Солнце в пасмурном городе

      Москва встретила Катю духотой и палящим солнцем. Добравшись до квартиры тети, она мечтала только о двух вещах – выпить чего-нибудь холодного, и встать под прохладный душ.       Тетя Таня, двоюродная сестра Катиной мамы, была молодящейся красивой женщиной пятидесяти двух лет. Она встретила Катю с распростертыми объятиями. - Катенька! – воскликнула она, едва открыв дверь. – Проходи, проходи. А я все боялась, что твой рейс задержат, а мне к вечеру уходить, а ключи оставить некому… Как долетела? - Да все нормально, слава Богу, - Катя разулась в прихожей, и бросив сумку с вещами на пол, прошла на кухню. Там, налив себе из-под крана ледяной воды, она принялась жадно пить. – Ну и жара у вас! – сказала она, заметив удивленный взгляд тети. - Да уж, не то что у вас, в городе туч и дождей, - улыбнулась тетя. – Поди солнца там неделями не видите.       «Там было солнце, - пронеслась мысль, от которой внутри все заныло. – Другое солнце. Оно светило даже в пасмурный день».       Тетя Таня захлопотала, накрывая на стол, попутно расспрашивая Катю обо всем на свете – о работе, о маме, о личной жизни. - Жаль, что ты всего на один день приехала, - причитала она. - Не переживайте, чемпионат мира длинный, еще пару раз приеду, я думаю, - отвечала Катя. - Жениха-то не нашла себе? – невзначай спросила тетя Таня, ставя на стол перед Катей тарелку макарон по-флотски. - Нет, - слегка замявшись, ответила Катя. - Неужто и на примете никого нет?       В памяти ветер трепал русые кудри в лучах закатного солнца. - Нет, - твердо ответила Катя и, чтобы избежать дальнейших расспросов, принялась за еду.       До начала чемпионата мира оставалось три часа.       Около пяти часов вечера Катя уже занимала свое место в секторе для журналистов стадиона «Лужники». На ней была футболка расцветки российской сборной, которой она заблаговременно запаслась еще в Питере, а на щеке нарисован флаг России. Внешне спокойная, на самом деле она почти тряслась от переживаний. Некстати вспомнилось интервью с Ракитичем, и его слова: «да ты сама в них не веришь». - Я верю, - тихо, но твердо произнесла Катя. – Они смогут.       Церемония открытия ее не впечатлила. Все было шумно, суматошно, слишком аляписто. Разве что момент, когда выносили флаги стран-участниц, ей понравился.       И она не могла не признаться самой себе, что когда увидела флаг Хорватии (а уж его она запомнила надолго – эмблема с ним была нашита на одежде всех игроков хорватской сборной), в груди что-то екнуло.       Прозвучали гимны, капитаны команд России и Саудовской Аравии обменялись рукопожатиями, судья подбросил монетку.       Свисток разнесся над полем.       Поехали.       Сразу же трибуны начали скандировать «Рос-си-я!», и Катя тут же присоединилась, крича изо всех сил. Она наконец-то ощущала себя в своей стихии, посреди кричащей толпы, такой многоликой, но в этот момент ставшей единым целым.       И Катя чувствовала себя частичкой этого огромного сплоченного организма.       Спустя несколько минут эмоции стихли, первое напряжение было сброшено, и Катя начала быстро записывать в блокнот отдельные фразы, конспектируя свои мысли и наблюдения.       Сделав несколько записей, она подняла голову и стала вновь следить за игрой. Вот Головин попытался пробить с левого фланга, но заработал всего лишь угловой. Спустя пару минут Марио Фернандес вырвался в штрафную с мячом, но успеха снова не достиг.       Снова Головин… Жирков… Зобнин… Головин… и       Гоооооол!!!       Катя вскочила на ноги вместе со всеми, победно вскинув руки вверх и что-то радостно крича. Чувствуя, что эмоции буквально выплескиваются через край, она принялась прыгать на месте, вновь скандируя вместе со всеми название своей страны.       Двенадцатая минута матча! Россия забивает первый гол в этом чемпионате!       Катя почувствовала, как крепнет уверенность в своей сборной не только у нее, но и у всего стадиона, и у всей страны…             В это время в общей комнате санатория «Лесная рапсодия» тоже смотрели матч открытия. Вечернюю тренировку единогласно решили отменить ради такого события.       И теперь футболисты хорватской сборной сидели, рассевшись на диванах, креслах, а кто и просто на полу, и не отрывали взглядов от большого телевизора, висящего на стене.       Когда Россия забила первый гол, по комнате прокатился гул восклицаний. - Ну надо же! - Молодцы! - Сильно, сильно…       Тем временем на экране пошла череда повторов. Сначала показали забитый мяч с нескольких ракурсов, потом скамейку запасных и тренеров, трибуны общим планом, и, под конец, сектор для журналистов. - Опа! – воскликнул Манджукич. – Знакомое лицо! - И правда! – согласился Ракитич. – Это ж наша Катерина! Лука, видел?       