобы привести ребёнка в такое плачевное состояние суток было бы мало. Мог ли парнишка быть бездомным?       — Мои родители будут очень сильно злиться, — словно читая мысли бога, пробурчал блондин, принимаясь теребить в руке край своей изношенной футболки.       Тэнгу крепче сжал рукой руль, складывая два плюс два в голове.       — А жрать хочешь? — не думая спросил бог. И он бы пожалел про необдуманное предложение, если бы не увидел как засветилось лицо мелкого оборванца, как угнетённость в его глазах сменилась на радость и как тот буквально запрыгал в кресле, переполненный восторгом.       — Вы не похожи на других взрослых, — теперь голос парня был наполнен яркими эмоциями.       — И почему же? — с усмешкой хмыкнул Тэнгу. Было слишком много вариантов, чем он не похож на обычных людей, поэтому бог был заинтригован.       — Типо, не торопитесь по делам, — пожал острыми плечами блондин. — Даже поесть просто так посреди дня преложили. Ведёте себя как безработный, но ездите на дорогой машине.       Тэнгу был удивлён и одновременно развеселённый такой прямолинейностью.       — Бандитом быть круто, — подытожил парнишка.       — Не жалуюсь, — улыбнулся Тэнгу, следя за тем, как мелкий расцветает. — Но ты никогда не нарушай закон. И никогда не суйся к бандитам. — Парень в тот же миг забавно нахмурился и обиженно уставился на бога.       — Почему? — возмутился парень. — Вы же классный!       Слышать подобнее хоть и было лестно, но Тэнгу продолжил настаивать на своем.       — Больно ты хорошенький. Съедят тебя.       — Фу! — эмоционально прокомментировал блондин и, кривляясь, высунул язык.       — Да-да, так что хорошо учись, хорошо питайся, родителей слушайся, ну и прочее.       — Не могу поверить, что Вы говорите как все скучные взрослые! Отстой…       — Чего? — наигранно возмутился Тэнгу. — Ну всё, ты сам напросился. Поднимайся, мелкий. Сейчас я тебе покажу, кто тут скучный. — Мужчина сбавил скорость и мягко остановился у обочины.       Ребёнок недоумевал что задумал его спаситель, но заинтриговано встал на ноги на своём кресле.       — Хочешь прокатиться с ветерком?       — Хочу, — закивал парень.       Бог нажал одну из многочисленных кнопок на панели своей машины и небольшой люк над их с парнем головами с приятным механическим звуком отъехал, открывая небо.       — Ну же, — Тэнгу призывно похлопал ладонью по подушке вставке между креслами машины. Стоит отметить, что Таийо Тэнгу нельзя назвать человеком неряшливым. Он с особенным вниманием относился к своим машинам, не позволяя незнакомцам касаться лишний раз даже внешней части спорткаров, а что уж говорить о том, чтобы ездить с ним или, ни дай бог, пачкать обувью что-то внутри машины. Но когда маленький блондинистый оборванец влез своими пыльными кроссовками на подлокотник, Тэнгу даже бровью не повёл. Он только внимательно проследил, чтобы пацан не ударился, пока вылазил головой в открытый люк.       — Крепко держишься?       — Крепко! — с предыханием ответил ребёнок.       И тогда они поехали. Тэнгу никогда в жизни не слышал такого заливистого и счастливого смеха. Он отдавался теплом в груди и желудке бога, вызывая странные эмоции и навязчивое желание улыбаться. И хотя Тэнгу пару раз ругал парня, за то что тот задирал руки и прекращал держаться, но даже это не стало поводом, чтобы прекратить детское веселье.       Из еды ребёнок ожидаемо выбрал вредный и вкусный фастфуд. Тэнгу с этим выбором был солидарен, поэтому в городе они заехали в ближайший Макдрайв. Пацана было практически не заткнуть после этого, он тарахтел как радио всю дорогу, эмоционально делясь своими впечатлениями о переезде. В какой-то момент Тэнгу вспомнил о назначенной встрече с мистером Тойро, но слишком заманчиво и приятно было променять визит к старому торгашу на день, проведённый с этим ребёнком.       Время пролетело удивительно быстро, вскоре настал вечер и пришло время возвращать парнишку домой. Они остановились на улице, наполненной разными ресторанами и кафе. Парень замер у своей приоткрытой двери, подозрительно притихший и избегающий взгляда бога.       — Мы еще когда-нибудь увидимся, дядя-бандит? — скромно спросил ребёнок. Его голос был ужасно поникшим.       Худшее, что мог сделать в этой ситуации Тэнгу, это солгать.       — Я думаю да, — обещание соскользнуло с губ бога за пару секунд до того, как он успел его хорошо обдумать. — Кто же еще тебя покатает с ветерком? — Что он несёт… Ему лучше бы заткнуться. Но один взгляд на наполненное надеждой лицо мальчика и рука Тэнгу сама потянулась к светлой голове, нежно вороша торчащие во все стороны волосы, будто закрепляя обещание физическим контактом.       Их встрече с Тэнгу суждено было произойти в будущем, но если бы у обещаний был срок годности, к тому времени он должен был уже истечь.