Стар Трек (драбблы)

4.1

      — Что значит «ошиблись в расчётах»? — мрачно поинтересовался всё ещё метровый Кхан, глядя на МакКоя снизу вверх и просверливая его холодным взглядом бессовестно больших и трогательных голубых глаз, отчего даже холод в глазах становился каким-то… очаровательным. — Уже две недели. Вы говорили одна.       — Я исходил из вполне разумного предположения, что твой организм, как любой другой нормальный организм, начнёт сопротивляться воздействию чужеродной ДНК. Воспримет её как вредоносный вирус и начнёт бороться с ней. Но у тебя определённо совершенно психованный организм! Который счёл случившиеся с тобой перемены положительными! Воспринял постороннюю ДНК как витаминку и радостно усвоил!       — И что мне от этого ждать? Я продолжу молодеть и умру? — обречённо спросил Кхан.       — Кхан, твоё детское состояние не приведёт тебя к смертельному исходу. Это у дриянцев подобное состояние характерно старости. А у людей — молодости.       — Яснее.       — От этого ты не умрёшь. Но, насколько я могу судить, твой организм достиг баланса.       — В каком смысле?       — В любопытном. Согласно человеческой физиологии ты должен взрослеть. Согласно дриянской — молодеть. Но они пришли к равновесию. Ты в стазисе.       Кхан побелел, вытаращившись на доктора.       — Хотите сказать, что я таким останусь навсегда? — и детский голос дрогнул, а следом за ним и сердце МакКоя.       — Пока я не найду способ склонить чашу весов в какую-нибудь сторону, — утешительно сказал он. — А пока пользуйся моментом. Детство обычно более длительный период, чем две недели.       — У меня не настоящее детство, — угрюмо возразил Кхан.       — Потому что ты ведёшь себя как взрослый, который пытается казаться ребёнком. Лепечешь, ресницами хлопаешь, суёшь пальцы в рот, что, кстати, негигиенично, и шестилетние дети такого уже не делают! Найди себе нормальное развлечение. Запри кого-нибудь в буфере транспортера! Брось литий в плазму! Спутай программы репликатора! Неужели ты не можешь придумать себе детских занятий?       — Литий в плазму? Это вы молодец, доктор. Пойду, займусь детскими делами.       — Шуруй.       — Даже в таком состоянии я могу пальцем пробить вам череп.       — Тогда чего жалуешься? Всё, что было, при тебе, а вдобавок маленький, юркий, и все верят, что милый, — буркнул МакКой, а когда за Кханом закрылась дверь, добавил со вздохом: — Даже я.       МакКою сегодня определённо не везло. С утра Спок пожаловался на позеленевшие кончики ушей, на что МакКой злоехидно посоветовал ему не ходить в душ с Кирком. После Спока заглянул Кхан со своими претензиями по поводу мелкого состояния. МакКой не понимал, на что тут жаловаться, омолодился весь организм, а то, что ростом не вышел, так это… в каких-то ситуациях даже плюс. И, не прошло и получаса, явился Кирк, смачно хрумкая яблоком. Оглядев медотсек, он остановил взгляд на МакКое, и тот со вздохом оторвался от микроскопа.       — Боунс, ты мелкого не видел? Что-то мы его найти не можем.       — А от меня что надо? Микроскоп? — ещё более злоехидно поинтересовался МакКой. — Не отдам, он мне нужен!       Кирк хмыкнул.       — Я просто хотел узнать, может, ты знаешь, куда он запропастился? — и хрупнул яблоко.       — Он пошел бросать литий в плазму, — отозвался МакКой, меняя разрешение микроскопа. — Не мешай, Джим, без тебя работы по горло.       И он даже не видел, как приличный кусок яблока вывалился из разинутого рта Кирка и шлёпнулся на пол.       — Что он пошёл делать? — севшим голосом переспросил Кирк, хлопая огромными глазами.       — Бросать литий. В плазму, — раздельно повторил МакКой.       Яблоко, отброшенное Кирком, отлетело как бита бэттэра после удара, смело со стола микроскоп, а Кирк вынес дверь. В прямом смысле, она просто не успела открыться.       МакКой чертыхнулся и взглянул на разбитый в хлам микроскоп — это точно был не его день.

