Стар Трек (драбблы)

      Хан никогда не поднимал руку на детей. Тем отвратительнее он себя чувствовал, наблюдая за ребёнком, который должен был умереть. Эта смерть была необходима ради того, чтобы жили другие семьдесят два человека, те, за кого Хан нёс ответственность. И Хан знал, что он должен это сделать, лучше многих понимая смысл слова «ответственность». Но всякий раз, когда его цель вылетала из школы и запрыгивала на велосипед, или выбредала из дома и шаталась по округе до позднего вечера, оттягивая момент, когда надо будет вернуться туда, где его не ждут, Хан говорил себе: ещё один день. Он позволит ему жить ещё один день.       Белобрысый мальчишка, чей отец погиб героем, о котором забыла мать. Который не знал, как жить в мире, в котором он — приживалка, о чём ему не уставали напоминать. Но это только потому, что пока его дом — четыре стены. Он не представляет, как велика эта вселенная, как глубоко он может в неё забраться, как незначительны эти четыре стены, которые не могут быть домом. У него всё впереди. Было бы… Но эти четыре стены навеки останутся его единственным домом, транспортом — велосипед, а вселенной — маршрут до школы. Смешно.       Но… ещё один день.

***

      Как обычно, малец вскочил на велосипед и рванул домой, откуда он выскочил спустя пять минут, размазывая по лицу злые слёзы, снова вскочил на велик и яростно закрутил педали, выруливая на дорогу. Будто бы куда глаза глядят. Но Хан ошибся, малой рванул не наобум — к каньону. И стоял на самом краю, глядя вниз. Остаться незамеченным в пустыне немыслимо трудно. Но издали смотреть на пацана, чьи носки свисали над пропастью в пару сотен метров, напрягало. Хан медленно приближался, пацан, занятый своими мыслями, не слышал. Когда Хану оставалось до него метров восемь, он вдруг вздохнул так, что приподнялись плечи, расправил их, раскинул руки, наклонился вперёд и исчез в пропасти.       Хан не успел подумать.

