Стар Трек (драбблы)

      — Вердикт? — мрачно поинтересовался Кирк, переводя взгляд с крошечного чипа в прозрачном пластиковом контейнере, на МакКоя.       — Судя по информации, которую предоставил мне мистер Скотт об этом… устройстве, оно пагубно воздействует на инграммы памяти. Уничтожает. Стирает, — так же мрачно ответил МакКой.       — Такие штуки запрещены, — добавил Скотти, который потратил полтора дня на изучение этого чипа. — Но сделана она в Федерации. Зуб даю.       — Зашибись. То есть это всё по правде, — сквозь зубы сказал Кирк, выдохнул и вышел из медотсека.       За последние дни потрясений Кирку хватало, поэтому последнее, контрольное, хоть и было самым… паршивым, но уже не вызывало того яркого гнева, который должно было. Лишённый даже мести, Кирк хотел знать одно — где его судьба так надралась?       Вначале у него отобрали корабль. Потом некий псих взорвал Мемориальный архив Кельвина и расстрелял собрание командования Звёздного флота. Погиб Пайк — друг и наставник. И Кирка не тревожили причины, которые привели убийцу Пайка на путь таких радикальных мер. Он просто хотел мести и получил на неё санкцию адмирала Звёздного флота. На Кроносе он наблюдал за тем, как один человек расправился с отрядом клингонов. Потом Чехов и группа инженеров пытались отремонтировать «Энтерпрайз», застрявший в опасной близости от Клингонской Империи, а захваченный убийца открыл им множество тайн о себе, о новейшем вооружении, которое предоставил им адмирал, о командовании Звёздного флота. И эти тайны неожиданным образом позволили сложить впечатляющий паззл, в то время как Кирк полагал, что и так видит всю картинку. Новая опасность в лице своих — адмирала Александра Маркуса, с которой они с трудом справились. Слушая, как хрустит череп адмирала в руках Кхана, Кирк ждал, что станет следующим.       Не стал. Потому что, отходя от трупа со зверским, яростным выражением лица, Кхан вдруг пошатнулся. Оступился, моргнул, удивлённо вытягивая лицо, будто пытаясь открыть глаза как можно шире, схватился за пульт, снова моргнул и тряхнул головой. А потом его накрыло страхом и гневом, словно случилось что-то ужасное. Крик, полный ярости и боли, до сих пор звучал в ушах Кирка, а отчаянная попытка Кхана прострелить себе череп… тогда Кирк подумал именно так, а теперь уже понимал — Кхан не собирался умирать, он пытался попасть в этот чип, вживлённый, очевидно по приказу Маркуса, в затылочную часть его мозга. Выжечь его выстрелом вместе с частью мозга до того, как случится необратимое. Как бы дико это ни выглядело. Кирк тогда помешал ему, презрев боль, подскочил и схватился за фазер, дуло которого Кхан, стоящий на коленях, пробовал нужным образом направить в собственный затылок, чтобы выстрелить максимально по касательной и причинить себе как можно меньше ущерба. Тогда Кирк не понимал, что Кхан пытается сделать, и не позволил. А уже через пару минут Кхан в пылу борьбы оттолкнул его от себя, но вместо того, чтобы добить, заметался по мостику, как растерянный зверь. Сумел найти дверь, но не сумел открыть, хотя для этого требовалось всего лишь прикоснуться к сенсору. В панике обыскал весь периметр, ощупывая стены, проверяя их на прочность — ища выход, постоянно оглядывался на Кирка так, будто ждал, что Кирк нападет. Щерил зубы, смотрел агрессивно, а после нескольких кругов прижался спиной к стене и сполз по ней на пол, где и сидел, наблюдая за Кирком острым ястребиным взглядом. Острым, но растерянным.       