Коfe

С того дня прошло много времени. В конце концов Томас рассказал все Дилану, и парни стали вместе ходить по врачам. Сангстер — обследовался, а Дил как мог его во всем поддерживал. У парня снова начался кашель, сильнее чем до этого. Врачи говорили, что есть сдвиги в лучшую сторону, но таблеток заставили пить много. Томас скучал по Лондону, по его дождливым знакомым улицам, по широкому подоконнику и любимым книгам. Том так же скучал по своей подруге Кае и общению с ней, хоть они и созванивались часто. В университете удалось взять дистанционное обучение через интернет, так что Сангстеру пока не грозило остаться на второй год снова. Скучал он и по «Старбаксу», по кофейным запахам и людям. Томас долго без этого жить не мог, и через месяц устроился работать в местный «Старбакс», чтобы хоть немного ощущать атмосферу привычной жизни. Самым огромным плюсом было то, что он был с Диланом. Они засыпали вместе, просыпались вдвоем, вместе проводили выходные, Дилан забирал его после работы в кафе, а Том приносил ему кофе в университет. Томас все чаще ловил себя на мысли, что любит О’Брайена ничуть не меньше, чем тогда. Любит в нем все: родинки, глаза цвета кофе с молоком, лохматую челку, тихий спокойный голос, его прикосновения, поцелуи, то как он заботливо укутывал его в плед после тяжелого вечера, когда Том засыпал прямо за ноутбуком и тетрадями, как приносил ему таблетки каждое утро, даже те грубые действия, когда Дил прижимал его к стене, страстно целуя в шею, когда приковывал к кровати и доводил до безумного возбуждения, когда заставлял громко стонать от приятной боли. Томас чувствовал себя нужным и любимым, знал что принадлежит только ему. И надеялся, что так будет всегда.

***

И, действительно, все бы ничего, но… с какого-то определенного дня Дилан начал позже возвращаться домой, забывать забирать Томаса с работы, а вечером жутко уставал (или делал вид?) и ложился спать, чтобы его никто не беспокоил. Он много раз извинялся перед своим парнем за то, что тот иногда забывал его: «Сейчас у студентов экзамены.» говорил он. Но на самом деле… в один прекрасный день к нему подошла одна из его учениц, чтобы предложить сходить куда-то, но тот отказался, мол у него мало времени, да и вообще он ее учитель. Вообще Дилан считал, что девушку просто взяли «на слабо», но она снова и снова начала приходить. Это порядком раздражало, но однажды она прижала брюнета к стене и поцеловала. Ее губы были мягкими, большими и самыми сладкими, приятными. Их хотелось целовать снова и снова… О’Брайен поддался этому искушению. Но… он не мог бросить Томаса, потому что любил его, но ему нравилось целоваться с другой. И в сексе она просто тигрица. Дилан правда не знал, что ему делать и что сказать своему парню, ведь тот и так не в самом лучшем состоянии из-за своей болезни…

***

Девушка заметила задумчивый вид Дилана и подошла к нему после всех пар. — Эй, чего с тобой сегодня? — Просто устал. — Может… — Клара села ему на ляжки и поцеловала, взяв брюнета за щечки. О’Брайен положил руки ей на поясницу и чуть прижал к себе. Определенно, ему нравилось это, но пора остановиться. — А если зайдет кто? — У тебя больше нет пар, успокойся, — она снова заткнула его поцелуем. Томас поднялся по лестницам университета, держа в руках стаканчик из «Старбакса» с крепким черным горячим кофе. Сангстер отпросился сегодня пораньше с работы, чтобы зайти за Диланом, пусть они об этом и не договаривались. Парень понимал, как ему сейчас тяжело: студенты, проверочные, зачеты, конец семестра, как никак. Томас хотел сделать ему приятное и хоть немного поддержать. Парень дошёл до кабинета, где прошла последняя пара у Дила и открыл дверь, благо та была не заперта. И Томас увидел их. Девушку, которая сидела на коленях у О’Брайена и держала его лицо в ладонях, жадно целуя его. Дилан не сопротивлялся, напротив, его руки лежали у неё на талии и начинали сползать ниже. Душа полетела в чёрную бездну, в глазах стало мутнеть. Нет, нет, НЕТ! Томас выронил стакан и отшатнулся назад в коридор. Дилан вздрогнул и отстранился от Клары, а затем повернул голову, увидев в дверях Томаса. — О черт… О нет-нет-нет! Томас! — он аккуратно снял с себя девушку и пошел к выходу из кабинета. Томас отшатнулся от него, как от огня. «Не подходи ко мне» — хотелось крикнуть, но голос как будто пропал. Сангстер беззвучно шевелил губами, по щеке потекла первая слеза. «Прочь отсюда, подальше от него…» — первая мысль в голове, и Томас пустился бежать, главное подальше отсюда! Слезы закрывали путь, сумку свою парень потерял ещё по дороге, где-то в коридорах в правом крыле здания. Сангстер забежал в первую попавшуюся комнату, которой оказался туалет на самом верхнем этаже и закрылся в одной из кабинок. Томас зажмурился от боли. «Дилан, как ты мог… С какой-то девчонкой, ученицей… Ты клялся мне в любви, клялся, что я нужен тебе! А в итоге просто использовал, поигрался и бросил!» Сангстер почувствовал, как ему стало тяжело дышать, почувствовал, что слезы подступают к глазам с новой силой. Сердце сжалось от боли, началась истерика. Томас захлебывался в слезах, в тишине и одиночестве. Дилан его предал. Изменил, поиздевался и бросил. Сангстер чувствовал, что каждый вдох даётся ему с огромной силой. «Дилан… Дил… Почему, за что ты так со мной…». Парень стал постепенно стал задыхаться. Лёгкие сдавались. Они тоже устали, как и Томас. Парень сполз по стене, ноги в миг перестали держать, силы уходили. Все ещё жадно глотая ртом воздух, Том дотянулся до замка и кое-как ослабшими руками открыл его, падая на грязный пол туалета. Вот и все. Воздуха почти не осталось. Дилан, который все это время заменял ему кислород, ушёл. Перед глазами все плыло. Сил бороться за жизнь больше не было, да и зачем она ему нужна теперь? Все кончено. Томас слишком устал. Парнем в последний раз вспомнил карие глаза О’Брайена. Воздух кончается. Парень почти перестал дышать. Вот так, с болью проходят последние минуты жизни, в одиночестве, без воздуха в каком-то туалете. Томас потерял сознание, надеясь, что это и есть смерть. Но он не умер.