Стар Трек (драбблы)

      Что бы Кхан ни сделал, Кирк всё воспринимал в штыки, поэтому Кхан просто не стал его спрашивать.       В результате этого молчаливого незаметного бунта в его каюте появилось яйцо. Яйцо было живое. Точнее, внутри него был живой обитатель, который рос, креп и должен был вылупиться к концу недели.       Яйцом Кхан обзавёлся на планете М-класса. Их она заинтересовала, поскольку на ней случилась та же трагедия, какая миллионы лет назад постигла Землю — столкновение с астероидом и, как следствие, наступление ледникового периода. Кирк решил, что своими глазами посмотреть и зафиксировать подобный ледниковый период на планете, которая очень похожа на Землю, будет полезно для всего человечества. И они на неё спустились.       На заснеженной поверхности планеты было много мёртвых растений, хотя встречались и живые: то ли ещё не погибшие, то ли стойкие к холодам. А вот фауна вымерла почти вся, за исключением совсем мелкой, живущей под землей и в глубине океана. Группа высадки натыкалась и на обглоданные скелеты, и на замёрзшие трупы ящеров, напоминающих земных динозавров. И возле одного из таких трупов Кхан обнаружил кладку из трёх яиц, которые размером чуть превышали страусиные. И замер возле них. Конечно, это закон природы, но всё равно случившееся выглядело несправедливым для жизни, зародившейся на этой планете. А потом ему почудилось, что в одном из яиц, истончённая скорлупа которого пропускала тусклый свет, шевельнулся зародыш. Кхан достал трикодер. Два яйца были бесповоротно мертвы, а вот в третьем ещё теплилась жизнь. Теплилась на грани гибели. Кхан оглянулся, убедился, что остальная группа высадки далеко, и снял со спины рюкзак. Достал контейнер, в который собирал образцы грунта и растений, вытряхнул их на землю и убрал внутрь яйцо. Подумал, торопливо разделся, достал яйцо, обернул его снятым свитером и вновь убрал в контейнер. Поспешно оделся, поскольку за какие-то три минуты успел здорово замерзнуть, убрал контейнер в рюкзак и надел тот на спину.       На то, что он вернулся с высадки с пустыми руками, Кирк поджал губы, но оправдываться Кхан не собирался. Ушёл к себе и занялся яйцом, которое надо было очень осторожно согреть, чтобы его обитатель не погиб. Уже через сутки сканирование показало, что яйцо пошло на поправку, и Кхан довольно улыбнулся. И стал ждать, соорудив для яйца вполне приемлемое «гнездо».       То ли его сон стал чутким, то ли хрупнуло очень громко, но спустя неделю он проснулся среди ночи и, осознав причину услышанного треска, подорвался с койки. Динозаврик вылуплялся. Он выламывал изнутри скорлупу и высовывал наружу нежно-болотный носик. Помогать Кхан не стал. Это первое, что динозаврик должен был сделать сам — выбраться из скорлупы. И он выбрался. Мелкий, беззубый, с черными довольно крупными глазами. Он так чихнул, сфыркивая питательную жидкость, что даже слегка отлетел назад, и издал тонкий, потрескивающий звук, глядя на смеющегося Кхана.       Всю последнюю неделю Кхан читал литературу о динозаврах и изучил информацию, добытую на планете, где подобрал яйцо. Динозаврик предполагался травоядный, так что у Кхана уже было заготовлено для него питание. Но предложенный лист салата был отвергнут. Вместо этого динозаврик снова затрещал на своём динозаврском языке и попытался выбраться из гнезда. Кхан подставил ему сложенные ладони, дождался, пока он на них заберётся, и пересадил себе на колени.       На коленях мелкому понравилось. Он уютно на них свернулся и около часа спал, а когда проснулся, снова затрещал. И на этот раз с удовольствием схомячил и размятое яблоко, и измельчённый огурец. И снова уснул.       