Солнце в пасмурном городе

      В пятницу утром Катю вызвал к себе главный редактор. Он выложил на стол перед ней два конверта – один большой, плотный, и один поменьше, из обычной тонкой бумаги. - Это «Поле чудес»? – пошутила Катя. – Я должна угадать, в каком деньги? - В «Поле чудес» шкатулки, а не конверты, - назидательно произнес Виктор Петрович. – А где деньги, я тебе и так скажу. Вот здесь, - он показал на маленький конверт, - небольшая, так сказать, премия, за удачную статью. В завтрашнем номере выйдет твоя вторая статья о хорватах, и небольшая заметка о матче Россия-Уругвай. Надеюсь, они будут пользоваться у читателей таким же успехом. - Спасибо, - поблагодарила Катя. - Здесь, - начальник подвинул к ней большой конверт, - билеты в Москву и обратно, пропуск на матчи плей-оффа и квитанция на командировочные. Из Москвы ты вернешься в понедельник днем, так и быть, на работу можешь прийти во вторник. - Спасибо! – снова сказала Катя, забирая оба конверта. – Да, Виктор Петрович, можно мне сегодня пораньше уйти? Я уже все дела закончила, текущих статей у меня нет. - А причина? - Мне… эээ… к маме в деревню надо съездить. Давно у нее не была. Я бы поехала завтра, да в воскресенье уже уезжать в Москву… - наспех придумала Катя, молясь, чтобы Виктор Петрович не спросил, что она делала в те два выходных, которые он ей дал в начале недели. - К маме? В деревню? Ну-ну… - главный редактор явно ей не поверил. – Ну хорошо, можешь уйти сегодня пораньше. - Благодарю! – выпалила Катя и, подхватив конверты, поспешила смыться из кабинета начальника.       Уже в коридоре она почувствовала укол совести – она давно не ездила к маме, последний раз была у нее в начале июня, еще до своей первой командировки на базу хорватской сборной. Правда, регулярно с ней созванивалась.       Вот и сейчас, стремясь заглушить свою совесть, Катя достала телефон, и, свернув в курилку, позвонила матери.       Они болтали о всяких пустяках минут двадцать, потом вдруг мама сказала: - Катенька, у тебя такое хорошее настроение последние дни! Как не позвонишь, всегда улыбаешься, шутишь и вечно куда-то бежишь… Ты там не влюбилась, часом, в кого-нибудь?       А ведь, кажется, влюбилась… - Да нет, что ты, мам, в кого мне влюбляться… - после неимоверно долгой паузы протянула Катя. – Я ведь вся в работе, света белого не вижу – мотаюсь по всей России на футбольные матчи, а после, не поднимая головы, пишу статьи…       Но мама напирала, как танк: - Ну вот может там и нашла себе кого-нибудь, на своей работе!       Ну вот почему мамы всегда все знают, будто предчувствуют? - Нет, мам, - твердо сказал Катя. – Никого я себе не нашла, а такая счастливая я из-за чемпионата мира. Ты же знаешь, как я люблю футбол! А тут турнир мирового масштаба в нашей стране. Тем более, наша сборная показывает отличные результаты! Поводов для радости хоть отбавляй! - А, ну да, - согласилась мама, но, кажется, не очень поверила.       Катя и сама не знала, что заставляло ее молчать. С мамой она всегда была в хороших отношениях, почти никогда ничего не скрывала, а тут… Просто почему-то язык не поворачивался рассказать.       Ну в самом деле, как это скажешь: мама, у меня вроде как отношения со всемирно известным футболистом. А мама скажет: а ты зачем ему нужна, простая журналистка, известному футболисту?...       Да и к тому же, Катя по-прежнему не позволяла себе даже мечтать о том, что их с Лукой отношения продлятся после того, как закончится чемпионат мира. Она воспринимала происходящее, как курортный роман, пылкий, страстный, фееричный, но, увы, скоротечный и бесперспективный.       Хотя все же, иногда, перед сном, или на не совсем трезвую голову, в воображение просачивались мечты, которые Катя как ни старалась, не могла отогнать.       