Модрич не ответил. Он внимательно вглядывался в экран, на котором Катя в замедленном воспроизведении вместе с остальными болельщиками подскакивала, ее губы округлялись в радостном крике, и она начинала прыгать на месте, победно вскидывая руки вверх.       Картинка сменилась; матч продолжился. - Я ж говорил, она не просто журналистка, но и заядлая болельщица, - произнес Иван. – Чуть горло мне не перегрызла, когда я усомнился в успехе сборной России. - А я сразу сказал, девчонка с огоньком, - согласился Марио. – Правда, Лука?       Модрич рассеянно взглянул на него, мельком кивнул и отвернулся. У него было странное ощущение, после того, как он увидел Катю в телевизоре, на стадионе. Как будто сквозь расстояние она протянула руку и ободряюще коснулась его плеча.       С момента отъезда Кати Лука чувствовал себя странно. Будто бы отняли часть чего-то важного, внешне незаметного, но ставшего ощутимым именно после утраты. Жизнь шла своим чередом, в принципе таким же, как и до знакомства с Катей, но только теперь чего-то не хватало. На тренировках Лука ловил себя на том, что нет-нет, да обернется на то место, где обычно сидела Катя; в столовой, где он снова сидел на прежнем месте рядом с Видой, взгляд то и дело касался пустующего стула рядом с Ракитичем.       Прошло всего два дня, с тех пор, как она уехала, а Луке казалось, что целая вечность. Но только сейчас, случайно увидев Катю по телевизору, Лука признался себе.       Он скучал по ней.       Поднявшись с дивана, Лука вышел из комнаты. На него почти никто не обратил внимания, все были увлечены матчем. Почти никто.       Лука подошел к окну в конце коридора и взглянул на чистое небо, по которому плыли редкие облачка, подсвеченные золотистым светом заходящего солнца. Но не успел он обдумать ни одной мысли, крутящейся в голове, в отдалении хлопнула дверь и раздались быстрые шаги. - Лука? – Иван нерешительно приблизился к нему. – Все в порядке? - Да, - отстраненно ответил Модрич. - Ты как только увидел Катерину, аж с лица спал.       Лука кивнул, не отрицая. - Может, объяснишь в чем дело? – Иван подошел совсем близко, и оперся спиной о подоконник, внимательно глядя на друга. - Я и сам не знаю, в чем дело, - пожал плечами Лука, по-прежнему глядя вверх. - С тех пор, как она уехала, ты сам не свой, - прямо сказал Ракитич. – И твое счастье, что этого не заметил никто, кроме нас с Марио. Скучаешь по ней?       Лука просто кивнул. - И что ты в ней нашел? – вдруг задумчиво произнес Иван. – Нет, я не ничего не говорю, симпатичная, веселая. Но ведь таких тысячи!       Лука снова пожал плечами. Он и сам не сразу смог ответить на вопрос, чем так его привлекла русская журналистка. В его жизни были десятки девушек, красивее, обеспеченнее, круче, в конце концов. Но в каждой чего-то не хватало. - Знаешь, - медленно произнес он. – Она простая. Она напоминает мне о тех временах, когда я не был еще известным футболистом. Я жил в Задаре, играл за местный футбольный клуб, и меня окружали именно такие люди, простые. Катя может промокнуть под дождем, не боясь испортить прическу, может попинать со мной мяч на грязном после дождя газоне, может сидеть на пустых трибунах и не признаваться в том, что ей холодно, только чтобы побыть со мной. Понимаешь? – почти с мольбой Лука посмотрел на Ивана.       Тот кивнул. - Если все так, то почему ты, мать твою, тормозишь? – Ракитич развел руками. – Почему позволил ей уехать? - Я не имею права думать сейчас о делах сердечных, - категорично заявил Лука. – Чемпионат мира только начался, для нас даже еще не начался, я должен думать о футболе и о том, чтобы как можно дальше вывести свою команду. - Но думаешь о ней, да? – хмыкнул Иван.       Модрич только вздохнул. - Мой тебе совет, - помолчав, произнес Ракитич. – Если в делах сердечных у тебя будет задница, то это скажется и на футболе. Если Катерина нужна тебе, верни ее. Ты знаешь, как ее найти? Электронная почта, адрес редакции журнала, хоть что-нибудь? - У меня есть номер ее телефона, - осторожно сказал Лука. - Слава Богу! – всплеснул руками Иван. – Тебя хватило на то, чтобы взять у нее телефон!       Лука не стал говорить, что номер телефона Кати оказался у него, в общем-то, совершенно случайно. - Давай, звони ей, - заявил Иван. - Она на стадионе, в Лужниках. - Тогда пиши сообщение! Напиши, что скучаешь, сожалеешь, и все такое! - Иван, - твердо сказал Лука, в голосе его послышались металлические нотки. – Я не буду этого делать. По крайней мере, сейчас. Послезавтра у нас первый матч, и я должен на нем сосредоточиться. Если мы его выиграем, обещаю, я подумаю о том, чтобы попытаться с ней дальше общаться.       Иван фыркнул: - Ты как будто мне одолжение делаешь. Как будто мне это надо, а не тебе.       Модрич хотел было что-то ответить, но тут из двери общей комнаты высунулся Вида. - Вы чего там зависли? – крикнул он на весь коридор. – Тут Россия второй забила!       Лука и Иван кинулись обратно.       