4.2

      Кирк смотрел в глаза кейзонского маджи, захватившего «Энтерпрайз», и отпихивал за спину Кхана, рвущегося вперёд. Кхан пробовал проскользнуть под его рукой, под другой рукой, вывернуться и обойти и даже пролезть между ног, но ничего не получалось. Наконец, он решился на крайнюю меру и смачно, от души ущипнул Кирка за ягодицу. Капитан по-девчачьи взвизгнул, приподнимаясь на цыпочки и хватаясь за попу, а в стройном ряду экипажа «Энтерпрайза», готового грудью защищать единственного ребёнка на борту, образовался вожделенный просвет. Кхан вывалился пред тёмны и люты очи кейзонов, поскользнулся и шлёпнулся прямо перед маджи.       — Тятенька… я кусать хатю… — хлопнул Кхан ресницами, с пола глядя на кейзонского главу.       Кирк дёрнулся вперёд, желая ухватить Кхана и снова укрыть его за плотной живой стеной, но получил удар в живот от охранника и был отброшен обратно. А Кхан, поднявшись на ноги, скромно сцепил пальчики за спиной и потупил глазки. Из которых брызнули слёзы, когда маджи ухватил его за ухо и повернул то по часовой стрелке.       — Ай-ай-ай!       — Пусти ребёнка! — заорал Кирк.       — В камеры их! — рявкнул маджи.       Кирк сорок минут носился по камере, как тигр по клетке. Двадцать раз велел всем придумать способ выбраться, тридцать раз стучал по поликарбонату, требуя позвать маджи, и сорок один раз высказал своё переживание о Кхане фразой: «Ему всего шесть лет, что эти ублюдки с ним сделают?!»       — Джим, уймись! Кхан не такой беззащитный, как кажется на первый взгляд, — не выдержал МакКой.       — Ему шесть лет!       — Ему тридцать шесть и он сверхчеловек!       — Это обычно! Но сейчас он просто ребёнок! Этот кейзонский мудак ему чуть ухо не оторвал!       — Джим… ты сам сказал, что Кхан ущипнул тебя за задницу!       — Случайно, блядь!       — Тебе хоть раз поверили, когда ты так говорил?       — Он ребёнок!       — Ну да, — скептически сказал МакКой и удостоился исполненного подозрений взгляда Спока.       — Каптя Килк! — раздался радостный голос.       В тюремный блок «Энтерпрайза» бодро забежал сияющий Кхан и остановился прямо перед их камерой.       — Кхан! — Кирк рухнул на колени перед поликарбонатом, прикладывая к нему ладони и тревожно глядя на Кхана. — Как ты? Тебе ничего не сделали? Где кейзоны? Ты убежал? Спрячься где-нибудь, пока они не вернулись!       МакКою на секунду показалось, что смотреть на Кирка, запертого в камере, доставляет Кхану удовольствие.       Нет. Не показалось.       — Кезёны улетели! Вззз! — взмахнул Кхан руками, демонстрируя, как именно они улетели. Судя по всему — на небо.       — Куда? — оторопел Кирк.       — Далекоооо! Я лассказал им, какие вы все холосые. Они поняли, сто осыблись, ласплакались и улетели! А как мне это отклыть? Каптя Килк?       — Кейзоны… улетели… — Кирк обернулся на Спока, а тот снова с подозрением оглянулся на МакКоя.       — Кхан, иди к тому пульту и говори мне, что видишь.       Кхан послушно поскакал к пульту, а когда камеры открылись, МакКой сам был готов открутить ему оба уха, потому что паршивец потратил на это целых полчаса, когда мог десять секунд.       Медотсек оказался почти нетронут, хотя какие-то следы разрушения всё же были.       — Кирк велел показать вам ухо, — с порога заявил Кхан, проходя в медотсек.       — А ты такой послушный? — ехидно спросил МакКой.       — От вас требуется только посмотреть, от меня только показать. А Кирк спросит. Зачем врать, когда можно не врать?       — Ну-ну… Один из твоих ошибившихся кейзонов, кажется, не успел вовремя улететь, солнышко ты моё, — ехидно сказал МакКой, указывая на труп в дальнем конце медотсека.       — Чёрт, — мини-Кхан торопливо подошёл к кейзону, приложил пальцы к артерии и обернулся. — Он мёртв. Надеюсь, мы можем его без шума утилизировать?       — Разумеется. Если ты скажешь мне, что на самом деле случилось с кейзонами?       — Они поняли, что ошиблись, и улетели. Далекооо. Только пятки сверкали. И плакали, да.