С появлением Рекса жизнь Кхана резко изменилась в лучшую сторону. О мелком динозаврике требовалось заботиться, кормить его, убирать за ним и уделять ему внимание. Последнее оказалось приятно и весело. Рекс признал в Кхане родителя, встречал его со смены тонким радостным треском. Выпущенный из огороженного гнезда, он исследовал каюту, кусал ножки стола, пробуя их на вкус, совал морду в ботинки Кхана, но к облечению последнего, не стремился в них нагадить. Лазил на колени и запретил Кхану запирать его на ночь в гнезде. Очень простым образом. Протрещал всю ночь, не давая Кхану спать. И теперь спал рядом с ним, на подушке. Самым проблемным оказалось приучить Рекса к лотку. Не потому что Рекс был глупым, а потому что ругать его рука не поднималась. Но, в конце концов, Рекс понял, что в туалет надо ходить только в определённое место. Кхан даже научился трещать, подражая Рексу, и сразу сообразил использовать разный «треск», чтобы позвать его покушать или выразить недовольство. Оказалось, что динозавры, по крайней мере, на той планете, откуда Кхан забрал Рекса, очень сообразительные.       А потом Рекс заболел. Он не встретил Кхана, не высунул нос из гнезда, только лежал в нём, тяжело дыша и жалобно потрескивая. В первые несколько минут, Кхан растерялся. О Рексе никто не знал, а если он покажет его МакКою, то обязательно узнают. Но Кхан быстро решил, что жизнь Рекса важнее. Переложил динозаврика, уже вымахавшего до размера таксы, в коробку и отправился в медотсек.       МакКой встретил его, недобро щуря глаза. И стал ещё более сердитым, когда Кхан без объяснений утащил его в кабинет и запер дверь. Но злился МакКой лишь до тех пор, пока не заглянул в коробку.       — Ты… где его взял?! — запнувшись, поинтересовался он.       — На предпоследней высадке, — сказал Кхан.       — А Джим знает, что на борту «Энтерпрайза» динозавр?       — Нет. И я не за этим его сюда принёс. Он заболел. Посмотрите, что случилось. Он не поранился?       МакКой провозился с Рексом добрый час, влил в его пасть какие-то лекарства, несколько раз просканировал, тщательно осмотрел, прощупывая каждый миллиметр страдающего динозаврового тельца, что-то вносил в ПАДД и, наконец, спросил:       — Чем ты его кормишь?       — Измельчёнными овощами и фруктами. Огурцами, салатом, капустой, яблоками, бананами, морковкой, кабачками.       — Ясно. Капусту и салат исключить. Огурцы, яблоки, кабачки, морковку, бананы оставить. Добавить инжир, шпинат, орехи и творог. Конечно, всё измельчать.       — Творог? — приподнял брови Кхан. — Он же травоядный.       — Ему нужно побольше кальция и он прекрасно усвоит творог. А вот капусту и салат не усваивает. Колики у него. Живот болит. Я ещё изучу его физиологию, и позже скажу подробнее, чем его лучше кормить.       МакКой отвернулся, набрать в пипетку вторую порцию лекарства, и чуть не выронил её. На секунду ему показалось, что в кабинете есть кто-то ещё, кто голосом Кхана шепчется с динозавром, извиняясь перед ним за неправильное кормление и обещая, что скоро ему станет лучше.       — Что-то случилось, доктор? — спросил Кхан, наконец поднимая взгляд и замечая застывшего с пипеткой МакКоя, чьи брови были сложены трогательным домиком, а на лицо пыталось прорваться какое-то непонятное выражение, которое МакКой с трудом сдерживал.       — Вот бы ты людей так любил, — со вздохом сказал МакКой, отмирая и склоняясь. — Приоткрой ему пасть. Надо вторую порцию лекарства дать.       