***

      У него колотится сердце и трясутся руки. В одной Джим Кирк, в другой миниатюрный портативный транспортер, а перед глазами всё ещё дно каньона, до которого было всего двадцать метров, когда он словил пацана и активировал транспортер, переворачиваясь прямо в воздухе ребёнком вверх. Удар о крышу собственного аэромобиля выбил из него дух. Но какая же восхитительная штука — GPS-навигатор, и ещё более восхитительная — феноменальная память, в которой отложились точные координаты положения чёртового аэромобиля, и которые он успел ввести в портативный транспортер, пока "догонял" юного Джима Кирка.       — Мистер… — ошарашенный голос откуда-то из района груди.       Но Хану было неохота отвечать. Он, раскорячившись, лежал на смятой крыше аэромобиля, смотрел в синее небо над ним и думал о том, как хорошо дышать. А ещё о мультиках, старых, которые нынче уже не достать, и гадал, будет ли похожа вмятина на крыше на мужской силуэт, как в тех самых мультиках.       — Мистер, вы живы? — дрожащим мальчишеским голосом спросил Кирк. Или… Джим. Пока ещё сопляк Джимми. Настырный. Нет, чтобы дать отдохнуть и отдышаться после такого удара. Хан, конечно, сверхчеловек, но с двухсот метров… если бы не аэромобиль… а он ведь хотел сегодня поехать на мотоцикле.       — Мистер, а у вас коммуникатор есть? Я помощь вызову.       Коммуникатор есть. В блиномобиле. Но помощь не нужна.       — Ты в птичку поиграть решил? — поинтересовался Хан, всё ещё любуясь небом — синим, без единого облачка.       — Вы живы! — обрадовался Джим.       — Я-то жив. А вот ты без двух минут покойник, юный мистер.       — Кирк, меня зовут Джим Кирк.       Хан чуть было не сказал, что прекрасно знает, как зовут юного самоубийцу, но вовремя опомнился. Взрослый дяденька, знающий, как зовут левого пацанёнка, слегка… настораживает.       — А вас как зовут?       — Джон Харрисон, — помедлив, сказал Хан первое, что на ум пришло.       — Мистер Харрисон, может, мне помощь вызвать? У вас есть коммуникатор?       — Будем считать, что нет. Потому что чтобы его достать, надо вначале срезать крышу с моего аэромобиля.       — Тогда я съезжу за помощью, вы только не уходите! — встрепенулся Джим.       — Ты о логике слышал когда-нибудь, Джим Кирк? Если я ранен, то не смогу уйти, а если смогу уйти, значит, мне не нужна помощь. И, к слову, мне не нужна помощь. Я в порядке.       — Вы лежите и не шеве́литесь, — недоверчиво сказал Джим.       — Я отдыхаю. Не мешай мне. Сиди тихо и не дёргайся. Я в порядке.       — Откуда вы знаете?       — Я — знаю.       — А как мы вообще здесь оказались? — жалобно спросил Джим, озираясь.       — Тебе дно каньона больше импонирует?       — Я… я думал, что хочу умереть… пока половину не пролетел.       — А потом?       — А потом передумал, — признался Джим. — Но как-то поздно. Если бы не вы… хотя я всё равно не понимаю, как вы это сделали.       — Секретная технология, — лениво сказал Хан.       — Секретная? — на выдохе спросил Джим.       — Сверхсекретная.       — О…       — Рассказывай, Джеймс Кирк. Какая трагедия привела нас с тобой на крышу моего почившего аэромобиля.       И Джим Кирк рассказал. Всё то, что Хан уже знал. Чужая семья, в которой он не нужен, вечно недовольный всем дядя, хронически отсутствующая мать. «Бьют?» — грозно спросил Хан. «Нет… а подзатыльники считаются?» — спросил Джим. Но… лишний, как сорняк на грядке. Даже чёртова раритетная машина нужнее его.       А потом говорил Хан. О том, как бесконечна вселенная, как далеко можно улететь из этого дома, как ничтожны эти четыре стены. И что дом — это люди, которые любят, и которых любишь ты. Дом — это семья. А семью надо просто обрести.       — У тебя всё впереди, Джеймс Кирк, — сказал Хан, наконец, выдирая своё тело из металла и неуклюже соскальзывая на землю. — В следующий раз лучше отправь на дно каньона машину, а не себя.       Он протянул руки, подхватил Джима под мышки, спустил с крыши и, помедлив, присел перед ним на корточки.       — Альфа-Цета. Запомни это название, Джеймс Кирк.       — Альфа-Цета? — расширил глаза Джим.       — Это планета, — необычайно серьёзно сказал Хан. — Когда-то, в далёком будущем, ты отвезёшь на эту планету семьдесят два человека. Ты будешь думать, что планета подходит для колонизации. Не делай этого, Джеймс Кирк. Планета погибнет. А с ней все, кого ты туда отвезёшь. Пообещай мне не делать этого.       — А… с чего вы… откуда… — расширил глаза Джим.       — Я знаю будущее, — жёстко ответил Хан.       — Моё будущее?       — Не только. Обещай, — требовательно вглядываясь в юное лицо, велел Хан.       — Я… обещаю, мистер Харрисон, — глядя ему в глаза, сказал Джим, по коже которого бежали мурашки.       — Хорошо. А теперь мне пора.       — Куда?       — Туда, откуда я пришёл, — распрямился Хан. — В будущее.       — Вы из будущего?! — потерял дыхание Джим. — Вы пришли сюда спасти меня?!       — Не совсем, — взглянул на него сверху вниз Хан.       — А… вы из какого года? Очень из будущего? Из далёкого будущего?       — Очень далёкого. Ты успеешь прожить свою жизнь и умереть, Джеймс Тиберий Кирк. Долгую жизнь.       — То есть, мы больше не встретимся? — огорчился Джим.       — Мы ещё встретимся, — кивнул Хан и горько дёрнул углом рта.       — А как… когда?!       — Тебе ни к чему. Помни обещание.       Хан развернулся, чтобы уйти, сунул руку в карман, но вместо искомого прибора, пальцы наткнулись на ключи. Он вынул их, секунду размышлял, обернулся и перебросил Джиму, который смотрел на него чуть ли не с благоговением. Джим автоматически поймал.       — Литер-стрит, 19. Загляни в гараж. Это тебе.       — Мне? Что мне?       — Увидишь, — усмехнулся Хан. — Прощай.       Джим держал в сложенных лодочкой ладонях ключи, смотрел вслед высокому мужчине, когда тот что-то достал из кармана и растворился в воздухе прямо на ходу.

***

      — Воздух подходит для дыхания. Есть пресная вода. Почва пригодна для выращивания растительной пищи, — сказал Спок, глядя вначале в ПАДД, а потом на Кирка.       — Ага, — кивнул тот, откинувшись на спинку и рассматривая планету в лобовой иллюминатор. — Как называется?       — Альфа-Цета, — сказал Спок.       И перевернул вселенную Кирка.       — Как? — едва слышно переспросил он, побледнев и недоверчиво уставившись на Спока.       — Альфа-Цета, — повторил Спок.       Кирку казалось, что на мостике закончился весь воздух. Дышать было нечем, сердце колотилось, а в ушах звучал необычайно глубокий голос: «Обещай». Мурашки по коже и туман в сознании, а сдержать навернувшиеся слёзы оказалось немыслимо трудно.       — Капитан, вы в порядке? — встревожился Спок.       — Что? А... Да. Да… я в порядке…       «Обещай…»       — Капитан…       Кирк на несколько мгновений спрятал лицо в сложенных лодочкой ладонях, медленно выдохнул и покачал головой.       — Нет, Спок. Эта планета не подходит. Мы найдём другую, — сипло сказал он.       — Вы точно в порядке, капитан? — недоверчиво переспросил Спок.       — Я в порядке, Спок. Я… в полном порядке. Как на крыше аэромобиля.       Кирк глубоко вздохнул, глядя в иллюминатор, в котором вдруг появилось лицо, стершееся из памяти за долгие годы, и Кирк улыбнулся ему.       — Другая планета, мистер Спок, — решительно сказал он. — Альфа-Цета не подходит. Мы найдём намного лучше.