Стар Трек (драбблы)

      Всё началось довольно неожиданно. За время службы на «Энтерпрайзе» Кхан не обзавёлся друзьями. Ему это было неинтересно, а экипажу вообще на хрен не нужно — водить дружбу со сверхчеловеком, который их чуть не угробил. Но некоторые его ненавидели особенно. Кирк, за Пайка. МакКой, за Кирка. И Спок, тоже за Кирка. И каждый из них не упускал случая эту ненависть продемонстрировать. Поэтому когда однажды вечером сработал интерком, и Кхан, открыв дверь каюты, обнаружил на пороге букет цветов, его брови поползли вверх. Тем более что за букетом стоял Спок. Который, ни слова не сказав, протянул ему цветы, и когда Кхан от неожиданности их взял, просто повернулся и ушёл. Кхан выглянул из каюты и озадаченно смотрел Споку вслед, пока тот не свернул в боковой коридор. А Кхан опустил задумчивый взгляд на цветы и пошёл за трикодером. Ни ядов, ни иных токсичных выделений трикодер в букете не обнаружил. Кхан бы просто утилизировал цветы, если бы ему не стало жутко интересно, а что именно Спок замыслил?       На следующий вечер Спок снова принёс ему цветы.       — Коммандер… — проговорил Кхан, принимая букет, но Спок, как и вчера, развернулся и ушёл. Молча.       Это уже было интереснее. Кхан просканировал оба букета, предполагая, что каждый из них по отдельности опасности не несёт, а вот вместе… Трикодер вынес цветам оправдательный приговор и озадаченный, заинтригованный Кхан поставил в воду и второй букет. Никогда прежде ему цветы не дарили, а тут два букета за два дня. Это, конечно, было немного оскорбительно, всё-таки он не барышня, но чудовищно интересно. Потому что днём Спок смотрел на него с привычным гневом в чёрных глазах, и Кхана не отпускала мысль о какой-то любопытной многоходовке, направленной на то, чтобы от него избавиться.       В третий раз Спок букета не принёс. Кхан даже затруднился опознать то, что он принёс. Пришлось надолго зарыться в сеть, но в конце концов он нашёл информацию, что принесённый Споком предмет является обычным подарком мужчины-вулканца своей избраннице. Кхана чуток перекосило от формулировки «избраннице», но он глубоко вздохнул и стерпел, ничего не разбив. И на всякий случай изучил все предметы, которые вулканские мужчины таскают своим «избранницам».       После четвёртого из списка предмета, Кхан решился подойти к Кирку. С Кирком у него складывались просто отвратительные отношения, но узнать, не продул ли коммандер ему какого желания, было необходимо. Кирк окатил его ненавистью, но Кхан всё-таки выяснил, что никаких споров между ним и Споком не случалось.       На пятый предмет Кхан смотрел долго и практически медитируя, поскольку это был вулканский минерал — вокайя, который означал приглашение на свидание. А принять его, означало согласиться. Любопытство было настолько велико, что минерал Кхан принял и пошёл за Споком, который выглядел довольно. Спок привёл его в свою каюту, где обнаружился любовно сервированный на двоих стол. Пока Кхан шёл за Споком, он успел передумать много вариантов конечной цели этой прогулки и пришёл к выводу, что ему сейчас устроят тёмную. В каком-нибудь непосещаемом уголке «Энтерпрайза». Потирал в предвкушении руки, разминал пальцы, плечи и шею. Готовился, иными словами. И оказался не готов, потому что Спок, кажется, вознамерился его отравить, завуалировав этот замысел имитацией ухаживания. Поэтому прежде чем хоть что-то попробовать, Кхан незаметно просканировал еду трикодером, с которым последние дни не расставался. «Ядов не обнаружено», сообщил трикодер, и Кхан удивлённо приподнял брови. Как это «не обнаружено»? А что тогда происходит? Неужели его боятся настолько, что эта многоходовка растянется на несколько месяцев?       Ужин оказался очень вкусным. После ужина Спок проводил Кхана до каюты и, прежде чем Кхан опомнился, клюнул в щёку неуклюжим поцелуем. И необычайно довольный ушёл.       Следующим вечером было второе свидание. Потом третье, четвёртое, восьмое. На девятое Кхан не выдержал. Вместо того, чтобы вернуться к себе, поцеловал Спока в губы и остался у него на ночь. На восхитительную, страстную, великолепную ночь. После которой у Кхана чуть-чуть болела задница.       Утром он сбежал до того, как Спок проснулся, потому что ему требовалось подумать. Очень серьёзно подумать. Над своей ориентацией, над перспективами романтических отношений с вулканцем, над… короче, очень-очень серьёзно. Потому что трикодер он перестал носить в кармане ещё после четвёртого свидания. Потому что вселенная начала улыбаться ему. Потому что ему хотелось повторить эту ночь. И повторять её каждую ночь. Потому что он чувствовал себя очень счастливым. И смущало его только то, что Спок ни разу с ним не заговорил.       