Катя, шатаясь, будто пьяная, спускалась по проходу между трибунами.       Выиграли. Пять-ноль. Россия выиграла!       Эмоции переполняли, голова кружилась. Катя улыбалась, глядя по сторонам, цеплялась за перила, поминутно останавливалась, чтобы вместе с болельщиками, которые не торопились расходится, в очередной раз проскандировать: «Рос-си-я!»       Спускаться в подтрибунную зону для журналистов она не стала, сразу направившись в зал для пресс-конференции.       Лука лежал на кровати в своей комнате, закинув руки за голову и бесцельно блуждая взглядом по потолку. Он вроде бы как лег спать, но сон не шел, в голове роились отрывистые мысли:       Россия выиграла пять-ноль… Для них это громкая победа. Наверное, вся страна отмечает это событие.       Послезавтра первый матч, с Нигерией. У нас большие шансы, сборная Нигерии – довольно слабая команда. Но расслабляться нельзя.       Интересно, что сейчас делает Катя? Празднует, наверное, победу своей сборной. А может, уже спит. Или работает над статьей. Над новой статьей. Уже не про нас, а про своих любимых российских футболистов.       Лука вздохнул. Надо попытаться уснуть.       В квартиру тети Катя вернулась поздно; на стадионе она встретила двух знакомых, с которыми когда-то училась вместе в университете, и после матча они завалились в бар, отпраздновать победу России.       Пошатываясь от выпитого, Катя наощупь добралась до кровати и рухнула поверх покрывала прямо в одежде. Голова слегка кружилась и Катя пьяно улыбалась. В голове до сих пор гремело: «Рос-си я! Рос-си-я!»       «Выиграли, - прошептала она. – Пять-ноль…»       Катя посмотрела время на телефоне. Половина первого. Интересно, а что делает сейчас Лука? Спит, наверное, у них же режим. Вспоминает ли он о ней? Скучает ли также, как она? Или уже выбросил ее из головы, и думает лишь о предстоящем матче с Нигерией?       Уже проваливаясь в сон, Катя подумала, что в субботу обязательно вечером включит телевизор и будет смотреть этот матч.       На следующий день она уже садится в поезд до Питера.       В субботу Катя с чистой совестью проспала до обеда. Это первый ее выходной почти за две недели, и она собиралась отдохнуть как следует. Статью о матче Россия – Саудовская Аравия она написала еще в поезде, и теперь впереди было целых два свободных дня. Ну, впрочем, уже полтора.       Немного повалявшись, Катя выползла из кровати, и отправилась на кухню. Там она закурила, сидя за столом и, слегка поразмыслив, позвонила Алене.       Вежливо поинтересовавшись, как у нее дела и чем она занята, Катя перешла к сути дела: - Что делаешь вечером? Приходи в гости! - С удовольствием, - оживилась Алена, - а что будем делать? - Пить пиво и смотреть футбол, - честно сказала Катя. - Хорошо, а кто играет? - Хорватия-Нигерия. - Пффф, - фыркнула Алена. – Можно было и не спрашивать. Во сколько начало? - В девять. - Окей. К восьми буду.       Алена отложила вилку, и глотнув пива из кружки, внимательно посмотрела на Катю. Та сидела, не притронувшись к ужину (жареные куриные крылышки и салат из моркови с сыром), лишь мелкими глотками отпивала пиво из бокала. В руках Катя вертела телефон, периодически разблокировала его, но ничего больше не нажимала, и через несколько секунд экран погасал. В миг, когда Алена перевела на нее взгляд, Катя вдруг подняла руку, и отбросила волосы с лица назад, каким-то бесконечно чужим, совсем не своим жестом.       Они сидели в Катиной комнате, за низким журнальным столиком, на котором был накрыт ужин, приготовленный Катей. На комоде напротив стоял телевизор, включенный на первом канале; до начала матча оставалось двадцать минут. - Кать! – осторожно позвала Алена. – Ты чего зависла? - Хочу написать ему, - Катя снова разблокировала телефон. – просто пожелать удачи в матче. - Напиши, - снова принимаясь за еду, кивнула Алена. – Дело хорошее. - И это все, что ты мне скажешь? – скептически подняла бровь Катя. - Нет, еще я скажу: пиши быстрее, а то он твое пожелание прочитает уже после матча.       Катя решилась. Нашла в телефон номер, подписанный «Лука Модрич», и открыла сообщения. Быстро напечатала всего одну фразу:       Удачи в сегодняшнем матче. - Подпишись, что это ты, - Алена заглянула ей через плечо.       Но Катя покачала головой, нажала кнопку «отправить», и отложила телефон в сторону.       Потекли мучительные минуты.       Одна. Вторая.       Телефон пиликнул.       Едва не опрокинув кружку с пивом, Катя схватилась за телефон. На экране высветилось всего два слова:        Спасибо, Катя.       Катя облегченно выдохнула и вдруг расплылась в широкой улыбке. Отбросив телефон на диван, она с энтузиазмом принялась накладывать себе на тарелку еду. - И это все, что ли? – недоуменно спросила Алена, подразумевая переписку. Катя кивнула, не прекращая улыбаться. - Понимаешь, он сохранил мой номер, - веско сказала она. – Пока что этого достаточно. - Смотри! – Алена ткнула в телевизор. – Вот они!       