В объективе камеры

      Ему все еще было неловко перед родителями, особенно перед матерью. Он с детства не отличался хорошим характером: сильная упертость, больше похожая на глупость, и желание быть впереди всех. Все и всегда жаловались на Торда, даже по достижении восемнадцати лет его родители продолжали терпеть его выходки. И чаще всего выслушивать жалобы людей, читать докладные на сына и, порою, просить прощения приходилось именно матери. И на этот раз терпеть крики своего мужа пришлось только маме. Ларссон знал это, чувствовал где-то на дне своей души ее печаль и мнимое спокойствие. Она всегда молчала, когда говорили о нем: хорошее или плохое — неважно. Просто молчала. Его мать была очень кроткой женщиной, терпеливой, любящей. Наверное, слишком любящей: позволяла изменять мужу, творить своему ребенку, что ему вздумается. Позволяла себе не замечать происходящего. Кроме того, она никогда не наказывала Торда за его проделки, плохие оценки, косяки, издевательства над другими людьми, доведение одноклассницы до самоубийства. Хотя последнее было настоящей неожиданностью для самого Ларссона. Он действительно не хотел. Но никто в это не верил, даже его мать. Он до сих пор помнит холод ее глаз, как же жутко было парню, когда она назвала его по имени. Для Торда это был последний раз, когда он хотел обратить на себя внимание своими проказами. На него все равно не обращали внимания... По крайней мере столько, сколько ему бы хотелось.       Послышалось тихое мяуканье. Русый открыл глаза и тут же почувствовал, как немного потяжелело на груди. Котенок запрыгнул на парня, пытаясь привлечь внимание к себе. Маленькое, легкое и хрупкое тельце прижалось к телу юноши, зацепилось коготками за белую футболку и начало мурлыкать. Торд устроился поудобнее, потянулся и положил ладонь на спинку котенка. Он перебирал тонкую шерстку в пальцах, наблюдая за сонной мордочкой. Русый невольно улыбнулся и зевнул.       — Ты действительно оставишь его без имени? — к дивану, на котором лежал Ларссон неожиданно подошел Том.       Торд встрепенулся, когда услышал черноглазого, открыл глаза и увидел его прямо над собой, возле спинки мебели. Риджуелл потирал тарелку полотенцем и смотрел русому прямо в глаза.       — Ну, — Ларссон слегка растерялся, — я не умею придумывать имена. Да и ему, вроде как, нормально.       Серый малыш тихо мяукнул, якобы подтверждая слова безответственного хозяина, и продолжил мурчать. Том, продолжая потирать тарелку, обошел вокруг дивана и сел в другом углу мебели. Ларссон подтянул ноги и тоже приподнялся, из-за чего котенок перевернулся и лег на живот юноши. В голове черноглазого вертелись какие-то мысли, видимо, он пытался придумать имя питомцу.       —Может, бедствие? — парень криво улыбнулся, начав быстрее тереть посуду в руках.       —Хм, в этом деле ты тоже плох, — русый поднял бровь и усмехнулся.       —Вообще-то, это весьма символично. Позавчера он опрокинул стакан с кофе прямо на ковер, а пятно плохо отмывается. Еще твой кошак на той неделе прямо из раковины пытался достать кусок мяса, который я размораживал. И он наградил мою обувь своими фекалиями.       —Да ладно тебе, — Торд слегка прыснул от смеха, — он же еще маленький.       —Это ведь не оправдание "яжматери"? — Риджуелл вздохнул и поставил тарелку на стол.       —Я отец вроде, — сероглазый наиграно нахмурился и надулся.       —У меня есть некоторые сомнения, — Том шире улыбнулся, перебирая полотенце в руках.       —Хэ-э? — выдохнул Торд с вопросительной интонацией.       Котенок спрыгнул с живота хозяина на ковер, потянулся, зевнул и куда-то пошел. Русый сел на колени и начал хитро пялиться на черноглазого.       —Ты весь вечер сегодня какой-то робкий и неуверенный. Или мне это кажется?       Том удивился: он думал, то сейчас Торд начнет отшучиваться или провоцировать.       — Ну, я просто на учебе устал сегодня, — юноша отвернулся от Ларссона.       Серые глаза сверкнули и русый подполз ближе к парню.       — Видимо, мне реально это кажется. Ты всю неделю такой, если не дольше.       Том в ответ лишь невнятно промычал: он не знал, что ответить.       — Что за стеснительность, Томми? — Торд становился все ближе и ближе.       