Жнец, чье имя Грель

Утро началось неожиданно. Казалось бы, только что Уильям принял окончательное решение попросить помощи у Сатклиффа, выпил на кухне стакан ледяной воды и лег в кровать. На часах на тот момент было три часа ночи. Поворочавшись еще полчаса, Ти Спирс, наконец, уснул… Проснулся он от раздражающего писка будильника. С большим трудом оторвавшись от подушки, жнец нащупал на тумбочке очки и привычным движением вырубил надоевший прибор. Хотелось швырнуть это исчадие Ада в стену, понаблюдать, как из него выпадают шестеренки, и завалиться обратно спать. Но идеальный жнец не мог позволить себе такой роскоши, поэтому свесил ноги с кровати, всунул их в тапочки и, поставив чайник, отправился в ванну. Приведя себя в порядок, он выпил две кружки крепкого черного кофе и отправился вправлять мозги нерадивым диспетчерам. В Департаменте было слишком шумно. Заперевшись в кабинете и строго-настрого запретив секретарю пускать к нему кого бы то ни было, Уильям с головой ушел в работу. Одна за одной важные бумаги проходили через его руки. И ни одной он не пропустил, ни одну не измял. Обеденный перерыв — время, когда большинство сотрудников разбредаются по кафешкам и ресторанчикам Лондона, — Уильям Ти Спирс провел в своем кабинете. Он удостоверился, что дверь надежно заперта и, отперев один из ящиков письменного стола, извлек оттуда ярко-красную папку. На ней черными готическими буквами было выведено: «Грель Сатклифф». Ти Спирс удивленно моргнул. Потом снял очки, протер их мягкой фланелевой тряпочкой и водрузил обратно на переносицу. Папка не изменилась. Странно! Ведь он лично составлял досье на всех диспетчеров своего отдела. И он точно никогда в жизни не использовал красный цвет и готику. Жнец обвел взглядом кабинет. Все папки были традиционного серого цвета. Иногда между ними прокрадывались черные, синие и темно-зеленые. Но все они содержали чрезвычайно важную документацию. Быстро пролистав кроваво-красную папку, которую он до сих пор держал в руках, глава Отдела по надзору за шинигами осмотрел все вложенные бумаги, но не обнаружил среди них ни одной мало-мальски важной. Губы жнеца расплылись в широкой и до чертиков коварной улыбке. Спрятав папку в портфель, он потянулся и посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось еще четыре часа. Заварив себе еще кофе, Уилл подошел к окну. На сегодня дел больше не осталось, значит, надо придумать, чем развлечь себя в оставшееся время. Можно было, конечно, уйти домой и морально подготовиться к предстоящему разговору. Мысли мелькали одна за другой. Что надеть? Надо ли брать что-нибудь с собой? А если надо, то что? Коньяк, вино или торт? И как вообще начать разговор? В конце концов Ти Спирс накрутил себя так, что его можно было сравнить только с наивной первокурсницей, собирающейся на первое в жизни свидание. Он попытался расслабиться. Но даже любимый способ успокоиться — умножение трехзначных чисел в уме — совершенно не помогал. Наоборот, от этого он разнервничался еще больше. Отхлебнув уже остывший напиток, Уильям криво усмехнулся. Если бы кто-то смог прочитать его мысли в данный момент, Уильям потерял бы его уважение до конца жизни. Еще бы, Великий и Хладнокровный Жнец боится встречи с подчиненным! Самое обидное: Уилл и правда боялся! Он боялся не самой встречи с Сатклиффом, но того, что этот ненормальный может ему сказать. Ти Спирс, в неизвестном ему ранее волнении, мерил шагами кабинет. Время текло чертовски медленно. Четыре. Четверть пятого. В итоге Уильям не выдержал. Быстро прибравшись на рабочем столе, жнец подхватил портфель и быстрым шагом вышел из кабинета. Смерив уничтожающим взглядом обалдевшего секретаря, Ти Спирс покинул Департамент. Он быстро шел по коридору, притягивая к себе взгляды сотрудников, полные недоумения, и повторял про себя: «Успокойся, Уилл! Помни, нервные клетки не восстанавливаются!»