На экране показывали подтрибунное помещение, и обе команды, которые выстраивались параллельно друг другу, готовясь выйти на поле.       Игроки хорватской сборной уже выходили из раздевалки; Лука шел одним из последних. Уже у дверей он услышал, как его телефон, оставленный в шкафчике, громко пиликнул, оповещая о входящем сообщении.       Лука резко развернулся и направился к шкафчикам. - Эй, ты куда? – окликнул его Манджукич. – Нам на поле выходить через три минуты!       Лука не ответил; неверящим взглядом он смотрел в экран телефона. Катя… Вновь она как будто бы на секунду оказалась рядом, несмотря на огромное расстояние между Калининградом и Санкт-Петербургом.       Улыбаясь, Лука быстро набрал два слова в ответ, закинул телефон назад в шкафчик и почти бегом кинулся в коридор.       Там обе команды уже построились в колонны, готовые выйти на поле. Лука быстро занял свое место во главе хорватской сборной. - Улыбку с лица сотри! – крикнул ему Вида. – А то тебя болельщики не узнают. Ты ж обычно на поле выходишь чуть радостнее покойника. - Что такого случилось за эти две минуты, что у тебя рот до ушей? – подозрительно спросил Ракитич, стоящий следом за Лукой. - Катя написала, - негромко ответил ему Модрич. – Пожелала удачи.       Иван хмыкнул, но ничего не сказал. Лука усилием воли придал своему лицу серьезное выражение.       Спустя два часа, в сотнях километров от Калининграда, в маленькой питерской квартирке Катя и Алена досматривали по телевизору матч Хорватия-Нигерия. Едва прозвучал финальный свисток, Катя победно вскинула руки вверх. - Ура! Молодцы хорваты! – прокричала она. Рядом пьяно захихикала Алена. - Болела за них, да? - Еще чего! – мгновенно ощетинилась Катя, которая пьянела медленнее Алены. – Я болею только за Россию! За хорватов я… ммм… переживала. И то не за всех. Если бы Чорлуке кто-нибудь случайно разбил нос, я бы не расстроилась, - мстительно добавила она.       Алена снова захихикала.       На следующее утро Катю разбудил телефонный звонок. Алена, оставшаяся у нее ночевать, недовольно завозилась на диване. - Какой идиот звонит в девять утра в воскресенье? – пробурчала она, щурясь на настенные часы. - Понятия не имею, - со злостью ответила Катя, свесившись с кровати и шаря рукой по столу. – Но кто бы это ни был, я ему… Черт! Аленка, это главный! - Виктор Петрович? – недоуменно переспросила Алена. - Ну да! - Что ему надо в такую рань в выходной день? - Не знаю… - Катя смотрела на телефон, не решаясь брать трубку. Думаю, всем знакомо это неприятное чувство, когда начальство звонит в выходной день, и не знаешь, чего ожидать.       Наконец, она все же ответила. - Катя! – преувеличенно бодрый голос Виктора Петровича был слышен даже Алене на другом конце комнаты. – Ты чего так долго не берешь трубку? - Я сплю, - не скрывая недовольства в голосе, ответила Катя. По радостному тону главного редактора она поняла, что ничего плохого не случилось, поэтому можно слегка и обнаглеть.       Как и ожидалось, извиняться Виктор Петрович не стал. - Как ты можешь спать в такой день? – голос его излучал прямо-таки радиоактивную радость. - В какой? – нетерпеливо спросила Катя. - Вчера вышел номер с твоей статьей о хорватах! Неужели ты не смотрела? - Я оставила это удовольствие на понедельник, - осторожно ответила Катя. Она на самом деле не собиралась до понедельника заниматься хоть чем-то, что связано с работой. - Зря, зря, - Виктор Петрович выдержал эффектную паузу. – Катя, это успех! Чистый, стопроцентный успех! Твоя статья пользуется огромной популярностью! Рейтинги зашкаливают!       Катя облегченно выдохнула, широко улыбаясь. Она, конечно, не сомневалась, что статья получится удачной, но чтобы настолько! Такого успеха она не ожидала.       Алена, слышавшая весь разговор, показала Кате два больших пальца. - Я рада, - вежливо сказала Катя в трубку. - А я-то как рад! – продолжал главный редактор. - Со вчерашнего дня на электронную почту редакции приходят письма просто в невероятном количестве. Читатели требуют продолжения!       Катя замерла. - В связи с этим, - Виктор Петрович перешел на деловой тон и перестал кричать в трубку. – У меня к тебе следующее задание. Оно для тебя не ново. Ты возвращаешься в «Лесную рапсодию».       Катя вскочила с кровати. Внутри у нее будто бы лопнул шарик с веселящим газом, и она чувствовала, как ее начинает распирать изнутри чистое, незамутненное счастье. - Когда? – севшим голосом спросила она.       