Очень вовремя очнулся Скотти. Кирк передал ему фазер, наказав следить за Кханом, и воспользовался транспортером «Вэнджэнса», чтобы вначале переместить Кэрол в медотсек «Энтерпрайза», а потом Кхана в камеру. С Кэрол всё прошло удачно, если не считать того, что Кхан неотрывно, с ужасом смотрел на то, как она исчезла, охваченная золотистыми потоками энергии. А когда такие же окружили его самого… Кирк первый раз наблюдал, чтобы кто-то пытался стряхнуть с себя энергию транспортера, точно тучу севших на кожу насекомых.       Когда Кирк, передав управление «Вэнджэнсом» своим офицерам, вернулся на «Энтерпрайз», первым делом он попал в медотсек, в руки МакКоя, а после того, как МакКой с ним закончил, понося Кхана и безрассудность Кирка на чём свет стоит, попросил его осмотреть и Кхана. Конечно, в присутствии офицеров службы безопасности, его самого и фазеров.       По Кхану было видно, что сдаваться без боя он не намерен. Но прежде чем зайти в камеру, Кирк, который затруднялся объяснить МакКою, зачем ему осматривать Кхана, попросил офицера службы безопасности показать появление Кхана в камере. Не обманулся. Материализовавшись в камере, Кхан очумело огляделся и повторил манёвр — обошёл весь периметр камеры, ощупывая стены, ища слабые места, и пытался пробить стекло, и всё это в панике.       — Что скажешь? — спросил тогда Кирк МакКоя.       — Психоз? — предположил МакКой, отрывая взгляд от экрана и переводя его на Кхана, а когда они вошли, держа Кхана на прицеле, МакКой сказал: — Мне надо тебя осмотреть.       Кхан посмотрел на него. Потом на офицеров, решительно настроенных стрелять при любом неосторожном движении, на Кирка, и спросил:       — Кто вы?       МакКой взглянул на Кирка, Кирк скосился на МакКоя.       — Будто не знаешь. Боунс уже брал у тебя кровь.       — Боунс… — едва слышно повторил Кхан, то ли пытаясь запомнить, то ли вспомнить.       А МакКой прищурился, уже анализируя:       — Я врач — МакКой. А ты?       — Я… — проговорил Кхан, будто пытаясь скрыть растерянность, а потом прищурился и решительно сказал: — Вы знаете.       — К сожалению, — резко сказал Кирк.       — Подожди, Джим, — насторожился МакКой. — Мы знаем. А ты знаешь? Как твоё имя?       Кирк вздрогнул и бросил на МакКоя мимолётный взгляд.       — Зачем мне говорить, если вы знаете? — вызывающе спросил Кхан, чьё дыхание учащённо приподнимало грудную клетку.       — Джим… — негромко сказал МакКой. — Убери охрану. Парни, фазеры в пол и уйдите.       — Ни за что! — возмутился Кирк.       — Просто поверь мне. Убери их.       — Боунс!       Спор завершился победой МакКоя, и Кирк сквозь зубы приказал охране выйти. И быть готовыми выдернуть их из камеры транспортацией. Когда приказ был исполнен, МакКой развёл руки, показывая Кхану, что у него ничего нет.       — Видишь. Не собираюсь тебе вредить. Но ты ранен, и я должен помочь тебе. Я подойду, хорошо?       — Я не ранен, — почти без агрессии возразил Кхан.       — Я честен с тобой, а ты будь честен со мной. Ты помнишь, кто ты, как тебя зовут?       Кхан молчал, смотрел и неровно дышал.       — А вы? Вы знаете, как меня зовут?       — Знаю. Тебя зовут Кхан.       — Кхан… — жадно повторил Кхан, расширяя глаза и будто впитывая звучание в себя.       — Да. Но ты сам не помнил, а это значит, что ты получил травму, которая привела к потере памяти. Я осмотрю тебя? Я не буду причинять тебе вред.       Кхан подпустил к себе МакКоя. А потом ещё раз, когда МакКой сказал, что необходимо извлечь из его черепа вживлённый в мозг чип. Кирк присутствовал каждый раз и ожидал подвоха. Но подвоха не случалось. Кхан смотрел на него настороженно, бесстрашно подпуская к себе МакКоя, но реагируя на любые движения Кирка. Стоило даже просто сменить позу, как Кхан тут же смотрел в его сторону, будто желая убедиться, что движение, которое он уловил боковым зрением, не несёт опасности. Было бы смешно, если бы не было страшно. Кирк даже начал надеяться на то, что это какой-то