Солнце в пасмурном городе

      Утром Катя просыпается с ощущением какой-то горечи и тоски. Почти сразу наваливается осознание: последний день. Сегодня ее последний день здесь, в «Лесной рапсодии».       Она переворачивается на спину, и устремляет взгляд в потолок, пытаясь считать трещины на нем, чтобы отвлечь себя от грустных мыслей. Но трещин на потолке нет, он идеально гладкий и белый, так что взгляду абсолютно не за что зацепиться.       «Ты ведь этого хотела, - убеждает себя Катя. – Хотела, чтобы поскорей прошли эти пять дней, и ты бы вернулась к себе в редакцию, заниматься своими делами, а не этими хорватами…»       Слабое утешение.       Катя выбирается из постели, и, направляясь на балкон, пытается убедить себя по-другому – представляет свое рабочее место: скрипучий крутящийся стул, стол светлого дерева, рабочий компьютер, коллектив из трех журналистов, сидящих вместе с ней в одном кабинете. Вроде получается – она, кажется, соскучилась по привычной жизни, по работе, по дому.       Закуривая на балконе, она закрепляет успех мыслями о том, что послезавтра уже начинается чемпионат мира, и она будет там, на стадионе, и в этом матче будет играть сборная России…       Настроение вроде улучшается, но тут, помимо воли в мыслях всплывают светло-карие глаза и русые кудри.       Сегодня есть еще день. И вечер. И встреча с Лукой вечером. И если снова ничего, то и к черту тогда все это.       За завтраком Катя, хоть и пыталась подавить свое плохое настроение, сидела хмурая, и вяло ковырялась ложкой в гречневой каше с молоком.       «Черт бы побрал их правильное питание, - думала она. – Я тут за пять дней, наверное, похудела килограмма на три. Вот завтра, как только приеду в город, в ближайшем фастфуде куплю себе огромный бургер. А на обед пойдем с Аленкой в кафешку возле офиса и возьму себе порцию колбасок-гриль с жареной картошкой. А вечером…» - Катерина! – сидящий справа от нее Модрич легонько ткнул ее под ребра. - А? – Катя рассеянно посмотрела на него, не в силах оторваться от мыслей о том, что она съела бы завтра на ужин. - О чем замечталась? – улыбнулся Лука. – Сидишь, в одну точку смотришь, улыбаешься так загадочно! - А, да так, ничего особенного, - махнула рукой Катя, вновь переводя взгляд в свою тарелку и натягивая на лицо серьезное выражение.       «…а вечером возьму себе три баночки пива, чипсов, сухариков, и копченый чечил. Нет, пожалуй, четыре баночки пива».       Зарядивший с раннего утра мелкий дождь к обеду перешел в самый настоящий ливень, настолько сильный, что хорватам пришлось прервать тренировку и возвращаться на базу. Катя как раз курила на балконе, когда увидела, как они, мокрые до нитки, бегут с тренировочного поля, оскальзываясь на лужах и поднимая фонтаны брызг.       Вида, добежавший до крыльца санатория первым, остановился под козырьком и подставил руки «ковшиком» под струю воды, текущую с угла крыши. Дождавшись, пока наберется полная пригоршня воды, он плеснул ее в лицо подбежавшему Субашичу. Однако что-то пошло не так, Даниел наклонился, завязывая шнурок и вся вода прилетела в лицо Златко Даличу, который бежал прямо за ним.       Хохоча в голос, зная, что ее все равно не слышно за шумом дождя, Катя наблюдала, как Далич орет что-то на хорватском, вытирая лицо, а Домагой, пытаясь сдержать смех, извиняется с видом нашкодившего кота.       