Черноглазый растерялся, почувствовав теплое дыхание рядом с шеей. Он старался не смотреть в сторону русого, если бы Томас повернул голову, то непременно столкнулся бы глазами прямо с юношей. Он определенно бы почувствовал смущение, покраснел бы и попытался куда-нибудь уйти. Вот только Ларссон бы его даже из-под земли достал.       — Тебе так сильно нравится молчать? — Торд шептал Тому на покрасневшее ухо. — Мы могли бы это исправить.       Русый мягко поцеловал Риджуелла в щеку, положил ладонь правой руки на шею смущенного парня. Пальцами Торд проводил по линии кадыка, подбородка и скул, нежно щекоча тонкую кожу. Невольно Том повернулся и приоткрыл губы. Ларссон зарылся рукой в непослушные волосы черноглазого, надавливая на затылок, чтобы подтолкнуть его. Русый вцепился в него, покусывая нижнюю губу партнера, перебирая его волосы в пальцами. Торд пытался уложить упрямца, который до сих пор не был уверен в правоте Ларссона, в своих же чувствах. Все-таки серые глаза заискрились, когда Риджуелл лег на спину. Русый положил руки на грудь парню, отпрянул от него и начал смотреть, словно охотник на свою добычу.       — Чего такой довольный? — Томас был смущен.       Черноглазый был в легком замешательстве, но не показывал недовольства.       — Ой, да ладно, — Торд наиграно вздохнул, — вот только не говори, что тебе это не нравится.       Юноша пододвинул колено между ног партнера ближе к его паху. Том покраснел и схватил руки Ларссона, пытаясь выбраться из-под него. Черноглазый замешкался, чем воспользовался Торд и снова затянул его в долгий поцелуй. Русый был сильнее Томаса благодаря спорту, но сдерживать смущенного парня все равно не просто. Ларссон еле как схватил юношу за подбородок, не позволив вырваться из хватки. Когда Торд отпрянул от Тома, то черноглазый начал тяжело дышать. Русый миленько улыбался, он был доволен собой, зато Риджуелл начал закипать: его терпение имело границы в отличие от наглости извращенца. Неожиданно черноглазый ощутил чужие руки на своем животе.       — Торд! — парень был недоволен.       — Что? — кажется, Ларссон был немного огорчен. — То есть, коленом я тебе надрачивать могу, а потрогать руками под футболкой нет? Ты такой извращуга.       — Кто бы говорил, Ларссон, — фамилию русого Томас выделил особенным тоном, проговаривая каждый звук.       — Томми, я просил же, — парень не успел договорить из-за телефонного звонка.       Торд не хотел вставать, идти за телефоном к столу и вообще отвлекаться на кого-то кроме Тома. Он хотел продолжить начатое, но Риджуелл скрестил руки на груди и смотрел осуждающе. Русоволосый вздохнул и слез с дивана, бурча что-то под нос, словно черноглазый. Он подошел к столу, взял смартфон и принял вызов.       — Я занят. Чего надо? — начало было весьма грубым, но Торд мог еще грубее.       — В смысле "чего надо"? — это был Мэтт. — Это вообще-то тебе надо.       — Чего так поздно? Или некоронованный принц всегда ложится в девять вечера?       — Давай по делу. Я занят, — русый попытался выделить последнее слово, — занят, понимаешь?       — Твоя мама беспокоится. Мог бы ей разочек ответить.       — Так ты знаешь? Где ты сейчас.       — А ты, видимо, уже не "занят".       — Какое тебе дело до моей занятости.       — Я жду тебя около кафе, девственница.       — Ого, я думал, что удостоюсь более прекрасного прозвища, — Ларссон убрал телефон от уха и обратился к Тому. — Я отойду ненадолго.       — Валяй.       Том сам достал свой телефон и начал копаться в интернете.       — Ты даже не поинтересуешься, куда я? Может меня девчонка на свидание пригласила.       Сероглазый осматривал помещение в поисках нужных вещей: кофты, сумки и прочего.       — Я не умею ревновать, так что иди.       — И как я мог влюбиться в такое вечносмущенное бревно? — русый не мог не подшутить над возлюбленным.       Ларссон уже стоял под порогом и надевал пальто.       — И как я мог влюбиться в такого извращенца... — глубоко вздохнул Риджуелл.       — Что? — от неожиданности переспросил Торд.       От неловкости Том повернулся к русому и тут же отвернулся. Тут же черноглазый услышал шуршание: Ларссон снимал пальто.       — Иди давай! — раздраженно выпалил Риджуелл.       Слегка огорченный Торд все-таки собрался и пошел на встречу с Мэттью.       На улице начинало постепенно теплеть, но все еще было морозно, свежий ветер дальних морей и океанов щипал щеки. Снег сходил и массивные льдины на реке с каждым днем становились меньше. Весна еще не была близко, но уже ощущалась некая легкость. Или это воздух играет в испорченных легких?       По тротуару шли разные люди, и русая макушка сливалась с пестрым окружением. Кафе, как улица, была наполнена стариками, подростками, детьми, студентами. Но среди них ярко выделялся одинокий рыжеволосый юноша около окна. Ларссон отправился в сторону Харгривза, а когда рыжий поднял на него глаза, то помахал рукой в знак приветствия.       — Привет, — сказал Мэтт, когда Торд сел напротив.       — Давно не виделись, — русый вздохнул, взяв в руки меню.       Между парнями повисло неловкое молчание. У них были темы для разговоров, но им будто не хотелось начинать. Со стороны юноши выглядели, как незнакомые люди, занимающиеся своими делами. Кажется, для Торда и Мэтта это норма.       — Ну, — Мэттью оторвался от своих мыслей, — с чего такая спешка?       Сероглазый опустил меню и скрестил пальцы. Он не любил обсуждать проблемы своей семьи с кем-либо, тем более по телефону и при Томе. Русый вспомнил о недавнем обломе и решил подумать о другом.       — Как много ты знаешь?       Ларссон говорил совершенно спокойно.       — Молодой господин всего лишь отказался от помолвки, устроив скандал, покинул свою страну без предупреждений и не посещает занятия. Наверное, боится, что его найдут, а еще сменил номер телефона и давно ни с кем не выходил на связь. Думаешь, твой отец от тебя действительно откажется?       — Нет, конечно.       Торд глубоко вздохнул и помассировал переносицу.       — Не боишься, что я могу тебя выдать?       Харгривз откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.       — Тебе не нужны деньги, может, только месть. Но я не нарочно, ты знаешь, хоть это и не имеет значения: ты все еще меня ненавидишь.       Настала неловкая и короткая пауза, юноши вспоминали нечто неприятное.       — Ты бы давно меня выдал, — завершил Торд.       — Ну, ты не совсем прав, — Мэтт задумчиво посмотрел в окно.       Ларссон напрягся: так Харгривз кому-то из семьи что-то рассказал?       — Я говорил твоей матери, что с тобой все в порядке. Но твоему отцу я ничего не рассказывал.       — Почему именно ей?       Мэттью странно посмотрел в глаза русому, он будто сочувствовал ему или пытался показать свою жалость.       — Мне жалко Тома. Я все еще против ваших отношений, точнее, не доверяю я тебе, Торд, понимаешь? Если бы твоя "любовь" была безответна, то тебя бы давно здесь не было.       — Считаешь, что я прикрываюсь своими чувствами?       — Да.       Юноши сверлили друг друга серьезными взглядами. Напряжение медленно нарастало, но к парням подошла официантка и сгладила обстановку между ними. Сделав заказ, Ларссон накрыл лицо руками.       — Я знаю, что не подарок.       Мэттью прыснул от смеха.       — Только сейчас понял?       Эта тема была очень неприятна для Торда.       — Нет, я всю жизнь это знал, — Ларссон снова скрестил пальцы рук, он начал рассматривать покрытие стола. — Но сейчас все меняется, так что я не отступлюсь и не допущу прежних ошибок.       — Да что с тобой?       — Я давно хотел извиниться перед тобой за свое отношение к той ситуации. Как же ее звали?       — Алиса.       — Точно, — это было имя девушки, покончившей с собой из-за русого. — Я издевался над ней, использовал, вертел ею, как хотел.       — Я прекрасно это помню. К чему ты это?       — Пытаюсь вспомнить кое-что. Ты же любил ее.       Мэттью громко сглотнул. Он смотрел прямо на него, Торда, человека, которого всегда винили в смерти Алисы Браун — прилежной ученицы, доброй подруги и наивной дочери. Она была любимицей. Ее никто не смел обижать.       — Что именно?       — Что же я сказал перед ее суицидом.       Все это время он дырявил взглядом стол, усердно думая.       — "Убейся", — Мэтт сказал это очень тихо.       — Точно, — русого будто просветило.       — Зачем ты все это вспоминал?       — А ты не хочешь отомстить? После этого ты всегда меня пилил, а сейчас давишь на мои нервы и остатки совести, говоришь, что против моих отношений с Томом, — тихий и шипящий голос и жуткий взгляд давили на рыжего, это было похоже на скрытое предупреждение.       — Ты идиот? — Мэттью недоумевал, но понимал, к чему клонит Ларссон. — Я не собираюсь опускаться настолько низко. Мстить тебе, жалкому мудаку, с помощью Риджуелла? Ты реально думаешь, что я могу заставить человека совершить самоубийство? У тебя с головой все в порядке? Сумасшедший...       Харгривз негодовал. Ему очень сильно хотелось вмазать Торду за его поганые мыслишки. Он крепко сжал руку в кулак и отвернулся от русого.       — Прости, — выдавил из себя Ларссон, — думаю, ты прав.       — Кусок дерьма ты, — выругался тихонько Мэттью.       — Знаю, — с этим сложно не согласиться.       — И почему мудакам с матерями так везет?       — О чем ты?       — Я же говорил, что она очень сильно беспокоится. Позвонил бы хоть, сынулька херов.       — Я все ей объясню.       Словно гром среди ясного неба к юношам подбежала официантка с заказом, извинилась за долгое ожидание и побежала дальше работать. Юноши начали трапезу в тишине и закончили точно так же.       — Спасибо, — сказал Ларссон, когда парни вышли из кафе.       Они направились в одну сторону. Улица была свободна и прихожие встречались редко.       — Я не прощал тебя.       — Я не об этом.       — Я против твоих отношений с Томом.       — Знаю.       — Я все расскажу твоему отцу.       — Блин, Мэтт, будь человеком.       — На себя посмотри, олух.       — И ты мне очень сильно нравишься.       — Конченный придурок, мудак, уебан, сукин сын, ебанутый пидорас, хер собачий.       — Какие красивые слова. У меня учился?       — Да что б ты здох, пиздюк проклятый. Ненавижу тебя и желаю всего самого наихудшего в этой жизни. Тупорылая шваль.       — И это у меня с головой проблемы?       — Завались.       — Заметь, я ни одного мата не проронил за наше свидание.       — Это не свидание.       — Тогда я королева Англии.       — Господи, да что с тобой не так?       — Все.       — С этим вынужден согласиться.       Ларссон вошел в квартиру; было слышно отдаленное шипение воды: Том мылся. Торд разулся, снял уличную одежду и прошел к своему дивану. Он с удовлетворительным вздохом уселся на софу и достал телефон. Повертев в руках смартфон, юноша немного нахмурился и набрал номер своей матери. Послышались тихие и короткие гудки, после чего включился автоответчик.       — Привет, мам. Как твои дела? Со мной все хорошо, если тебе интересно. Отец сильно злится? Черт, какой глупый вопрос. Мне жаль, что все так вышло. Я слишком резко высказывался, соглашусь. Уверен, ты сейчас тихо вздыхаешь из-за своего сына-неудачника, который даже жениться не может по каким-то причинам. Просто я, ну, молод и, ну, глуп, скорее туп, и я... ладно, я влюбился. Не смейся. Это не отговорка для брака по расчету, но это правда. Ладно, это отговорка для брака по расчету, но мои чувства правдивы и взаимны. Честно. Ну, я спрошу сегодня, чтобы точно знать. Но я живу с этим человеком в одной квартире на протяжении месяца. И меня до сих пор не выгнали, я тоже удивлен. Мэтт подтвердит.       Торд услышал, как звуки воды стихли, кажется, Том скоро выйдет.       — Что ж, мам, я,наверное, пойду. И можешь исполнить мое последнее желание? Правда, последнее. Я хочу остаться со своим любимым человеком. Спасибо. Надеюсь, ты это прослушаешь. До скорого, мам.       Ларссон положил трубку и буквально через минуту из ванной вышел Том.       — О, ты вернулся, — Томас придерживал полотенце на бедрах и обтирал лицо и волосы другим, лежащим на его плечах, — я ждал тебя.       Риджуелл прошел к русому и сел рядом на диван. Торд начал разглядывать полуголого юношу, не скрывая довольной ухмылки.       — Так ты ждал меня? Зачем?       — Не пялься так, ты живешь со мной около месяца.       Том продолжал обтирать мокрый волос и совершенно спокойно продолжал отвечать.       — Хочу и пялюсь, — Ларссон откинулся на спинку мебели, чтобы оценить вид Риджуелла сзади. — А еще я хочу заняться сексом с тобой.       — Мечтать не вредно, Ларссон.       — Том, да ладно, сколько можно?       — Сколько можно меня домогаться?       — Я не домогаюсь, а показываю свою любовь. Ты что меня совсем не любишь? Или ты хочешь посмотреть, как я домогаюсь другого?       — Нет.       — Что "нет"? Ты меня не любишь?       — Да люблю, придурок.       Томас спрятал лицо руками в полотенце. Ему определенно хотелось сказать Торду пару ласковых слов. Риджуелл вздрогнул, когда ощутил прохладную подушечку пальца между лопаток. Русый медленно провел пальцем по позвоночнику до крестца.       — Сходи помойся, — смущенно прошептал Том.       — Ну же, Том, не отвергай меня, — жалобно попросил Ларссон. — Ты ведь знаешь, что я давно терплю.       — Сходи помойся, — более настойчиво произнес черноглазый.       Русый нахмурился и схватил полуголого парня за плечи, повалил на спину. Риджуелл не сопротивлялся, но черные глаза пропитало недовольство.       — Ты мне не доверяешь? — Торд нежно, почти невесомо, провел несколькими пальцами вдоль руки Томаса, аккуратно взял его ладонь и поднес к своему лицу. — У меня ведь есть опыт, хоть и не с мужчинами. Или тебя это смущает?       Русый мягко соприкоснулся своими губами с внутренней стороной ладони черноглазого. Торд приложил руку Тома к своей груди в районе сердца. Другой рукой Ларссон проводил по плечу, ключицам, груди и животу. Он осторожно трогал тело Риджуелла, который начинал неровно дышать. Торд нагнулся ниже и продолжил поглаживать юношу, заводя руку под него. Парень усиливал нажатия пальцем, проводя по лопаткам и позвонкам шеи. Русый своими движениями заставлял Риджуелла выгибаться, Том реагировал только так. Оголенное тело соприкасалось с телом Ларссона, который так и не снял футболку. Русый потянулся к черноглазому за поцелуем.       — Сходи помойся, — Том прервал русоволосого.       Торд оторвался от парня, но не отпускал его.       — Тогда может быть, — немного раздраженно добавил черноглазый.       — А? — сероглазый удивился, но очень быстро сообразил и пулей слез с дивана, после чего отправился в ванную.       — Всегда бы так, — сказал про себя Том, когда русый уже мылся.       Торд вышел из ванной и оглядел гостинную: Риджуелла не было на диване. Тогда уверенной походкой парень пошел в спальню, в которой всегда спал Том. Черноглазый лежал на кровати, но он уже не был полуголым: юноша надел серую футболку и боксеры. Можно сказать: они поменялись "ролями", ведь теперь на Торде кроме двух полотенец ничего не было, одно на бедрах, другое на шее. Последним юноша потирал влажные волосы. — Чего это ты приоделся? — Ларссон прошел в комнату. — Давай продолжим. Прыгнув на постель, юноша улегся на бок и подпер руку под голову. Риджуелл, рывшийся в телефоне, положил технику на прикроватную тумбу. Торд не знал, что читал Томас, но ему не совсем понравилось то, как парень отвернулся от него и лег на бок. — Ну же, Том, ты же обещал. В ответ Ларссон заслужил лишь невнятное мычание. — Да ладно, Томми, у меня ведь есть опыт, — русый двумя пальцами начал " шагать" по боку черноглазого. — В этом нет ничего сложного, главное — не промахнуться. Внезапно Томас прижал Торда к кровати: он схватил его за запястья и прижал руки прямо над русой макушкой, кроме того, парень неплохо устроился между ног любовника. Серые глаза потрясенно забегали по телу черноглазого, Ларссон мог издавать лишь звуки удивления, только пока что. — Томми? — русый тяжело сглотнул, понимая, что ничего не понимает, по крайней мере, он не хотел понимать. — За свои слова нужно отвечать, Торди, — на лице Тома виднелась еле заметная высокомерная усмешка. — Ты ведь всегда там моешься, верно? Черноглазый коленом уперся в пах, прикрытый лишь одним полотенцем до середины бедра. Тонкие пальцы невесомо проводили от нежного запястья к островатому локтю, часто меняя силу давления на мягкую кожу. Мышцы русоволосого были упругими, как же приятно было их трогать, но есть более интересные места. Торд все это время будто не дышал: он с неким трепетом наблюдал за медленными движениями кротким, заинтересованным взглядом. На душе потеплело, ведь он наконец-то