Кхан ловко приоткрыл Рексу пасть, и МакКой выдавил из пипетки лекарство. Кхан тут же несильно, но уверенно сжал челюсти Рекса, не давая выплюнуть горьковатое лекарство, и сказал:       — Мне совершенно не за что любить людей, доктор. В двадцатом веке человечество нас создало и подвергло остракизму и геноциду. В двадцать третьем мы — генетически модифицированные люди — вне закона. И если вы думаете, что мы хоть раз ответили злом на добро, ошибаетесь. Добра не было.       — Добра не было? Тебя практически не наказали за то, что ты сделал, — мрачно сказал МакКой.       — Я бы ничего не сделал, если бы меня не спровоцировали. Мы ушли с Земли не для того, чтобы на неё вернуться. Думаете, когда моих выведут из криосна, они обрадуются тому, что снова на Земле? Нет. И сделают всё, чтобы свалить. Это их право. Которое ваша Федерация отказывается признать. Поэтому, вероятно, будут новые жертвы. Но в этом вы опять обвините нас, запишете в чудовища, хотя проблема лишь в том, чтобы разойтись, как в море корабли. Вы просто никак не хотите оставить нас в покое. Лишить вашего чуткого контроля и дать жить так, как хочется нам.       — Вы — угроза, — неуверенно сказал МакКой.       Кхан вздохнул, поднял Рекса на руки и аккуратно спрятал его под водолазку.       — Что вы хотите за то, чтобы не рассказывать Кирку о Рексе? — спросил он.       МакКой моргнул:       — Ты сейчас серьёзно?       — Держать домашних животных не запрещено. Некоторые члены экипажа держат земных и инопланетных зверей. Кирк даже не знает, какие животные есть на борту, и не считает нужным знать.       — «Домашних животных», Кхан! Домашних! А это — динозавр!       — Маленький, травоядный, — возразил Кхан. — Рекс появился на свет на «Энтерпрайзе». Он диким никогда не был. Или он тоже априори угроза?       МакКой поджал губы.       — Ты его… маму видел? Какого он размера вырастет?       — Возле кладки был труп самки. Метра два от носа до кончика хвоста. Но хвост у неё где-то треть длины был. Думаю, в высоту будет где-то мне по плечо. Может, даже пониже.       МакКой растёр ладонями лицо.       — Так… травоядный динозавр размером с тигра… Когда он вырастет, ты не сможешь держать его в каюте. Ему просто не хватит места.       — Буду решать проблемы по мере возникновения.       МакКой медленно выдохнул. Снова взглянул на Кхана и на шевелящуюся выпуклость на его водолазке.       — Значит так. Пока я Джиму ничего не скажу. И это «пока» полностью на моё усмотрение. Но могу предупредить тебя заранее.       Кхан кивнул.       — Хорошо. Спасибо, — благодарно сказал он.       — Какая у тебя каюта? Мне надо его осматривать, а я подозреваю, что очень скоро приносить его ты не сможешь.       — Сто восемнадцатая, — с готовностью сказал Кхан.       — Если что, буди и ночью, — снова вздохнул МакКой.       Ночью МакКою пришлось подниматься дважды. Когда у Рекса выпали молочные зубки и начали резаться коренные. МакКой понятия не имел, как Кхан сумел пройти в его каюту без кода, но проснулся от того, что его кто-то очень беспощадно будил, тормоша за плечо. От неожиданности он вскинулся и уставился на взъерошенного Кхана, будто даже перепуганного Кхана, который вынул из-за пазухи плачуще трещащего Рекса и протянул его МакКою. Проснулся МакКой моментально, забыл все ругательства и достал трикодер. Потом сходил в медотсек и принёс успокаивающее зубную боль средство. Избавленный от страданий Рекс устало уснул, и МакКой достал успокоительное для взрослых. Плеснул себе и Кхану, и ещё полчаса они сидели, смотрели на спящего динозаврика и о чём-то трепались. МакКой утром и не вспомнил о чём, но помнил, что, несмотря на ночную побудку, неплохо провёл время.       