Часом позже в столовой, пользуясь отсутствием тренера, на этим хохотала уже вся команда. - Домагой, это был тот самый случай, когда пенальти надо бить четко во вратаря! – крикнул Ракитич. - Да иди ты! - не прекращая смеяться, отозвался с другого конца стола Вида. – Я целился в Даниела, кто ж знал, что ему приспичит нагнуться! - Я же видел, что ты набираешь воду, - хмыкнул Субашич, - остальное было лишь дело техники… - Так ты, сука, специально пригнулся?! – возопил Вида, вскакивая и пытаясь добраться до Субашича. – Да я тебя… - А где Далич? – спросила Катя у Луки. - У себя в номере, - хмыкнул тот. – Наверняка, включил кондиционер на обогрев, закутался в три одеяла и сидит, стуча зубами и проклиная всех и вся в алфавитном порядке. - У него такой скверный характер? – удивилась Катя. - У него нормальный характер. Был. До чемпионата мира, - вмешался Ракитич. – Он слишком серьезно воспринимает понятие «ответственность за команду», поэтому нервишки-то и пошаливают. - Честно, я так и не рискнула за все пять дней сунуться к нему с просьбой о интервью, - призналась Катя. - И не надо, - покачал головой Лука. – Подожди какое-то время, если пару первых матчей мы сыграем хорошо, он успокоится. - Учту, - кивнула Катя, мысленно делая в голове пометку, что если уж очень сильно понадобится вернуться в «Лесную рапсодию», то это можно использовать как предлог.       В этот момент на улице прогремел гром, и дождь застучал по окнам с удвоенной силой.       «Хоть бы он до вечера закончился, - обеспокоенно подумала Катя. – А то хана последнему свиданию».       Из-за дождя отменили дневную и вечернюю тренировки, а ужин перенесли на более раннее время. И, хотя Катя уже готова была впадать в отчаяние и танцевать танцы с бубном, надеясь разогнать непогоду, ей повезло. Как раз во время ужина дождь начал стихать, а вскоре и прекратился совсем. - Встречаемся через двадцать минут на улице, - шепнул Кате Лука.       В этот раз Катя оказалась более пунктуальной. Луки еще не было, и она бесцельно прохаживалась туда-сюда по дорожке перед санаторием. Хоть дождь и прекратился, небо все еще было затянуто тяжелыми низкими тучами, и казалось, что он в любой момент может пойти вновь.       Еще не стемнело, но из-за туч уже стояли сумерки. Природа вокруг – деревья, трава, и даже мощеная плиткой дорожка будто пропитались водой насквозь, тяжелая сырость витала в воздухе. Плюс ко всему, было довольно прохладно. - Заждалась? – на плечи легла тяжелая рука. Катя от неожиданности аж подскочила. - Прости, не хотел тебя пугать, - Лука убрал руку и привычным жестом отбросил волосы со лба. – Ну что, куда пойдем сегодня? Тропинку вдоль санатория мы уже обошли вдоль и поперек, а других я не знаю. Да может их и нет тут больше. - Пойдем на футбольное поле, - предложила Катя. - Как пожелаешь.       Дорога до поля, выученная наизусть, проходит почти в молчании; каждый думает о своем. Ступив на мокрый насквозь газон, Катя замечает лежащий неподалеку футбольный мяч. Видимо, спасаясь от дождя сегодня утром, игроки убегали так быстро, что даже не убрали инвентарь.       Катя осторожно подцепляет мяч носком кроссовка. - Давай, пробей штрафной, - улыбается Лука, кивая на ближайшие ворота.       Катя хмыкает, и с силой бьет ногой по мячу. Конечно, не встретив на своем пути преград, мяч залетает в сетку. - Неплохой удар! – оценивает Лука, но Катя уверена, что он просто льстит ей. – Занималась футболом раньше? - Нет, никогда, - качает головой Катя. – Только разве что во дворе с пацанами играла. - Сыграем один на один? – предлагает Лука. - Да брось! – смеется Катя. – Ты же профессионал, уделаешь меня одной левой! Да и пинать мяч – это твоя работа, неужели тебе хочется заниматься этим и во время отдыха? - С тобой – хочется, - прямо и открыто говорит Лука, и Катя буквально тает, чуть ли не расплываясь по мокрому газону довольной лужицей. - Ну хорошо, - соглашается она.       Лука отходит на небольшое расстояние, подбирает отскочивший от сетки мяч, и несильно пинает его в сторону Кати. Ей приходится сделать лишь несколько шагов вправо, чтобы отбить его.       Таким образом они перекидывают мяч пару минут, причем Катя с удовлетворением замечает, что у нее правда неплохо получается. Она отбивает мяч то носком ступни, то боком, а один раз и вовсе пяткой.       