Скажи Виктор Петрович: «прямо сейчас», и она кинулась бы в «Лесную рапсодию» прямо сейчас. - Завтра утром, - последовал ответ. - Хорошо, - сдерживаясь, чтобы не заорать от счастья, сказала Катя. – А надолго? - В среду хорваты улетают в Нижний Новгород на матч. Так что, до среды ты пробудешь там. Но во вторник вечером ты должна будешь присутствовать на матче Россия-Египет, здесь, в Санкт-Петербурге. - Я поняла, - кивнула Катя. - Вот и чудненько. Статью о матче открытия совместишь со статьей о матче Россия-Египет. Она должна будет выйти в ближайшую субботу. Насчет новой статьи о хорватах подумаем, скорее всего, в ближайшем выпуске для нее просто не будет места. В любом случае, я тебя проинформирую. - Понятно, - снова кивнула Катя. - Ну что ж, тогда удачи, Екатерина, - пожелал Виктор Петрович и отключился.       Катя медленно опустила руку с телефоном. - Ну? Что там? – Аленка, не слышавшая последнюю часть разговора, нетерпеливо подпрыгнула. - Я возвращаюсь к хорватам, - прошептала Катя, до сих пор не веря в свою удачу. - Да ладно?! Надолго? - На три дня. - Черт, Катюха, таких совпадений не бывает! – завопила Алена. – Это судьба дает тебе шанс! Только в этот раз, прошу, не упусти его! - Я постараюсь, - отстраненно ответила Катя, и вдруг, радостно расхохотавшись, принялась прыгать на кровати. - Жизнь прекрасна, Аленка! – вопила она. – Россия выиграла, Хорватия выиграла, а теперь я возвращаюсь к ним! Ты не представляешь, как я по всем ним скучаю. По Ракитичу, Манджукичу, Субашичу, да даже по Виде! Я думала, больше не увижу их, а теперь завтра я снова поеду туда!       Алена с подозрением смотрела на Катю. Та выглядела так, будто слегка тронулась умом. - Ну и Модрич, конечно же! – продолжала Катя. – Ты не представляешь, какой он… он такой… ну, в общем, я таких мужиков до него не встречала!       Алена подавила язвительный комментарий, родивший вдруг в голове. - Дай Бог тебе не упустить такого мужика, - вполголоса пробормотала она.       Не слыша ее, Катя помчалась на кухню и загремела там чайником, попутно закуривая сигарету.       Поняв, что в этом доме поспать сегодня больше не удастся, Алена побрела за ней. - Слушай, Кать, - вдруг начала она, появляясь в дверях кухни, – а если бы главный сейчас позвонил тебе, и вместо хорватов отправил бы тебя на базу сборной России, как ты и хотела? Что бы ты делала?       Катя замерла над раковиной, спина ее окаменела. - Я бы поехала на базу сборной России, - ровно ответила она. – Я давно этого добивалась, и, в конце концов, это моя работа. - Понятно, - кивнула Алена. Ровный тон Кати мог обмануть кого угодно, и даже ее, но от нее не укрылось, что чайник, который наливала Катя из-под крана, давно наполнился и вода хлещет через край.       «А ведь тебя проняло», - прозорливо подумала Алена.       На следующий день все пошло не так с самого утра. Катя забыла с вечера завести будильник, и безбожно проспала. Она рассчитывала уехать в санаторий первым же автобусом, чтобы успеть к завтраку, но, когда она открыла глаза, на часах было десять тридцать утра, а за окном, вместо тяжелой зелени деревьев, по-прежнему были лишь серые дома Питера.       Твою мать.       Подскочив с кровати, Катя начала лихорадочно собираться, благо, что вещи она уложила еще с вечера. Завтракать она тоже не стала, прикинув, что окажется в «Лесной рапсодии» как раз к обеду. Все, на что она потратила драгоценные двадцать минут сборов – это сигарета с чашкой кофе, да попытки привести волосы в более-менее божеский вид.       На ресепшене в санатории ее приветствовала все та же вежливая девушка с холодными глазами. - Ваша комната по-прежнему номер пятнадцать… Вот ваш ключ, - она положила на стойку перед Катей ключ.       И теперь Катя стояла перед входом в столовую, разглядывая такую знакомую дверную ручку с небольшим сколом на конце. «Ну, ты ведь так рвалась сюда, - подбадривала она себя. – Чего же ты медлишь?».       Из-за двери доносились обрывки звуков – стук столовых приборов по тарелкам, одиночные возгласы, изредка смех.       А вдруг они не ждут? Вдруг забыли? Вычеркнули из памяти, едва она скрылась за порогом санатория пять дней назад?       «Ты не узнаешь этого, пока не войдешь».       Катя подняла руку, нерешительно взялась за ручку двери.       «Лука ждет. Не может не ждать».       Дверь отворилась тихо, без скрипа; Катя шагнула внутрь.       Она вдруг ясно вспомнила, как вошла сюда в первый раз. Это было всего десять дней назад, но казалось, что прошла уже целая вечность. Катя хорошо помнила, какие эмоции испытывала тогда – недовольство, легкую неприязнь, волнение.       Теперь же она была искренне рада сюда вернуться, да и волнение, которое она испытывала, было уже совсем другого рода.       Катя вошла тихо, пока что ее никто не замечал. Она оглядела столы, ища знакомые лица. Вот Модрич – сосредоточенно ест, не поднимая взгляда, а сидящий рядом Вида что-то усердно рассказывает ему, совсем забыв о еде. Вот Ракитич с Манджукичем, сидят напротив друг друга и о чем-то громко спорят, а Субашич периодически смеется над ними и изредка поддакивает Ивану.       