Сказки

      Настал тот день, когда случился мордобой у пруда с карпами. Место это впоследствии прозвали Долиной Завершения, и установили монументы двум идиотам, что удочку не поделили. Хроники всё исказили, потому что бой за древню звучит куда круче чем — удочка и поныне там. Мадара раненный, едва на ногах стоящий, отправился лечиться, да ни куда-нибудь, а прямиком в Сора-ку, где в свое время пытался отдать конец его небезызвестный папенька — Учиха Таджима. Конец его благополучно прирастили и вернули восвояси, ибо сам Мадара на тот момент ещё в яйцах болтался. Зецу, конечно, помог. Допёр на себе, уложил в лечебный онсен и притаился рядышком. Как привык, в шевелюре. Стал дожидаться момента.       Ну, и дождался.       Зецу тысячелетие наблюдал за Учихами и прекрасно знал, на какую часть башки они больше ебанутые. Но когда Мадара припёр в пещеру Обито, Зецу пророс. От интереса. Однако мальчишка оказался безнадёжным любителем пососать. Карамель естественно. К тому же — помешанным на бабулях, и платил старику за тёплый приём такими же безнадёжными надеждами. Знал Зецу и о том, что Обито Мадару почему-то не любит, хотя дедушка к нему расположился всей душой. План предательства Обито тайком рисовал на стволе дерева, у которого деда и похоронил, как бы позабыв о том, что Зецу сам — дерево.       Всё повернулось так, как бывает у Учих. В один погожий день, Обито объявил Зецу импичмент. О причинах столь буйного помешательства незримого лидера Акацки оставалось только догадываться — может пмс случился, может Рин не дала, может Пейн решил примерить тёплое местечко начальственного органа, а может клеверу покурил, привезённого из одноимённой страны. Но, очевидно, причиной стало развеянное по ветру самомнение, когда Зецу от души поржал над почти детским планом Обито.       С утреца на голосование был выдвинут один единственный вопрос: выгнать или нет Зецу из Акацки.       Зецу, как полагается, запасся поп корном, присел наблюдать очередной камеди клаб в исполнении Учихи.       — Голосуем! — Обито шлепнул босой пяткой по столу.       — Иди нахуй! — проголосовал Хидан.       — Сколько? — отозвался Какузу.       — Голосование — это взрыв. М-м!       — Заткнись, Дейдара, — изобразил фейспалм Сасори но данна.       — Голосование — это боль, — из последних сил простонал тощий с голодухи Нагато.       — Са-а-аске-е-е… — зарыдал Итачи.       Последующие полчаса Акацки всем составом слушали заунывную песню Земфиры в исполнении Итачи. Про помидоры вместо апельсинов. К удивлению получилось неплохо, особенно удачно вышел припев про соседей. Злободневненько так, в тему. И, конечно, каждый вспомнил свои грешки, в душе утерев горькую слезу.       Кисаме прижал рыдающего напарника к могучей груди, утешающие поцеловал в макушку.       — Что ж ты, Тоби, расстраиваешь Итачи-сана. Не надо ему про выбор — травма глубоко душевная, подростковая. Он же как барышня ей богу — нелогичный. А ты голосовать заставляешь.       — Я против, — вздохнула Конан, рассматривая ногти.       Акацки уставились на неё, ибо никто не смел перечить шибко опасному шизофренику с тыквой на голове.       — Поясни!       — Во-первых, Зецу мой идейный вдохновитель. С кем я по-твоему рецепты блюд обсуждаю? — каких конкретно Конан умолчала, но в хмыке её загадочном слово — блюд — прозвучало в кавычках. — Во-вторых, да будет вам известно, Зецу выращивает отменнейшую приправу.       — Подтверждаю, — хихикнул в углу Шикамару, покуривая косячок. — Трава — огонь!       Шикамару протянул кулак к Зецу. Зецу ответил — стукнул. Бро-о-о!       — Кури там молча, — охладила его Конан. Поправила розу. — В-третьих, мозгов у тебя нет, Тоби. Кто для вас, дятлов, чистый воздух производит? Выгоните Зецу — пропердите всё помещение.       — Это не важно, — Обито задрал нос. — Он мне перечил! Да как он посмел! Нельзя иметь никакое мнение кроме моего. А насчёт воздуха, так форточку откроем!       На том и порешили. Зецу признали виновным по всем фронтам и изгнали, дабы не смел подглядывать за коварными планами психически нездорового Учихи и трепать языком там, где не положено.       Только вот не думал Обито, не гадал глупая голова учишья, что не привыкать Зецу следить за кланом его немногочисленным издали и свой путь продолжать в одно лицо. Да и не в одно теперь, есть ведь у него Широ. Весельчак и балагур. Следующие тысячу лет не соскучишься. А ещё случилось то, чего Зецу ну никак не ожидал — Конан собралась в дорогу вместе с ним. На вопрос почему, она пожала плечами — мол мангу нашла у Зецу под подушкой, где конец её героический, но печальный описан во всех подробностях.       — Зря ты так, Конан, — Зецу поправил за плечом узелок с пожитками. — Тоби — дурачок, перебесится. Вернись, подохнут ведь с голоду.       — Однажды Яхико сказал мне, — вздохнула Конан, — нет тяжелее груза, чем несправедливость. Нагато спасать надо, а в Акацки я этого сделать не смогу. Поможешь?       — Помогу, — ехидненько улыбнулся Зецу.       И отправились они вдвоём в путешествие, чем игру коварную Обито основательно подпортили. А день ухода отметили, как День Независимости.