Потом Лука предлагает сыграть по-другому – отбирая друг у друга мяч, попытаться довести его до ворот. Тут Катя, конечно, проигрывает по всем фронтам – Лука моментально отбирает у нее мяч, и как Катя не пытается вернуть его назад, у нее этого не выходит. Наконец, сделав слишком сильный выпад ногой, она поскальзывается на мокрой траве и теряет равновесие.       Но не успевают ее светлые джинсы встретиться с лужами на газоне, как ее подхватывают под спину.       Катя смотрит в светлые глаза Луки, вновь оказавшиеся так близко. - Уже второй раз ты чуть не падаешь из-за меня, - почему-то шепотом говорит он. - Уже второй раз ты меня от этого спасаешь, - отвечает Катя, переводя взгляд на его губы.       Сейчас…       Но в этот момент Лука резко ставит ее на ноги, и отпускает руки. - У тебя действительно неплохой удар, - как ни в чем не бывало продолжает он, подбирая откатившийся мяч. – Ни за что не поверю, что ты его не тренировала. - Вот уж поверь, - немного грубовато огрызается Катя.       С минуту Лука молча подкидывает мяч ногой, а рядом Катя так же молча злится на весь мир.       Вновь начинает накрапывать дождь. - Пойдем туда! – Лука кивает на низенькие трибуны, часть которых находится под навесом, и, схватив Катю за руку, направляется к ним.       Забытый мяч остается мокнуть в траве.       На трибунах как будто бы еще холоднее, но зато сухо. Катя и Лука усаживаются на сиденья в самом верхнем ряду. Отсюда футбольное поле кажется нереально огромным, эффекта ненатуральности добавляют сгущающиеся сумерки.       Катя негромко усмехается. - Ты чего? – удивляется Лука. - Да вспомнила, как сегодня Вида окатил водой Далича, - смеется Катя. - Ох уж этот Вида, - качает головой Лука, впрочем, в голосе его слышится улыбка. – Головная боль всей команды. - Правда? - Еще как правда, - вздыхает Лука. – Не проходит ни одного соревнования или сборов, чтобы он во что-то не вляпался. А начинается все с того, что он обязательно после каждой игры, неважно, выиграли или проиграли, напивается в хлам. - Напивается? Но вам же нельзя! – ужасается Катя. - Попробуй ему это скажи, - невесело ухмыляется Лука. – Его любимая поговорка: «Что у вас положено, у нас на то наложено».       Не выдержав, Катя громко смеется, и Лука вместе с ней. - На прошлом чемпионате мира, - продолжает Лука, - он напился и подрался с фанатами. Повезло, что они его не узнали, а приняли за обычного болельщика. На сборах в прошлом году подцепил в баре девушку, а она оказалась клофелинщицей. Он тогда неделю в больничке валялся. Боюсь представить, что будет в этот раз. - Да может, все обойдется? – утешительно произносит Катя. - Не-а. – категорично качает головой Лука. – Не обойдется. Это ж Вида. - Лука… - вдруг говорит Катя. – Зачем ты мне все это рассказываешь? - А что такого? - Ну… я ведь журналистка. Я же могу об этом написать. - Ты не такая, - убежденно говорит Модрич. – Если честно, ты не похожа на журналистку. Поверь мне, уж я их повидал немало. Ты не гонишься за сенсациями, не копаешься в грязном белье, не задаешь компрометирующих вопросов… Я верю тебе. И, кстати, не я один – иначе наши тебя не приняли бы так по-дружески.       Катя замерла. Ей показалось, что этот человек, с которым она знакома всего пять дней, сумел заглянуть ей в душу. - Спасибо, - растроганно произнесла Катя. – Ты не представляешь, как мне важно, что вы все так обо мне думаете. Что ты так обо мне думаешь.       Футбольное поле тонет в сумерках, загораются неяркие фонари по его периметру. Очередной налетевший порыв ветра вдруг оказывается очень холодным, и Катя зябко вздрагивает. - Замерзла? – обеспокоенно спрашивает Лука. Катя отрицательно мотает головой, боясь, что если признается, то Модрич предложит ей вернутся назад в санаторий.       