убедился в том, что Риджуеллу нравится прикасаться к нему. — А, — почему-то Ларссону было стыдно, но он не собирался просто прогибаться под Томом, — "там" это где? Почти освободившейся рукой парень быстро схватил черноглазого за локоть, начал медленно подниматься и залез ладонью под футболку через рукав: одежда не была облегающей, а довольно просторной. Поглаживая плечо и ключицу, пытаясь подобраться к чувствительной и тонкой шее, ему хотелось перехватить инициативу, отвлечь внимание любовника от попыток выбраться и изменить позу. Но его глаза всегда выдавали его намерения, даже если они были скрыты под возбуждением. — Ай! — резко Томас сократил расстояние и укусил прямо в бицепс, окутывая и прижимая рукой парня со спины. От скорости произошедшего Торд растерялся и его рука скользнула под футболкой уже по спине, остановившись на лопатке. Ему хотелось выругаться, так как у черноглазого очень острые зубки, которые оставят не просто след, а яркий синяк. Но он обратил внимание тепло в затекшей ладони. От того, что Том не отпускал все это время другую руку, удерживал, сжимая запястье, русый начал ощущать неприятное покалывание, которое вообще не замечал. Но, когда их пальцы сплелись и кровоток восстановился, юноша ощутил весь жар черноглазого. Как же приятно. — Не кусайся так сильно, больно же, — напористо прошептал Торд на ухо любовнику. После этих слов, словно извиняясь, Риджуелл отпустил чувствительную кожу и легкими касаниями губ начал подниматься к красноватым плечам, чистым ключицам, которые так и просили оставить парочку меток, и шее. Но ему немного мешало белое, мокрое полотенце, которое все это время лежало на шее русого: как-никак он был в ванной и мыл голову. Том хотел убрать никчемное тряпье, но руки были заняты. Из-за чего Риджуелл нервно промычал и схватил зубами полотенце, оттянул и, вытащив из-под шеи хихикавшего Ларссона, забросил его куда-то в сторону. — Так сильно не хочешь меня отпускать? Какая прелесть, — Торду очень сильно хотелось назвать Томаса ребенком, но сдержался. Именно в этот момент сероглазый решил воспользоваться случаем и, оттолкнувшись ногой от кровати и прижав Тома ближе к себе, он перевернул всю ситуацию. Парень вытащил руку из-под футболки, аккуратно и томно проводя кончиками пальцев по позвоночнику, будто пересчитывая позвонки. Поменявшись местами, Ларссон немного отдалился, чтобы посмотреть на лицо возлюбленного: он был немного недоволен. — Сам ни чуть не лучше, — добавил от себя Томас и отвернулся. Пальцы их рук все еще скрещены между собой, они не хотели отпускать друг друга. Торд большим пальцем провел по нижней губе юноши и попытался повернуть его лицо к себе. Черноглазый поддался его движениям и любовники слились в поцелуе. Русый нежно покусывал губы Тома, а Риджуелл пытался перехватить инициативу. Дабы отвлечь сероглазого, Томас начал поглаживать его торс, медленно проводя пальцами по его груди, обводя ключицы и спускаясь к талии. Долгие и томные прикосновения возбуждали обоих. Но Торд не собирался снова терять свою позицию, поддаваясь долгожданным чувствам. Он отстранился и опустился поближе к уху черноглазого, жадно вдыхая запах партнера после долгого поцелуя. — Ты такой нетерпеливый, — прошептал русоволосый и оставил мягкий поцелуй на щеке. Парень проник руками под до сих пор неснятую футболку, поглаживая приятную кожу, Торд поднимался выше, загиная края одежды. В итоге, юноша снял ненавистное тряпье и бросил на пол, любуясь обнаженным телом. Он пытался быть нежным с Томом, но сам Томас не пытался быть настолько аккуратным. Он агрессивно прижал к себе Ларссона, наконец, расцепив руки, и вновь перевернул себя и Торда. Хоть Риджуелл и не занимался спортом, но не был хилым и вполне способным противостоять стройному Ларссону с крепким телосложением. После этих движений русый заметно напрягся и слегка покраснел, довольная ухмылка стала более неуверенной. — И кто тут нетерпелив, Торд? — нарочно Том потерся своим пахом о пах партнера, он ощутил через мягкое полотенце его возбуждение, которое было далеко не слабым. Торд лишь виновато отвел взгляд, открывая свою шею. Черные глаза мельком осмотрели возбужденное