Второй раз дело было серьёзнее. Рексу, у которого резались зубы, требовалось их обо что-то чесать, и у него в пасти застрял оторванный им откуда-то кусок пластика. Бедолага поранил себе небо, в которое этот пластик впился. Кхан тогда прилетел натянув только штаны и завернув Рекса в водолазку. Инородный пластик МакКой извлёк, наконец, позволив бедолаге закрыть пасть. И снова достал бутылку, наблюдая за тем, как Рекс жалуется Кхану, как ему было больно. По крайней мере, его жалобный, прерывистый треск и успешные попытки приласкаться к Кхану, который внимательно его слушал, кивал и сочувствующе гладил, выглядели именно так. МакКой снова разлил виски на два стакана и сильно удивился, когда благодарный динозавр перебрался к нему на колени, говорить спасибо. Рекс так и уснул на его коленях. МакКой был польщен, поскольку даже люди не всегда утруждали себя благодарностью за его помощь.       То, что Кхан стал каким-то подозрительно довольным и несправедливо счастливым, Кирк заметил только месяца через четыре. Это раздражало. Кирк старательно наблюдал, пытаясь понять, кто на «Энтерпрайзе» оказался настолько незлопамятным, что простил ему все прошлые прегрешения, потому что полагал, что такие перемены могло принести только позитивное общение. Из тела исчезло напряжение, из взгляда холод, из речи брезгливая снисходительность. В то, что Кхан по собственному решению стал дружелюбным с экипажем ради налаживания отношений, Кирк не верил. Кхан обладал не тем характером, чтобы уступить и перестроиться ради морального комфорта. Конечно, оставалась вероятность, что Кхан завёл друга по переписке. Но в эту версию не укладывались контейнеры с пищей, которые Кхан таскал в свою каюту.       Идею вломиться к Кхану, пока тот на смене, Спок не одобрил. Но всё равно пошёл с Кирком, не желая терять контроль над реализацией дурных идей. Кирк же был настроен решительно. Остановился перед дверью и без колебаний ввёл капитанский код доступа. А когда дверь открылась, отлетел к противоположной стене, поскольку на него смотрел динозавр. Спок тоже не остался равнодушным и не по-вулкански отпрыгнул от двери, неотрывно глядя на живого динозавра. Который тоже на них смотрел. С любопытством. И Спок искренне надеялся, что это любопытство не плотоядное.       Когда Кхан в сопровождении МакКоя вернулся в каюту и обнаружил двоих незваных гостей, он был готов убивать. Но уже через пару секунд понял, что ситуация того не требует. Кирк сидел прямо на полу и возился с Рексом как ребёнок с подаренным щенком, а Спок сидел на койке Кхана и вмешивался в игру, вдумчиво кидая Рексу мячик, который тот охотно приносил. Рекс радостно трещал, тыкался мордой в Кирка, ласкался к Споку и первым заметил возвращение Кхана. Позабыл о новых друзьях и, чуть не затоптав Кирка, резво подбежал к нему, начал восторженно вертеться вокруг, приветствуя и Кхана, и МакКоя, и потрескиванием рассказывая им о новых друзьях и чудесно проведённом времени. Кхан погладил его, недобро взглянул на МакКоя, который тут же вскинул руки.       — Это не я! — воспротивился он.       — Это означает, что ты знал? — поинтересовался Кирк, поднимаясь с пола.       МакКой медленно, глубоко вздохнул.       — Мы собирались тебе сказать, Джим.       — Когда?       — Уже вот-вот. Рекс растёт, и ему становится тесно в этой каюте.       — Откуда на «Энтерпрайзе» динозавр? — спросил Спок, тоже вставая и глядя попеременно то на Рекса, которому Кхан скармливал огурец, то на Кхана с МакКоем.       — С планеты М-класса, которая столкнулась с астероидом, — прохладно сказал Кхан.       — Это та, с которой ты вернулся пустой… то есть не пустой, — тут же исправился Кирк, опуская взгляд на Рекса.       — Вы нашли на ней живого динозавра? — усомнился Спок.       — Я нашёл на ней кладку из трёх яиц. Одно было живое, и я его забрал.       — Почему сразу не сказал?       — Потому что если бы я сказал, ты бы не разрешил его забрать. Ты всегда против всего, что исходит от меня. Ты просто против меня, Кирк. И если бы я тебе сказал, Рекс даже не вылупился бы, — отозвался Кхан, скармливая Рексу третий огурец.       Кирк медленно вздохнул. Его отношение к Кхану действительно оставляло желать лучшего. Мог и отказать. Вполне.       — Рекс вообще-то был тираннозавром, — заметил он. — А этот больше на диплодока похож. Только мелкого. Ты видел взрослого представителя? Какого он размера вырастет?       — Два метра от носа до кончика хвоста. Рост приблизительно мне по пояс, — ответил Кхан. — В холке.       — Угу, то есть по плечо в макушке, — сказал Кирк.       Кхан промолчал и достал из контейнера свёклу.       — Вообще-то на диплодока Рекс совсем не похож, — вмешался МакКой, автоматически заглядывая в контейнер. — Вот на игуанодона похож, — и выхватил контейнер из рук Кхана. — Мы, кажется, договаривались, что смену рациона ты будешь со мной обсуждать! Это что?! Арбуз?!       — Рекс любит арбуз, — напряжённо отозвался Кхан, спешно вынимая из контейнера арбуз размером с яблоко. Пришлось изрядно повозиться с репликатором, чтобы добиться от него такого размера.       Увидев арбуз, Рекс возбуждённо затрещал, не спуская с него глаз и притоптывая на месте от нетерпения. И тут же захрумкал, получив его.       — Кхан!       — Первый раз арбуз я себе реплицировал, но Рекс попросил, и я дал, — объяснился Кхан. — С тех пор он обожает арбуз.       — А если бы ему от него плохо стало?       — В первый раз не стало. Ваш рацион преимущественно состоит из овощей, а Рекс любит фрукты больше, чем овощи.       — Потому что в них фруктоза! Сладкая! Ты ему сахар дай, он вообще с тебя не слезет! Но это не на пользу!       Кхан, глядя только в глаза МакКоя, шпионски нырнул рукой в контейнер и аккуратно вытащил из него дыню, размером с кулак.       — Я вижу! — возмутился МакКой.       Кхан тут же отдал дыню Рексу, пока не отобрали, а МакКой отодвинул контейнер, чтобы Кхан не мог дотянуться.       — Давно ты его так кормишь?!       — Три недели.       — Космос… это что, киви?! И апельсин?! Кхан, никаких цитрусовых!       — Апельсин мне, — невозмутимо отозвался Кхан.       — Малина… ты обалдел. Или это тоже тебе?       — Рексу. Он любит, — пожал плечами Кхан.       — Возвращай в рацион овощи!       — Там есть овощи. Свёкла…       — В которой сахарозы больше, чем в арбузе!       — Огурцы, морковка, шпинат, — продолжил Кхан.       — Чтобы две трети овощей и орехов, не считая свёклы, свёклу относи ко фруктам, и треть фруктов! — МакКой возмущённо вернул Кхану контейнер, вынув из него апельсин и принявшись его чистить.       — Вот так, Рекс, — сказал Кхан, присаживаясь перед Рексом на корточки и предлагая ему контейнер, в который тот тут же сунул морду и захрумкал. — Злой доктор лишил тебя твоих любимых фруктов.       — Эй! — возмутился МакКой, жуя дольку апельсина, отламывая вторую и подсовывая её Кхану под нос. — Я не лишил! Я ограничил! Ему вредно столько сладкого!       Кхан забрал губами дольку из пальцев МакКоя и принялся жевать, одной рукой поглаживая Рекса, другой держа контейнер.       — Эй! Мы ещё тут, — вмешался Кирк.       МакКой отломил от апельсина ещё дольку и протянул её Кирку.       — Боунс!       — Жуй апельсин, Джим, — сказал МакКой, отламывая следующую и протягивая её Споку.       — Я не ем земные фрукты, — отказался Спок.       — Потому что ты вулканский сноб! — припечатал МакКой. — Рекс, вон, ест и не выпендривается. А он динозавр!       