Однако у него другие планы. - Я же вижу, что замерзла, - говорит он, и стаскивает с себя кофту, оставшись в одной футболке. – Надень. Так теплее будет.       Не медля, он накидывает свою кофту Кате на плечи, укутывает ее, и вдруг обнимает, прижимая к себе.       Катя вновь чувствует запах его парфюма, тепло кофты, еще минуту назад надетой на нем, его тепло окутывает ее с ног до головы.       Несмело подняв руки, Катя обнимает Луку за шею и утыкается носом в его мягкие волосы, которые пахнут чем-то неожиданно сладким.       Так они сидят какое-то время – может, минуту, а может, и целый час.       Вдруг Лука чуть отстраняется, проводит пальцами по Катиной щеке, по шее, глядя ей прямо в глаза.       И Катя чувствует, что сейчас она утонула окончательно.       Мягко, неторопливо, Лука касается губами ее губ.       Катя замирает лишь на секунду – от неожиданности, что то, чего она ждала последние дни происходит именно сейчас. Замирает – и почти сразу же отвечает на поцелуй резко, напористо, притягивая Луку к себе и зарываясь пальцами в его волосы.       Это длится, кажется, целую вечность, но и вечности мало для двоих сейчас, на этом пустом и сыром стадионе, в сгущающихся сумерках, под каплями моросящего дождя.       Не отрываясь друг от друга, Катя и Лука продолжают целоваться, как школьники, впервые дорвавшиеся до желанного. Их поцелуй то медленный и нежный, то страстный и быстрый. Катя слышит, как Лука шумно вдыхает носом, не желая отрываться от ее губ даже ради глотка воздуха.       Так проходит вечность, а может, и две вечности – Катя потеряла счет времени. Она гладит шею Луки пальцами, цепляясь за воротник футболки, и осторожно проникает под тонкую ткань, сжимая плечо, слегка царапая его ногтями.       В этот момент Лука осторожно разрывает поцелуй. Не отпуская Катю, продолжая прижимать ее к себе, он вновь смотрит ей в глаза. - Мечтал об этом с того самого момента, как увидел тебя, - хрипло говорит он.       Катя несмело улыбается.       Лука мягко гладит ее по волосам. - Скажи, а как твое имя звучит по-русски? – вдруг спрашивает он. – Катерина – это по-нашему. - Катя, - просто отвечает она. - Катя, - повторяет Лука, будто пробуя на вкус непривычное имя. В его произношении оно звучит как «Катья». – Красиво.       Вновь налетает сильный порыв ветра, дождь усиливается, грозя вновь перейти в ливень. Лука озабоченно смотрит на небо. - Нужно возвращаться, - вдруг говорит он.       Меньше всего на свете Кате хочется прерывать этот волшебный момент, но она понимает, что будет выглядеть глупо, если начнет уговаривать Луку посидеть еще.       Она молча кивает.       Назад до санатория они идут быстро, почти бегом.       Как и вчера, прощаются на лестнице. Лука снова целует Катю, осторожно, нежно, потом крепко обнимает и шепчет: «Спокойной ночи», и уходит вниз по лестнице.       Едва волоча ноги, Катя вошла в свою комнату. Закрыла дверь, медленно подошла к кровати и осторожно опустилась на ее край.       Победа, кажется, была. Вот только ощущения победы не было.       Все было как-то странно. Поцелуй, да, слова Луки о том, что он давно этого хотел… Но перспектив-то никаких!       И еще. Катя поняла, что ей с самого начала показалось странным. Лука, конечно, целовался просто божественно, но… в его поцелуе не было страсти. Не было желания. Только нежность, ненастойчивость, и будто бы некая обреченность.       Странно все это.       Посидев еще какое-то время, глядя в одну точку, Катя решительно тряхнула головой. - Да и черт с ним! – вслух сказала она. – Завтра я уеду, и все. Уеду рано, еще до завтрака и больше мы с ним не увидимся. На фиг такие загадки и таких непонятных мужиков.       Катя резко встала с кровати и мягкая ткань, согревающая плечи, упала к ногам. Катя перевела на нее взгляд.       Черт… Кофта Луки. Она все еще оставалась у нее.       