тело и принялся покусывать и целовать шею юноши. Тем временем русый пробежался руками по спине парня и добрался до его ягодиц. Пока он чувствовал приятные ощущения, покалывающие ключицы, и трение в паху, Ларссон сжимал и поглаживал задницу, которую так сильно хотелось поиметь. Неожиданно Том укусил партнера за ухо, из-за чего Торд издал пошлый стон. — Не дразнись, — прошептал Риджуелл на выдохе, щекоча своим дыханием укушенное ухо. — А ты точно девственник? — раздраженно поинтересовался Ларссон, густо покраснев. — Ревнуешь? — на этот раз Томас наслаждался выражением лица русого, снова потеревшись о его пах. — Может быть и ревную. И что с того? — парень проник под боксеры и сильно сжал ягодицы юноши, от чего Том прикусил нижнюю губу. Торд продолжил поглаживать чувствительную кожу, оттягивать ягодицы друг от друга и нагло пытаться стянуть нижнее белье с парня. — Куда же ты руки тянешь, извращуга? — Том опустился вдоль тела Ларссона: Торд больше не мог щупать задницу парня. От легкой обиды Ларссон ущипнул Томаса в лопатку, зато Риджуелл начал целовать его живот. Черноглазый подхватил юношу под бедра, спускаясь короткими поцелуями ниже. Тогда, немного погладив упругие ляжки, Том больно сжал двумя руками нижние стороны бедер. Он приподнял ноги Ларссона и забросил их на свои плечи. Через мгновение с русоволосого слетело последнее полотенце. Член парня нетерпеливо пульсировал — он был перевозбужден. Черноглазый по-детски улыбнулся своим мыслям и аккуратно взял член. Юноша медленно водил рукой вверх и вниз: от самого основания к головке. Пальцами другой руки Том то потирал саму головку, то слегка нажимал на нее, из-за чего у русого были смешанные ощущения. Иногда, проводя от основания к верху, Риджуелл постепенно сжимал чувствительный орган, давя на выступившие венки. От такого удовольствия Ларссон тихонько мычал, наблюдая за каждым движением возлюбленного. Томасу хотелось сделать партнеру еще приятнее, но из-за неопытности и неуверенности он не могу взять член в рот: уж сильно боялся нечаянно укусить. То, что он уже делает, для Тома — огромный и очень важный шаг. На протяжении долгого времени он пытался найти больше информации о сексе между парнями, тонкости и приемы, которые чуть ли не во всю глотку заставят кричать от удовольствия. Таковых, конечно, было очень мало. Кроме того, Риджуелл не был готов к нижней позиции, ведь ему нужно как-то отсиживать пары в университете, работать и снова учиться. А хорошая подготовка не всегда дает шансы на безболезненные последствия. Поэтому их первый раз он хотел бы видеть именно таким, какой он и есть: немного грубоватый, местами неумелый, но полностью удовлетворяющий. У Томаса еще вся жизнь впереди, которую ему, пока что, хотелось бы провести с именно с Тордом. — Торд, — нежно и любяще произнес черноглазый, прикоснувшись своим членом к члену Ларссона. Взяв в руку оба органа, парень начал интенсивнее надрачивать, наращивая темп. Серый глаза столкнулись с черными, и русоволосый поволок Тома ближе к себе, маня своими прекрасными пальцами. Они тихо вдыхали и выдыхали воздух, довольствовались короткими поцелуями, и, когда Торд сообщил о скорой разрядке, Риджуелл отпустил чувствительные и перевозбужденные органы: он не хотел закончить именно так. Черноглазый потянулся к тумбе, в которой лежал заранее приготовленный тюбик со смазкой. — Все-таки я в нижней позиции? — слегка недовольно поинтересовался Ларссон. — Если ты не против, — Томас вернулся на свое место, выдавливая из тюбика содержимое на палец. — Я не растянут, — сказал Торд, переворачиваясь на живот и приподнимая таз. — В этом нет ничего страшного, — Риджуелл оттянул ягодицу и вставил сразу два пальца. — Можно понежнее? — ему так и хотелось пригрозить Тому, что сам ему вставит, если будет грубить. — Ты же подмываешься, наверняка вставляешь себе что-нибудь побольше. Так в чем же проблема? — это больше напоминало сарказм. — Одно дело — желание быть чистым в случае чего, а другое — безжалостные пальцы любимого человека, — прошипел русый практически в подушку. После этого черноглазый сбавил обороты и начал разводить пальцы более бережно и медленно, вводя их и выводя. От