Вечером Кхан ждал Спока даже с нетерпением. Но Спок не пришёл. Не пришёл он и на следующий вечер. И Кхан начал понимать цель этой многоходовки. Сказать, что было обидно — ничего не сказать, да и больно было не меньше. Когда Спок не пришёл и на шестой вечер, Кхан понял, что ему жизненно необходимо отомстить. Чтобы вернуть самоуважение и перестать чувствовать себя брошенной барышней. Желание это было настолько острым, что Кхан засветил Споку буквально при следующей встрече. На завтраке. Засветил так, что Спок угодил в медотсек, а Кхан на гауптвахту.       Несмотря на ненависть, которую Кирк испытывал к Кхану, он всё же пришёл выяснить, а что это было? Потому что Спок ответить не смог. Точнее, Спок предоставил Кирку много причин, но ни одна из них не казалась тому достаточной, чтобы Кхан так психанул Споку вначале в нос, потом по корпусу и в подбородок, что того из столовой уносили.       То, что Кирк услышал от злого до крайности Кхана, заставило его поднять брови и в течение пяти минут озадаченно моргать.       — Спок за тобой ухаживал, звал на свидания, потом трахнул и кинул? Ты своим генетически модифицированным умом повредился?!       — О… Он не поделился с тобой своими достижениями? — ядовито, яростно поинтересовался Кхан из-за стекла. — Досадно.       Но даже за этим ядом Кирк слышал горечь и разочарование. Да и выглядел Кхан… не очень. Деморализовано, разбито смотрел куда-то в угол камеры.       — Во даёт ушастый, — пробормотал Кирк, развернулся и ушёл.       И с помощью Чехова поднял записи с камер видеонаблюдения. Скопировал их на ПАДД, приказал Чехову молчать об увиденном и отправился в медотсек.       — Ну, что я могу сказать, Спок, — проговорил он, опускаясь в кресло рядом с койкой потрёпанного сверхчеловеческим негодованием Спока. — Ты у нас лунатик с выдумкой оказался. Хочешь поглядеть, кому ты цветы тащил во сне?       И повернул к Споку ПАДД.       Через десять минут МакКой истерически всхлипывал, а Спок растерянно моргал.       — Это… невозможно, — жалобно сказал он.       — Немыслимо — да, но ещё как возможно. Ты к нему каждый день шастал, — возразил Кирк. — Подарки носил, на свидания приглашал. И даже согласия добился, ловелас ушастый.       — И… что?       — И переспал с ним. А потом тебя — сердцееда-сомнамбулиста, выловил в коридоре Боунс и, судя по букету, который был у тебя в руках, как раз на полпути к его каюте. Поставил диагноз и начал лечение. А Кхан решил, что ты… чмо болотное, в общем. Цветы, подарки, свидания, ужины, а потом постель и финита ля комедия.       — Ой, не могу, — простонал МакКой, всхлипнул, утёр проступившие слёзы. — Как он не заметил-то, что ты спишь?!       — Видимо, для него спящий Спок не слишком отличается от бодрствующего, — весело отозвался Кирк. — К тому же Спок, наверно, был очень убедителен в роли воздыхателя.       — Не вижу ничего смешного, капитан, — нахмурился Спок. — Что мне теперь делать?       — Панихиду заказывать. Ты поимел и кинул сверхчеловека! В то, что ты у нас лунатик, боюсь, он уже не поверит!       — О-о… — протянул выдохнувшийся от смеха МакКой. — Достижение на грани фантастики! Не-не-не, Спок, на меня даже не смотри! Я тоже не знаю, что делать! Врать же ты не умеешь!       — О чём? — нахмурился Спок, пристально глядя на МакКоя.       — Ну… о вулканских традициях, например, — хитро сказал МакКой. — Что это обычай такой, делать перерыв в семь, или сколько там прошло дней после первой совместной ночи. Скажи ему, что он совсем чуть-чуть не дотерпел. И тем самым доказал, что вы друг другу не подходите. И живи долго, счастливо и свободно!       Спок мрачно и задумчиво уставился на одеяло, а Кирк и МакКой переглянулись, прикусывая губы и с трудом сдерживая смех. А потом оставили Спока в одиночестве.       Чего никогда бы не сделали, если бы знали, чем это закончится.       Когда они ушли, Спок взял в руки ПАДД и стал пересматривать записи с камер наблюдения. Установлены камеры были лишь в коридорах, и записей было, разумеется, мало. Но даже эти коротенькие отрывки Спока буквально гипнотизировали. На них он выглядел счастливым. Кхан, шагая за ним на третье свидание, тоже. На шестое они шли, держась за руки, а на восьмое даже соприкасаясь плечами.       Спок выключил ПАДД, ещё несколько секунд размышлял, а потом решительно свесил ноги с койки.       Когда он появился на гауптвахте с пышным букетом цветов, сбэшники разинули рты, а Кхан взглянул на него растерянно и… отвернулся.       — Лейтенант, откройте, — приказал Спок.       — Д-да, коммандер, — отозвался лейтенант и открыл камеру.       — Кхан, я, к сожалению, не могу отменить приказ капитана, но хотел бы составить вам компанию. Вы позволите? — спросил Спок, останавливаясь перед Кханом и протягивая ему цветы.       В камере царит молчание. Взгляды сидящих на койке заключённых направлены в разные стороны. Букет лежит между ними как непреодолимая преграда.       На самом деле за ним просто удобно держаться за руки.