Спок ошеломлённо, загипнотизировано взял предложенную дольку апельсина и положил её в рот.       — И что теперь делать? — спросил Кирк, прожевав апельсин и глядя на Рекса.       — Кхану нужна каюта побольше, — не растерялся МакКой.       — А когда он вырастет?! — взглянул на МакКоя Кирк.       — Кхан больше не вырастет, — ухмыльнулся МакКой.       — Боунс! Я о динозавре!       — Возможность выгуливать его по коридорам, — предложил Кирку ещё одну дольку МакКой.       — А если он станет агрессивным? — прищурился Кирк, механически забирая апельсин и бросая его в рот.       — Страшнее Кхана на борту «Энтерпрайза» никого, никогда не будет, — пожал плечами МакКой, скармливая Кхану ещё одну дольку апельсина. — Ай!       МакКой выдернул прикушенный палец из зубов Кхана и возмущённо взглянул на него. Промахнулся с подзатыльником, лишь взлохматив волосы на его макушке.       — Больше не получишь апельсин! — мстительно сказал он, спрятав в кулаке неповреждённый палец и с ехидным удовольствием заметив, как Спок, под шумок, отламывает себе ещё одну дольку от половинки, лежащей на столе. — Джим… Рекс милый и дружелюбный. И вряд ли станет агрессивным. Если отправим его на Землю, его там запрут в каком-нибудь НИИ или зоопарке. А он привязчивый. Будет всю жизнь несчастным.       — В НИИ или зоопарке у него возьмут генетический материал и выведут ему самочку, — сказал Кирк. — Речь о сохранении вида.       — Генетический материал я у него и здесь могу взять. И даже заняться самочкой.       — А потом по «Энтерпрайзу» будет бегать целый выводок динозавров?!       — Потом — это потом. Вот их детишек, когда подрастут, можем отвезти на Землю. Их будет несколько, для них это не будет такой травмой, как для Рекса.       — Детишек… — обречённо выдохнул Кирк.       МакКой опустил взгляд на Кхана и подмигнул ему.       — Давай пока решим первую проблему. Поможем Кхану и Рексу переехать в другую каюту. У нас же есть свободные каюты попросторнее этой?       — Есть, — сказал Спок, невозмутимо доедая апельсин. — Одиннадцатая каюта свободна.       — Да, одиннадцатая. На этой палубе в первом коридоре, — как-то слишком быстро согласился Кирк, опуская взгляд на Рекса, который уже поужинал, поласкался с Кханом и принялся возбуждённо вертеться вокруг ног.       — В чём подвох? — тут же насторожился распрямившийся Кхан.       МакКой хмыкнул.       — Одиннадцатая каюта напротив капитанской! — весело сказал он. — А что ты тогда нам нервы мотаешь, Джим?! Самому же Рекс понравился!       — Я должен думать о безопасности экипажа, — буркнул Кирк, обеими ладонями хватая Рекса за морду, поворачивая её к себе и склоняясь к нему нос к носу. — Морда ты динозаврская!       Рекс преданно взглянул в глаза и лизнул Кирка в нос.       Через полгода Кхан ходил по «Энтерпрайзу» в сопровождении динозавра-подростка, который уже был ему по пояс, и никого это не напрягало. Поскольку Рекс был удивительно дружелюбным и понятливым существом. Любознательным, но прекрасно воспитанным, который с полутреска понимал недовольство Кхана, когда совал свою любопытную морду куда не следует.       А вечерами в новой просторной каюте Кхана собирались друзья Рекса, в лице МакКоя, Кирка и Спока, к которым периодически присоединялись и другие члены экипажа, не устоявшие перед Рексовым обаянием. Ели апельсины и разрабатывали ПЛАН! Согласно которому новая колония генетически модифицированных людей, которых во что бы то ни стало следовало вывести из криосна, должна была объединиться с новой колонией сохранённого вида динозавров. А пока этот план был в стадии разработки, в уютном углу каюты МакКоя в гнезде под инфракрасными лампами созревало яйцо. С самочкой.