Утром Катя привела себя в порядок и собралась максимально быстро. Подхватила на плечо сумку, в последний раз окинула взглядом уже ставшую привычной комнату и, сдернув с вешалки кофту Луки, вышла в коридор.       Проходя мимо двери его комнаты, Катя остановилась. Можно просто повесить кофту на ручку двери – увидит, когда будет выходить. Можно постучать в любую соседнюю дверь – к Ракитичу или Субашичу, и попросить отдать Луке его кофту. А можно…       Дверь распахнулась. - Катя! – радостно воскликнул Лука. – Ты ко мне? - Да, - пробормотала она, вытягивая вперед руку с кофтой. – Ты забыл вчера… - Спасибо, - Лука забрал кофту и небрежно бросил ее куда-то вглубь комнаты. Тут его взгляд наткнулся на сумку в руках Кати. - Уже уезжаешь? – тихо спросил он, на лице его отчетливо читалась грусть. - Да, - так же тихо ответила Катя. - Жаль, - Лука вздохнул. – Что ж, приятно было познакомиться и пообщаться. - Взаимно.       Возникла неловкая пауза. - Надеюсь, еще увидимся? – это прозвучало больше как вопрос, нежели утверждение. - Я тоже очень на это надеюсь. - В любом случае, ты знаешь, где меня найти, - Модрич улыбнулся и развел руками, будто указывая на стены.       Катя кивнула. - Ну… пока? - Пока.       Катя медленно пошла по коридору. В глазах подозрительно щипало.       Лука с тоской смотрел ей вслед, пока она не скрылась на лестнице. Наверное, впервые за всю взрослую жизнь он не мог разобраться в своих чувствах.       На лестнице Кате встретились Марио и Иван. - Все, командировка закончена? – спросил Ракитич у Кати. - Да, возвращаюсь к привычной жизни, - вздохнула она. - Нам будет тебя не хватать, - театральным голосом произнес Манджукич и Катя так и не поняла, шутил он или нет. - Удачи в чемпионате мира! – пожелала она и продолжила спускаться по лестнице.       Уже в дверях санатория Катя наткнулась на Виду. «Интересно, что он делал так рано на улице?» - мельком подумала она. - О, Катерина! – приятно удивился он. – Покидаешь нас?       Катя кивнула. - Ну приятно было познакомится. - Взаимно, - хмыкнула Катя. - Скажи хоть, где и когда твою статью прочитать можно будет? – спросил Домагой. - Журнал «Спортивная жизнь», в субботу выйдет номер с моей статьей. Только она все равно на русском, - пожала плечами Катя. - Ничего, у нас на этот случай есть Чорлука, - хохотнул Вида. - Я бы на вашем месте ему не доверяла, - усмехнулась Катя и пошла дальше.       Уже через пятнадцать минут санаторий «Лесная рапсодия» скрылся за деревьями, и, если оглянуться, его было совсем не различить.       Но Катя и не оглядывалась.       В офисе редакции царили как всегда шум и суета, однако зайдя в свой кабинет, Катя с удивлением обнаружила, что он пуст. Все трое коллег отсутствовали, но ей это было только на руку.       Бросив на стол пакет с купленным в ближайшем фастфуде бургером, Катя осторожно опустилась в свое кресло. В тот же момент ее накрыло противное ощущение – будто все не так.       Монитор компьютера слишком большой, кресло слишком низкое, стол тоже какой-то не такой… И за окном не пышные кроны деревьев, а стена соседней многоэтажки.       Катя почувствовала глухую тоску.       Вожделенный бургер теперь не лез в горло, Кате приходилось запивать каждый кусок огромный количеством чая. «Интересно, что было сегодня на завтрак в санатории?» - отстраненно подумала она.       Едва Катя с горем пополам доела его, в кабинет гурьбой ввалились коллеги. - О, Катюха! – воскликнул Дима, и Катя неожиданно почувствовала раздражение.       Ну не ждала же она, в самом деле, что кто-то здесь будет называть ее Катериной? - Как съездила? Рассказывай! – потребовала Аня.       Поняв, что отвертеться все равно не удастся, Катя в общих чертах рассказала о командировке, и, включив компьютер, уткнулась в него, чтобы закончить статью.       