Тысяча и одна сказка

Случившейся перебранке Роб был совершенно не рад. Не в его характере было грубить другим людям - лучше уж промолчать и скорее уйти. Однако из головы не шёл образ незнакомца. Чем-то этот голубоглазый болтун его зацепил, а вот чем... С трудом, но эти мысли пришлось отбросить в сторону. Прибывшие солдаты сгружали военные трофеи в тени дворцовых ворот. И всё же яркий блеск золота и драгоценностей мог ослепить каждого, кто проходил мимо. Шелка переливались всеми цветами радуги, точно диковенные паруса. Один из стражников перегородил Робу путь. - Из библиотеки? - смачно сплюнув на землю, поинтересовался он. Юноша кивнул и переступил с ноги на ногу, ожидая когда его пропустят. Но, видимо, стражнику надоело просто так стоять на жаре. - Как за смертью посылать! - подёргивая себя за рыжий ус, выругался он, - а мне - стой столбом и карауль этот хлам! Иди, иди, благо, что Победоносный Виктор сам пошёл разыскать вас, книжных червей. Цени! Робеспьер не ответил, только хмуро посмотрел на пропылившийся и выгоревший под солнцем синий костюм. Тем не менее, слова о Победоносном Викторе пробудили в нём интерес. Роб слыхал, что это самый искусный полководец султаната, великий боец, не проигравший ещё ни одного сражения. Младшему библиотекарю, он представлялся вторым Горьким - вышколенным, закостенелым и грубым. Иными словами, общаться с ним не возникало никакого желания, но вот посмотреть издали - может быть. - Разминулись, - почти с сожалением произнёс он и двинулся к самым дорогим сокровищам Коораба - к книгам. Следующие полдня юноша провозился на солнцепёке, в одиночку перетаскивая огромные фолианты с места на место и лаконично занося их в список. За его спиной то и дело ругался стражник, то ли подначивая его на перебранку, то ли просто отводя душу. Однако Роб закрывал на это глаза, как делал много раз до сего дня, когда был занят любимым делом. Книги предстояло рассортировать по значимости, редкости и богатству отделки. Когда же их поочерёдно стали заносить в библиотеку, Робеспьер не сумел сдержать улыбки. Конечно, большинство из этих фолиантов будет подарено принцессе Бааль, по случаю её скорых именин, а значит на всегда станет потеряно для него. Однако кое-что останется и туда можно будет зарыться с головой... ...Но до этого было ещё очень долго. Под конец дня, Роб так вымотался, что едва мог переставлять ноги. Энергии ему отчаянно не хватало и он нет-нет, да посматривал на Горького, которого работа, казалось, вообще не изнуряла. Думать о нахальном парне он и вовсе забыл. Когда солнце наконец село за горизонт, главный библиотекарь позволил Робу закончить работу. Юноша, взяв свечу, вяло поплёлся в свою комнатушку, зажатую в углу за библиотекой. Ему хотелось только одного - лечь и уснуть, не думая ни о чём. И так была сладостна эта мысль, что закрыв за собой дверь, Робеспьер действительно двинулся к кровати... Но со вздохом остановился. Дела не ждали. Роб зашторил узенькую бойницу, служившую ему окошком и взял в руки глиняный кувшин. Нагревшаяся за день вода, со звоном ударилась о медное дно таза. Юноша снял с себя плотный халат и развязал кушак. Пропитавшаяся потом рубашка упала на пол, оголяя хрупкое, перемотанное в области груди бинтами, тело. Роб уныло глянула в своё мутное отражение. Когда-то было очень больно стягивать женские очертания... Теперь же было больно их распускать. Бинты оставляли красные полосы на бледной коже. Девушка шипела и закусывала губы, промывая ранки тёплой водой. За тем накинула безразмерную сорочку и уселась на тюфяк, заменяющий ей кровать. Звякнули припрятанные под подушкой деньги. За долгих десять лет проведённых во дворце, Роб удалось скопить круглую сумму. На эти деньги можно было купить коня, настоящего скакуна, а не крестьянскую лошадь. И денег бы ещё осталось на еду и воду, до ближайшего города... Может, даже на карту... Девушка со вздохом закрыла глаза и натянула на себя одеяло. Когда-нибудь... Но обязательно.