Катя улыбнулась. Будто бы никуда и не уезжала, и не было этих пяти дней, в течении которых ее съедала тоска и уныние. - Всем привет! – громко сказала она, направляясь к столу. - О, Катерина! – первыми ее заметили Марио и Иван. – С возвращением!       Катя пошла вдоль стола. Кто-то здоровался с ней, кто-то просто кивал, были такие, кто и вовсе не обратил внимания – за пять дней пребывания здесь она познакомилась далеко не со всеми.       Златко Далич хмуро кивнул в ответ на вежливое Катино приветствие. - Лука! – громко сказал Вида, поздоровавшись с Катей. – А хочешь, Ведран скажет тебе, как будет по-русски: «Я соскучился по твоей клевой заднице?» - Пошел ты! – беззлобно отозвался Модрич и обернулся к Кате. – Привет… - Привет… - Катя нерешительно притормозила, не зная, что еще можно сказать из всего того, что крутилось у нее в голове. - Рад тебя видеть, - глядя ей в глаза и улыбаясь, произнес Лука. - Взаимно… - кивнула Катя, вновь испытывая ощущение, будто тонет в его глазах.       С трудом отведя взгляд, она прошла дальше и села на свое место рядом с Иваном. - Мы читали твою статью, - сходу сказал он, едва она опустилась на стул. - Прям читали? – улыбнулась Катя. - Ну… Ведран читал и нам переводил… - История показывает, что стоит сомневаться в его знании русского языка, - съязвила Катя. - Да ладно тебе! – хмыкнул Марио. – Перестань уже обижаться на него за ту шутку. - Так что насчет статьи? – перевела тему Катя. - Нам понравилось, - прямо сказал Иван. – Ты классно описала нас, и то, как мы тут живем. А самое главное – не написала о нас ничего плохого! - Да я ничего плохого о вас и не знаю, - удивилась Катя. - А, то есть, если б знала, написала? - Ты невозможный человек, Иван, - шутливо вздохнула Катя. – Ты опять меня подловил. - Как тогда, про сборную России, да? – ухмыльнулся Ракитич, и заметив, что Катя уже набирает воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, поспешил добавить: – Поздравляю с победой вашей сборной! Мы кстати, смотрели матч – ваши просто молодцы. - Вас тоже с победой, - в ответ сказала Катя. – И я тоже смотрела матч, и вы тоже молодцы.       Иван, Марио и Субашич, который хоть и не участвовал в разговоре, все равно прислушивался к ним, рассмеялись. - Катерина, - вдруг серьезно сказал Ракитич. – Когда вчера Златко сказал нам, что ты снова приедешь, мы были рады. - Правда? – смущенно улыбнулась Катя. – Я тоже обрадовалась, когда мне позвонил шеф и снова отправил сюда.       Внезапно, как из-под земли, за Катиной спиной образовался Вида. - А уж Лука–то как был рад! – прошептал он Кате на ухо, кладя руки ей на плечи. – Всю ночь не спал, представляешь? Я-то знаю, мы живем через стенку. Аж стонал от счастья, и на кровати прыгал! - Да ну тебя! – против воли заулыбалась Катя, стряхивая с плеч его руки и, не удержавшись, посмотрела на Луку. Тот, поймав ее взгляд, изобразил жест «рука-лицо», явно зная, что Вида будет не Вида, если не спошлит.       Весь день Катя пребывала в эйфории от своего возвращения. Правда, к вечеру это состояние начало развеиваться, когда Катя сообразила, что в этот раз в ее распоряжении не пять дней, а всего три. Кроме того, завтра ей придется на весь вечер уехать – в Питере состоится второй матч сборной России – с Египтом, и она по-любому должна быть на стадионе. Вернется она, скорее всего, уже за полночь, и все что ей останется – это завтрак в среду утром и все. В обед хорваты уже улетят в Нижний Новгород на матч с Аргентиной.       На вечернюю тренировку Катя шла вместе со всеми. Лука шел рядом с ней, преимущественно молчал, только изредка касался пальцами ее ладони, будто бы желая взять ее за руку, но не решаясь сделать этого при всех.       Марио и Иван наперебой рассказывали ей о матче с Нигерией в Калининграде, и о том, как тренер, дабы избежать чудачеств Виды, решил лечь с ним спать в одном номере, чтобы тот все время был под присмотром.       Вида вышел из ситуации легко и изящно – напоил Далича до бессознательного состояния и, когда тот уснул мертвым сном, свалил из номера, предварительно сделав на своей кровати «куклу» - из вороха одежды скрутил что-то, напоминающее фигуру человека, и прикрыл сверху одеялом. - И где он был всю ночь? – со смехом спросила Катя. - Подцепил какую-то фанатку и пил с ней в баре отеля всю ночь, - ответил Иван. – Только, знаешь, что самое смешное? Она ему так и не дала… - Вот и не правда! – обиженно завопил Вида откуда-то сзади. – Это был самый шикарный секс в моей жизни! - И где же, интересно, происходил этот секс, если в твоем номере спал пьяный тренер? – поинтересовалась Катя. - В номере тренера, конечно, там-то было пусто, - как-то не очень уверенно ответил Вида, и затерялся в толпе, избегая дальнейших расспросов.       На тренировке Катя, как и раньше, сидела на первом ряду.       «Разве можно за каких-то пять дней так привязаться к незнакомым ранее людям? – размышляла она, наблюдая, как хорваты неторопливо пасуют друг другу мяч. – Я воспринимаю их всех как друзей, или как приятелей, по крайней мере, хотя, по сути дела, нас сводит вместе лишь работа. Но я давно уже не воспринимаю общение с ними, как работу… Мне комфортно с ними, и весело, и интересно, и… не помню, когда в последний раз я чувствовала себя настолько живой…»       Примерно с середины тренировки Лука сбежал и, поднявшись на трибуны, уселся рядом с Катей. - А как же тренировка? – удивилась Катя. - Справятся и без меня! – махнул рукой Лука. – Я же капитан команды, в конце концов, могу позволить себе и прогулять каких-то тридцать минут.       Он помолчал с минуту и негромко, чтобы не услышали на поле, сказал: - Я скучал по тебе, Катя. - Я тоже скучала, Лука, - грустно ответила она. - Мне было приятно, когда ты написала пожелание удачи перед матчем. - А мне было приятно, что ты сохранил мой номер, - улыбнулась Катя. - Ну ведь и ты мой сохранила.       Оставшуюся часть тренировки они сидели молча, лишь изредка переглядываясь. Наконец, тренировка закончилась, и футболисты медленно потянулись к выходу с поля. Однако Модрич не торопился вставать. - Вы идете? – спросил у Кати и Луки Манджукич, остановившись напротив них. - Нет, не ждите нас, мы посидим еще, - ответил Лука. Марио, усмехнувшись, ушел. - А как же ужин? – всполошилась Катя. – Мы же пропустим его! - Ты так сильно хочешь есть? – удивился Лука. - Нет, если честно, совсем не хочу, - смущенно проговорила Катя. – Просто я боюсь, что если мы не поужинаем вместе со всеми, потом нас просто не покормят…       Лука рассмеялся, и его смех долго отдавался эхом над пустым полем. - Неужели ты думаешь, что нас оставят голодными? – отсмеявшись, спросил он. – Мы же не в концлагере! Да приди мы хоть в два часа ночи, они обязаны нас покормить. - Ты меня успокоил, - вздохнула Катя, откидываясь на спинку сиденья. - Расскажи, как ты провела эти пять дней, - попросил Лука.       Катя начала подробно рассказывать, о том, как вышла на работу после командировки, как ездила в Москву на матч открытия, и о последних двух выходных. - Я должна буду присутствовать на всех матчах России в групповом этапе, - закончила она свой рассказ. – Такое у меня задание. - И завтра тоже? - Да, завтра мне придется уехать на весь вечер, - вздохнула она. – Вернусь поздно, а в среду утром успею лишь позавтракать вместе с вами, и вы уже улетите…       Лука молча кивнул, Кате показалось, что он что-то обдумывал.       Однако, когда она вновь заговорил, темой разговора был футбол.       Они принялись обсуждать прошедшие недавно первые матчи группового этапа. - …а вообще, - говорила Катя, отвечая на какую-то реплику Луки, - я считаю, что футбол – несправедливый вид спорта. - Это почему же? – с внезапным интересом спросил Модрич. - Ну вот смотри… - Катя задумалась, подыскивая подходящий пример. – Вот вы, например. Сборная Хорватии. В вашу сборную входят игроки различных мировых футбольных клубов. И вы, играя против друг друга, вынуждены играть друг за друга.       По удивленному взгляду Луки было видно, что он не понимает, к чему клонит Катя. - Ну, например, ты и Ракитич, - Катя решила привести наглядный пример. – Ты играешь за Реал, Иван – за Барселону. То есть, в матчах Реал – Барселона, вы играете друг против друга! - Ну да, - кивнул Лука, - и довольно часто. - Вооот, а теперь, вы оба в сборной Хорватии, и должны играть друг за друга! - Все верно, - согласился Лука. – Но в чем несправедливость?       Катя всплеснула руками. - Как в чем? В том, что это нечестно по отношению к вам, как людям! Еще пару недель назад вы были врагами, а теперь вы вынуждены быть союзниками, - Катя покачала головой. – Вот взять, к примеру лигу чемпионов, которая закончилась в мае. Я не знаю, как там все было, честно, я не слежу за европейским футболом, но представь, если бы в финале играли Реал и Барселона. То есть, ты и Ракитич. Против друг друга. И если бы Ракитич забил гол. Решающий гол в ваши ворота. Что бы ты чувствовал? И как бы ты встретился с ним сейчас, на чемпионате мира, когда вы играете за одну команду?       Лука помолчал. - Да нормально бы встретились, - осторожно сказал он. – В принципе, так и бывало много раз – он забивал нам голы, я забивал им… - Лука, - почти шепотом произнесла Катя. – Как так может быть? Насколько я знаю, Иван – не просто твой напарник по команде, но и близкий друг. Как вы можете дружить, когда большую часть времени вынуждены играть против друг друга? Да и не только с ним – со всеми остальными! Вы ведь почти весь сезон являетесь соперниками, как вы можете сейчас быть союзниками?       Лука внимательно посмотрел на Катю и вздохнул. - А ты идеалистка, - печально улыбнувшись, заметил он. – Идеалистка и максималистка. Ты относишься к тому типу людей, которые не признают никаких полумер. Либо все, либо ничего. Или друг, или враг. Или любовь, или ненависть – среднего не дано.       