Экзитпол

Неудачники любят жаловаться на своего гомосексуального мэра-супермодель и его очаровательную первую леди с бугрящимися бицепсами, но по всем оценкам Алек ужасно популярен. Ненадежные избиратели, молодежь, эмигранты, те, кто живут исключительно на пособия, — все они принесли рекордное количество голосов. Алек боролся за них, и они ответили услугой за услугу. Есть кое-что, о чем забывает состоятельная элита: Нью-Йорк ей не принадлежит. Он принадлежит рабочему классу: это они строят небоскребы, тротуары, готовят еду и доставляют товары. В городе нет четких границ, и это к лучшему. Нью-Йорк гордится Александром, а вместе с ним гордится и Магнус. Последние три месяца Магнус планирует предвыборную кампанию Алека на пост президента. Изначально крошечная идея за год наблюдений за тем, как Алек общается с электоратом, заключает договоры и держит слово, набрала обороты. Нет, тот не идеален, таких не бывает, но ему глубоко небезразлично его дело. А люди чести в последнее время на вес золота. Сидя в кровати, Магнус просматривает их график на завтра и невзначай обмолвливается, что встречается с потенциальным главой избирательного штаба. — Не то чтобы ты куда-то избирался, — поспешно заверяет он. Алек опускает книгу на колени обложкой вверх и потягивается до хруста. Магнус сдерживается, чтобы не скривиться. — Я все знаю. — Откуда? Следишь за мной? — Ты разговариваешь во сне, — самодовольно говорит Алек. На нем измазанная серая футболка и заношенные трусы, волосы растрепаны. Он выглядит самим собой — шикарный, идеальный. — Я говорил что-нибудь компрометирующее? — немного взволнованно спрашивает Магнус. Не то чтобы он не хотел делиться секретами, просто лучше раскрывать их по одному и когда Алек в хорошем настроении. Магнус все еще не лишен ушлости и, вероятно, отчасти навсегда останется таким, но теперь вроде как использует свои таланты во благо. — В основном ты говоришь о рыбных тако, что, с одной стороны, беспокоит, а с другой — чрезмерно возбуждает. Однако порядка двенадцати недель назад ты начал напевать «Да здравствует вождь»*. И догадаться было несложно. — Тебе стоит баллотироваться в президенты. — Ты просто хочешь передекорировать Белый дом. Это не совсем верно, но Магнус бы безусловно не отказался. — Думаю, ты тот, кто нужен миру. — Ты безгранично веришь в меня. — Да, — честно говорит Магнус. — Ты забыл? — разговор явно забавляет Алека. — Я еще слишком молод. — Я планирую на будущее, — обещает Магнус — легкое напоминание: во время нудных речей, целования страшных младенцев или неотвратимого скандала он рядом. Всегда. Алек часто моргает, потом откашливается. — Понятно. Надеюсь, твой гнусный план ждет до утра. — Он кладет книгу на тумбочку и наклоняется, чтобы выключить ночник. — Теперь спать. Магнус отбрасывает бумаги, тянется погасить свет со своей стороны, но передумывает. — Ты точно хочешь спать? — У тебя есть предложение? Магнус дрожит, ведя ладонью по голому бедру Алека. — Ты сущий дьявол, — ворчит Алек, со смехом откидываясь на подушку. — Дай нам с ними десять минут — и я отстану, — обещает Магнус с ухмылкой. — Не выключай свет. — У тебя столько времени, сколько пожелаешь, — говорит Алек и утягивает его на себя.