этого Торд испытал даже какое-то приятное ощущение и начал насаживаться самостоятельно. Вместе с растяжкой Риджуелл продолжил надрачивать любовнику, стараясь не наращивать темп. — Я готов, — с долей смущения сказал русый через некоторое время. — Уже? Ты уверен? — Томас не был уверен в готовности сероглазого, но презерватив все равно достал. — Чего тянуть-то? Или ты хочешь поменяться местами? После этих слов Ларссон почувствовал горячее дыхание на шее, заставившее вздрогнуть, и чужую головку около колечка мышц. Оставив мимолетный поцелуй на плече, черноглазый ввел член в промежность Торда наполовину. Ему пришлось отпустить член сероглазого, чтобы не промахнуться. Русый испытал небольшой дискомфорт, но быстро привык к новым ощущениям и сказал Тому продолжать. Войдя во всю длину, Риджуелл снова остановился: он, как и Ларссон, испытывал новые ощущения, которые были приятны обоим. Это было короткое единение, которое станет приятным и теплым воспоминанием. Томас уткнулся в шею любимого, думая о том, что будет хранить каждую проведенную с Тордом минуту в памяти. Торд думал о том же, вспоминая, как долго ждал взаимности со стороны Тома. — Начинай, — Ларссону было немного неловко. Черноглазый начал спокойно и размеренно толкаться. Он возобновил надрачивание Торду. Медленно, постепенно, осторожно он наращивал темп, порою сбиваясь рукой, но русый не жаловался. Парни тихо постанывали, не скрывая своего удовольствия и не преувеличивая его. Иногда Том попадал по простате, от чего Торд вздрагивал и прикусывал губы, мыча в подушку. В такие моменты Риджуелл пытался повторить эти движения снова и снова, чтобы услышать возбуждающий голос партнера. Из-за этих попыток и желаний движения Тома становились все быстрее и прерывистее, он пытался не сбиваться с темпа, но путающие разум стоны и прикосновения туманили его ощущения, усиливали. — П-помедленнее, — не удержавшись, вскрикнул русый, пытаясь вернуть черноглазого в чувства. Ларссон оторвался от подушки и полностью уперся на руки, он начал стонать еще громче и теряться в своих собственных мыслях. В итоге, Том разогнался настолько сильно, что ему пришлось удерживать парня двумя руками, продолжая входить и выходить все с более громкими и яркими шлепками. Они оба потеряли контроль над собой, полностью отдаваясь невидимому желанию, которое практически сковало их тела. Торд кончил первым и даже не осознал этого, пока Риджуелл не вышел из него и не кончил в презерватив. Он еле как снял его, пытаясь сохранить остатки разума, завязал и бросил на пол. Все это время, пока окаменевшие пальцы завязывали резинку, Ларссон стоял в прежней позе, шумно поглощая воздух, пропитавшийся сексом и их потом. Только после того, как Том положил руку на его спину, юноша упал на кровать, словно придавленный чем-то тяжелым. Он не переставал прерывисто дышать. Черноглазый с характерным вздохом лег рядом, обняв русого и прижав его к себе, несмотря на жар. Юноши спали крепким сном. Том открыл глаза и увидел задумчивого Ларссона, который положил руки под голову. Русый быстро заметил проснувшегося парня. — И все-таки, — начал он, — я представлял наш первый раз немного иначе. — Доброе утро, — Томас зевнул, —дай угадаю: ты хотел быть сверху. — Но ты меня опередил, — задумавшись снова, он потер подбородок. — Хотя нет. Я тебе просто поддался, так что лучше тебе меня поблагодарить. В ответ Риджуелл лишь хмыкнул и отвернулся, продолжая спать. — Да ладно тебе, — Торд потянулся к телефону Томаса, который со вчерашнего вечера лежал на тумбе. — О, так вот где ты все это вычитал. Развернувшись, черноглазый увидел, как Ларссон совершенно спокойно роется в его телефоне. Он вдруг почувствовал бодрость. — Стоп, — кое-что смутило юношу, — откуда у Эдда так много инфы про геев? — Хватит! — с красными щеками Том попытался выхватить смартфон из рук русого. — Отдай! — Ой, да ладно тебе, — парень отвернулся, пытаясь увернуться от цепких рук возлюбленного, он продолжал листать разговор между Эддом и Томом, — тебе нечего от меня скрывать. — Ларссон, нет! — Торд, да! И жили два дебила долго и счастливо, забыв про все проблемы на свете, ибо нахер оно надо, я ж яой пишу. Конец.