блеф не из соображений… правосудия — поначалу его раздражало то, что из-за этой странной ситуации, убийца Пайка не понесёт наказания. Кхан — да, но не убийца Пайка, ведь если Кхан потерял память, убийца Пайка перестал существовать. Но дело уже было не в этом. Видеть, как человек — сверхчеловек — существо, обладающее превосходящей силой, превосходящим умом, блестящий, хоть и жестокий, уязвим не меньше любого другого. Так легко лишённый личности и всего, что делало Кхана Кханом. Даже эмоциональной привязанности. Кирк почему-то был уверен, что именно она побудила Кхана попытаться вышибить из себя чип на «Вэнджэнсе». Даже с риском для жизни. Забыть о тех, кого он любил, пугало его сильнее, чем смерть.       Кирк надеялся, что это… недоразумение, некая игра. Или хотя бы обратимо. Но, как он ни давил, МакКой сказал лишь: «Возможно». А возможно, и нет.       В камеру он заходил уже без страха. Кхан, который сидел согнувшись, положив локти на колени и свесив кисти меж ног, выпрямился и настороженно посмотрел на него. Кирк подошёл, сел рядом и сказал:       — Я тебя ненавижу. Ты преступник, который убил близкого мне человека. Человека, который не сделал тебе ничего плохого.       Кхан напрягся.       — Без причины? — осторожно спросил он.       — Ты был зол на другого. Справедливо зол. Но убил непричастных.       — Наверно… я поступил неправильно, — неуверенно проговорил Кхан.       — Уж наверно, — не удержавшись от горького, злого ехидства проговорил Кирк. — Тебя будут судить.       Воцарилось недолгое молчание, которое прервал Кхан:       — Хорошо, — просто сказал он, показывая, что понял и принял.       — Хорошо? — изумлённо переспросил Кирк, поворачивая голову.       — Ведь так должно быть? И раз я убил близкого тебе человека, ты этого хочешь, да?       Кирк выпрямился и приказал:       — Посмотри на меня.       Кхан посмотрел. Конечно, ему нет дела до суда. Ему ни до чего нет дела. Его всё пугает, но он так же ничего не боится. Страх остался лишь инстинктивный, перед неизвестностью, но альтернатив, ради которых люди меняют реальность, он не видит. Он всё принимает, ни от чего не отказывается, пугаясь только прямых угроз жизни. Животный страх, кроме которого не осталось ничего. И поэтому у него такой потерянный взгляд. Он чувствует потерю. Но не знает, что потерял. Ищет, за что зацепиться, от чего отталкиваться. На чём строить личность.       Уже прошёл страх перед Кирком, МакКоя он перестал бояться в первый же день, скорее даже записал его в «свои» под номером первым. Сейчас именно МакКой — человек, которому Кхан доверяет больше всех, потому что он изначально верно поставил себя. А Кирк второй. Первые в этой новой реальности Кхана. МакКой и он. И скоро Кхан их лишится.       — Ты хочешь… чтобы я помог?       У Кхана сбилось дыхание.       — Мне? Но ты сказал, что я убил…       — Забудь. Я один тебя видел, будем считать, что обознался. Но ты должен поклясться, что не причинишь вред ни мне, ни моему экипажу, даже если память к тебе вернётся. Чего ты не делал до сих пор — ты не лгал мне. Ни разу. Клянись, и я поверю. И помогу.       — Капитан, я не думаю, что это хорошая идея.       — Хорошая, Спок, — возразил Кирк.       — Джим, на этот раз я согласен со Споком. Это ужасная идея.       — Это отличная идея, Боунс! — огрызнулся Кирк. — Тихо! Идёт!       Дверь открылась. Выстрелили фейерверки. Громыхнули хлопушки. Взвихрились конфетти и серпантины. Полсотни членов экипажа дружно грянули: «Поз-дра-вля-ем!» Ничего не подозревающий Кхан, получив эту оглушающе-ослепляющую череду взрывов и серпантинов в лицо, моментально впал в панику. Как и любой другой нормальный человек, он стремительно развернулся и попытался сбежать, но влетел носом в дверь, которая успела за ним закрыться, но не успела вновь перед ним открыться.       — А я говорил, Джим, что это плохая идея! — рявкнул МакКой, склонившись над распростертым Кханом, который созерцал несуществующих птичек, слушал их бодрящее чирикание и пытался угадать, сотрясение или нет.       — Кто ж знал, что он такой пугливый?! Кхан! Ты живой?!       — Как ни странно. Несмотря на все ваши попытки, капитан, — отстранённо откликнулся Кхан.       — Не заливай! Я никогда не пытался тебя угробить! Сегодня просто исполняется три года с момента, как ты поступил на «Энтерпрайз»!       — Такие сроки есть у каждого. Но поздравляешь ты только меня. И каждый раз я оказываюсь в медотсеке, — Кхан с помощью МакКоя сел и потёр ушибленный лоб основанием ладони.       — Больно? — участливо спросил МакКой.       — Немного, — пожаловался Кхан.       — Ушиба нет, — констатировал Спок, приподняв его чёлку и взглянув на лоб.       — Это не значит, что не больно, — возразил Кхан.       — Разумеется, не значит, — согласился МакКой возмущённо. — Это Джим полагает, что не больно, поскольку у самого башка железная!       — Блин! Да ну вас! Подумаешь, упал! Зато как феерично!       Кхана в шесть рук подняли с пола, и Кирк, взглянув в глаза, ткнул большим пальцем через плечо:       — С меня торт. В качестве компенсации. Большо-ой кусок. Пойдёт?       — Торт… Хм… Вполне.       Кхан ел торт, приготовленный к его трёхлетнему «юбилею», и поглядывал на Кирка, который флиртовал с новенькой сотрудницей научного отдела. Сверхчеловек. Повышенная регенерация. Когда-нибудь он признается Кирку, что инграммы его памяти восстановились. Почти год назад. Он помнит, что он сделал. Он не жалеет. Тогда он поступил верно, у него не было альтернатив. Тем удивительнее всё, что произошло потом. Кхан помнит и ужас, охвативший его, когда прошлое вдруг начало темнеть, картинки его жизни одна за другой исчезали из памяти, словно проваливаясь в чёрное небытие. Казалось, безвозвратно. Ему было немыслимо страшно, ведь он не закончил важное дело — не спас своих людей. Он так и не спас. Зато Кирк…       Кирк предложил ему свою помощь. Вопреки тому, что Кхан убил его друга. Кирк защищал его — беспомощного без своей памяти. Кирк скрыл остальных генетически модифицированных людей от Федерации. А потом тайно вывез их на пригодную для жизни планету. Чудесную планету с минимумом опасностей и богатыми ресурсами. Кхан сам отказался остаться со своими людьми, потому что в тот момент он ещё не помнил и Кирк, МакКой, даже полувулканец Спок были ему ближе, роднее, чем кто-либо ещё. Когда память вернулась, кусочками, наплывами, это не изменилось. Кхан хотел увидеть своих людей снова, но «Энтерпрайз» — Кирк, МакКой, Спок, остальные — они тоже были важны.       Когда-нибудь он обязательно скажет Кирку, что память восстановилась. Но не сейчас. Сейчас он ещё не насытился тем теплом, которым его окружили тут. Заботой МакКоя, участием и поддержкой Спока, дружеским расположением самого Кирка. Кхан знал, что его тут любят. И успел полюбить в ответ. Поэтому он ещё немного подождёт, прежде чем всё рассказать. Ведь он понятия не имеет, как поступит Кирк. Может… как с убийцей его друга. И Кхан не сможет сопротивляться. Уже нет. Не этим людям. Поэтому он возьмёт от них ещё немного тепла. Побудет любимым ещё немного времени.       — Эй, — материализовался за плечом Кирк, — чего загрустил?       Кхан взглянул на него и ненадолго прикрыл глаза, кожей впитывая заботу.       — Так… по-моему, я тебе, действительно, сотрясение устроил, — напрягся Кирк, касаясь его плеча и всматриваясь в лицо.       — Всё в порядке, капитан, — возразил Кхан, улыбаясь и утыкаясь лбом в плечо Кирка. — Всё в порядке.