Катя отвернулась, слова Луки неожиданно поразили в самое сердце. - Мы не относимся к футболу так, - продолжал Лука. – Мы никогда никого не ненавидим за забитый гол, если он, конечно, был забит честно. Мы никогда не устраиваем вражды на фоне наших футбольных баталий. Да, на поле мы враги, но как только звучит финальный свисток, мы перестаем ими быть. И мы вновь друзья, родственники, товарищи по сборной, соотечественники, в конце концов… - Но как? – продолжала недоумевать Катя. – Ведь футбол – это вся ваша жизнь… - Футбол – это наша работа, - жестко сказал Лука. – Работа, когда речь идет о игре в клубе. А вот когда дело касается национальной сборной, это и есть жизнь. И если в клубных играх прощается все, или почти все, здесь не прощается ничего. Я не обижусь, если Ракитич или Манджукич забьют гол в ворота Реала. Но если кто-то из них подведет меня на поле, когда мы играем за сборную – ему не сдобровать.       Катя молчала, глядя вдаль. Она уже жалела, что завела этот разговор. Лука ободряюще коснулся ее плеча. - Ты рассуждаешь, как истинная футбольная фанатка, - сказал он. – За кого ты болеешь, кроме сборной России? За какой клуб? - За ЦСКА, - не оборачиваясь, ответила Катя. - Клубу ЦСКА повезло, что у них есть такая болельщица, как ты, - Лука притянул Катю к себе, обнимая ее. – А вообще, знаешь, ты первая кто говорит мне о такой несправедливости. - Это плохо или хорошо? – спросила Катя, расслабляясь, и кладя голову Луке на плечо. - Это значит, что таких, как ты, я раньше не встречал, - тихо говорит Лука.       Какое-то время они сидят в тишине, наблюдая, как на стадион опускаются сумерки.       Потом Лука легко проводит рукой по Катиным волосам, зарываясь в них пальцами, и осторожно тянет за них, вынуждая ее запрокинуть голову. - Я никогда не встречал таких, как ты, - шепотом повторяет он, и целует Катю, медленно, нежно, будто бы никуда не торопясь.       Катя вцепляется руками в его плечи, сминая рукава футболки, притягивает Луку к себе настолько близко, насколько это возможно.       Они вновь целуются в сумерках на пустых трибунах, и Кате кажется, что все это сон, просто очередной сон, очередной сюжет того, как все могло быть хорошо, а ведь этих сюжетов Катя напридумывала десятки за последние дни.       Но нет, это все реально, вот он – Лука, и запах его парфюма и его мягкие, чуть обветренные губы – все это на самом деле происходит с ней здесь и сейчас.       Лука отрывается от ее губ, шумно вдыхает, смотрит Кате в глаза, но из-за полумрака она не может рассмотреть его взгляда…       Он чуть наклоняет голову, и касается губами ее шеи, целует ее, прикусывая кожу зубами, и Катя отстраненно думает, что там могут остаться следы…       И пусть остаются.       Катя уже почти задыхается от этой незатейливой ласки, Лука скользит руками по ее спине, подхватывает под ягодицы, тянет на себя, и Катя, оперевшись коленом о сиденье, перекидывает ногу и садится к нему на колени, лицом к лицу.       Они вновь сливаются в поцелуе, возбуждение стучит в мозгу огромным молотом, прокатывается по позвоночнику, оседает где-то в пояснице, и Катя шипит от удовольствия, когда теплые руки Луки оказываются под ее футболкой; когда его теплые пальцы впиваются в ее кожу на спине, наверняка оставляя синяки…       Катя, не разрывая поцелуя, наощупь находит воротник его футболки, оттягивает его, стремясь добраться руками до голой кожи, царапает ногтями его ключицы. Лука дышит тяжело и прерывисто, потемневший взгляд выдает сумасшедшее возбуждение, которое он испытывает, и у Кати где-то на задворках сознания проносится мысль, что она готова отдаться ему прямо здесь и сейчас, на холодных жестких сиденьях пустого стадиона, как вдруг… - Не, ну вы бы еще потрахались прям здесь, - раздается совсем рядом насмешливый голос. – Вам кроватей в номерах мало, что ли?       Катя и Лука отрываются друг от друга, как ошпаренные, одновременно оборачиваются.       У самой кромки поля стоит Вида и весело смотрит на них.       Лука сквозь зубы произносит что-то на хорватском, Катя уверена, что это трехэтажный мат. - Домагой, какого черта? – шипит он. - Не кипятись, капитан, - Вида срывает с земли травинку, и крутит ее в пальцах. – Там вас все потеряли. Златко истерит, говорит, наша Катерина – засланная шпионка, которой поручено вывести тебя из строя перед предстоящим матчем… Так что скажи спасибо, что пойти поискать вас вызвался я… - Что, правда, что ли? – обиженно спрашивает Катя, вставая с колен Луки и оправляя задранную футболку. - Ну, в общих чертах, - Вида задумчиво покусывает травинку. – Но лучше сейчас вам вернуться.       Лука виновато смотрит на Катю. - Надо идти, - тихо говорит он. – Не стоит доводить до того, чтобы сюда приперся сам тренер.       Катя кивает.       Вслед за Видой они покидают поле.