Стар Трек (драбблы)

То, что Хан в депрессии, Кирк заметил на первой же совместной миссии. До этого они с неделю практически не пересекались – Хан пропадал в инженерном, совершенствуя «Энтерпрайз», чем планомерно доводил Скотти до священного трепета и предоргазменного состояния. То, что Хан в депрессии, Кирк заметил где-то в промежутке между обстрелом их шаттла и подписанием мирного договора. Эти дни он практически не спал, пережил четыре покушения, потерял двух хороших офицеров из службы безопасности, до скрипа зубов улыбался вчерашним убийцам, чтобы те, кто еще жив на планете, мог прожить еще немного. Обычная, рядовая миссия. То, что Хан в депрессии, кроме Кирка не заметил никто. «Депрессия? У него? А такое вообще бывает?» - криво улыбался Маккой. «Да вы что, капитан? – удивлялся Скотти. – Все у него отлично, а «Энтерпрайз» урчит как котенок». «Маловероятно», - равнодушно ронял Спок. То, что Хан в депрессии, очевидно, и Кирк удивлен, отчего этого никто не видит. Хан отвечает там, где в обычном своем состоянии игнорирует вопрос. Хан пробует новые блюда, хотя ранее рассматривал еду лишь как необходимое топливо. Хан реже обычного тянет свое ироничное «капитан» и взглядом награждает тоже реже. Кирка это не устраивает. Кирк просто физически не может пройти мимо такой диковинки, как Хан в депрессии. И Кирк начинает действовать. Он не спрашивает, а надо ли оно Хану. Кирк не задумывается, а принесут ли его действия благо. Он просто действует с холодным расчетом, просто пробует с детской непосредственностью, просто… не оставляет Хана в покое. В ход идет все, что обычно помогает самому Кирку: бар и выпивка (но Хан не хмелеет), девушки и флирт (от его взгляда даже самые отчаянные разбегаются), драка (может, пьяным Хан и опустился бы до неравной потасовки с завсегдатаями, но он не пьянеет). К беседам по душам он остался глух, к откровенным провокациям – устойчив, а уж за попытку Кирка себя соблазнить едва не сломал руку. Едва – потому что Кирк и сам без одного процента аугмент. - Ты скажешь мне или нет, что у тебя не так? – сдавшись, вопрошает Кирк сердито. – Я же вижу, у тебя депрессия. - Депрессия? – роняет Хан на грани шепота, словно у него в голове не укладывается, как подобная глупость может быть применима к нему. Но это правда, он в депрессии. Еще четыре дня назад Хан намеревался перебить командный состав «Энтерпрайз», вышвырнуть экипаж в шаттлы и захватить звездолет. Всего несколько улучшений, и кораблем уже можно управлять в одиночку. Всего несколько варп-прыжков, и Хан добрался бы до своих людей. Всего несколько простых попыток Кирка его развеселить, всего несколько важных фраз, сказанных подчеркнуто легкомысленным тоном, и Хан… в настоящей депрессии. Потому что Хан привязался к Кирку. Потому что Кирк каждым словом бьет точно в цель, и даже его попытка сблизиться – не больше, чем ответ на реакцию самого Хана на него. Хан хочет Кирка. Это едва ли не первое «хочу» в жизни аугмента. До этого всегда было «нужно»: создателям, стране, миру, его людям. Нужно достичь, нужно направить, нужно захватить, нужно выжить, нужно спасти, нужно заключить сделку, нужно отомстить. А теперь это нелепое «хочу». Нелепое, но затмившее все «нужно». - Да, депрессия, - тихо повторяет Кирк и смотрит пытливо, так, словно выцарапывает себе путь до сердца Хана. Это чувство похоже на боль. – Чем мне помочь? «Умри», - первое, что приходит в голову. Хан не умеет сдаваться. Но и желать чего-то для себя он тоже раньше не умел, так? Как с блюдами – он пробует новое. - Как думаете, капитан, на борту найдется водка? Кирк слегка ошарашен, но быстро берет себя в руки, расплываясь в счастливой улыбке. - Смеешься? У нас есть Чехов! Значит, и водка есть. Осталось только потихоньку ее… - шевелит он бровями, - умыкнуть. Хан слабо улыбается. Водку он еще не крал. Опять новое. Он хочет этого. «Хочу». Нелепое, неправильное, но… бесконечно, невыносимо желанное.