Перед обедом Катя отправила законченную статью Виктору Петровичу, и заспешила в коридор, где ее уже ждала Алена. Как Катя и хотела, они пошли в ближайшее кафе.       За полдня, проведенных на работе, Катя немного отвлеклась от мыслей о Модриче и сборной Хорватии в целом и теперь отдала должное обеду, о котором мечтала еще вчера. - Тебя там что, не кормили? – хихикнула Алена, наблюдая, как Катя с энтузиазмом поглощает колбаски с картошкой. - Можно сказать и так, - с набитым ртом произнесла Катя. – Ты же знаешь, я здоровую еду за еду не считаю. - Ну, есть что рассказать? – подождав, пока Катя поест, спросила Алена.       Катя кивнула, мигом помрачнев, и пересказала последние события. - Ну, а чего ты паришься? – непонимающе спросила Алена. – Все ж хорошо! - Да я вообще не понимаю, что происходит! - воскликнула Катя. – Между мной и ним, вообще, что происходит? Он делает мне комплименты, мы гуляем, целуемся в конце концов, и – сегодня я уезжаю, а он даже не пытается как-то договориться о дальнейшем общении! - Ну он же сказал, что надеется еще увидеться, - осторожно заметила Алена.       Катя скептически фыркнула. - Ну а что ты сама-то думаешь насчет всего этого? – спросила Алена, так и не дождавшись от Кати никакого ответа. - Да что я думаю… Успокоиться надо, и забыть! Все, уехала, больше не увидимся. - Но успокаиваться и забывать не хочется, да? – прозорливо сказала Алена. - Не хочется, - признала Катя. – А что делать? - Добиваться! – убежденно заявила Алена. – Фундамент-то положен, и очень неплохой! Вот если бы вчера между вами было что-то, кроме поцелуя, то все, пиши пропало, это был бы одноразовый секс. - А теперь что это может быть? – подозрительно спросила Катя. - Вполне возможно, что отношения. - Да брось! – разозлилась Катя. – Тебе еще раз повторить, кто он, и кто я? Это невозможно. - Ну почему? – заспорила Аленка. – Сказку про золушку читала? - Спасибо, хоть не про гадкого утенка, - буркнула Катя. – Все, закрыли тему. В любом случае, завтра я уезжаю в Москву, вернусь только в пятницу вечером… - И в субботу можешь поехать в «Лесную рапсодию»! – вставила Алена. - …а у хорватов в субботу первый матч в Калиниграде, и улетят они туда в пятницу. Исчерпывающе? - Вполне, - признала Алена.       Они уже выходили из кафе, когда она вдруг сказала: - А знаешь, в чем ваша проблема, твоя и его? Вы оба не знаете, чего хотите друг от друга. Поэтому и тормозите.       Ближе к вечеру Катя пошла в кабинет к главному редактору. - Вы прочитали мою статью? – устало спросила она. - Только что закончил. Катя, это отлично, просто отлично! – Виктор Петрович аж подпрыгнул на стуле. – Я не ошибся, поручив это тебе! - Спасибо, - скромно поблагодарила Катя. - Фотографии тоже шикарные, - продолжал Виктор Петрович, - передай Светловой мою похвалу. - Передам обязательно. - Ну что ж, статью в верстку, а тебе надо двигаться дальше. Вот, - он вытащил из ящика стола большой конверт, - здесь билеты в Москву и обратно, туда – на самолет, обратно, уж извини, на поезд. Пропуск на матч – сектор для журналистов, подтрибунное помещение – зона для журналистов, и пресс-конференция после матча. Пропуск, кстати многоразовый, на все матчи группового этапа. Ну и квитанция на командировочные – зайдешь в бухгалтерию, получишь. - Спасибо, - Катя забрала конверт и, выслушав все напутствия, покинула кабинет главного редактора.       Как и ровно неделю назад, она прислонилась спиной к стене в коридоре. Бросила взгляд на часы – почти пять часов вечера. Далеко отсюда, на тренировочном поле санатория «Лесная рапсодия» сейчас начиналась вечерняя тренировка. Нужно было двигаться дальше, вот только сердце хотело вернуться назад – в спрятавшийся среди старых деревьев санаторий, а там – по знакомой дороге к футбольному полю и занять свое место в первом ряду.