Ровно в три часа дня Катя встала из-за своего стола, выключила компьютер и стала деловито собираться. - Ты куда так рано? – спросила у нее коллега по кабинету, Аня. - Надо. Главный отпустил, - коротко ответила Катя.       Она уже направилась к дверям, но тут ее буквально пригвоздил к месту вопрос Ани: - К хорватам своим поехала опять? - Моя командировка к хорватам закончилась больше недели назад. С чего бы мне к ним ехать? – холодно поинтересовалась Катя. - Вот именно, что закончилась. А ты продолжаешь находится в их обществе, - Аня привстала за столом, и оперлась руками на столешницу. – Ты была на матче Исландия-Хорватия в Ростове, хотя тебя туда не направляли. После матча ты уехала вместе с хорватами. А на следующий день прилетела вместе с ними в Питер, и снова уехала с ними, на их автобусе. - Ты что, за мной следишь? – тихо и зло процедила Катя. - Нет, - ухмыльнулась Аня, - знаешь же, мир журналистики – большая деревня. На матче тебя видел один наш бывший сотрудник, который сейчас работает на другое издание. А в аэропорту Питера – Саша и Дима, они как раз улетали в Казань. - Ну и что? – устало спросила Катя, надеясь задавить Аню своим безразличием. - Может расскажешь, как это тебе удалось с ними так подружится? – в лоб спросила Аня. - Нет, не расскажу, - отрезала Катя, и развернулась было, чтобы уйти, но Аня не собиралась сдаваться. - Да стопудово ты с кем-то из них спишь! – выпалила она.       Катя оценивающе глянула на нее. - Завидуешь? - С кем вот только, интересно? – продолжала Аня. – Может с тем красавчиком, Манджукичем? Или с тем, из Барселоны, Ракитичем? А может, и с тем, и с тем, а?       И что я здесь делаю? И почему выслушиваю эту чушь? - С Видой, - брякнула Катя первое, что пришло в голову, и вышла из кабинета, хлопнув дверью.       Ну вот и зачем я это сказала? Можно ведь было просто послать Аню на хер, и уйти. А теперь она, та еще охотница за сенсациями, еще возьмет и напишет об этом статью. «Журналистка «Спортивной жизни» состоит в интимных отношениях с хорватским футболистом»…       «Ой, да пусть пишет, что хочет, - раздраженно подумала Катя. – Мы с Домагоем отшутимся, а главное, никто не узнает о том, что у меня с Лукой».       О том невероятно трепетном и нежном, что у меня с Лукой.       В «Лесную рапсодию» Катя приехала уже в шестом часу вечера. Зная, что футболисты сейчас на тренировке, она не стала заходить в санаторий, а сразу пошла на тренировочное поле.       Добравшись до поля минут за десять, Катя остановилась у входа, исподтишка наблюдая за хорватскими игроками. Они снова играли друг против друга, разбившись на две команды, и, кажется, сегодня они впервые решили сыграть серьезно, не дурачась.       Катя минуты две наблюдала за игрой, в основном, глядя только на Луку. Как он ведет мяч, отдает передачу Ивану, снова принимает мяч, обыгрывая Чорлуку… Как взлетают и опадают его волосы, в лучах закатного солнца снова отливающие золотом…       А ты, часом не влюбилась?       Катя вздохнула. Себе-то она давно в этом призналась.       Конечно, влюбилась.       За прошедшие два дня, что они с Лукой не виделись, она думала о нем, наверное, постоянно. Он звонил ей по вечерам, и в течении дня они переписывались ни о чем, и с каждой минутой Катя чувствовала, как все глубже и глубже увязает в этих странных, но неимоверно потрясающих отношениях.       Но, правда, сегодня, по дороге в санаторий, Катю ждало одно открытие, которое добавило ложку дегтя во всю эту эйфорию. Она, дабы скоротать время в поездке, стала просматривать в интернете турнирную сетку чемпионата мира, и обнаружила, что если в одной восьмой финала и Россия, и Хорватия выиграют, то в одной четвертой они будут играть друг против друга.       И теперь Катя усилием воли отгоняла от себя дурные мысли, мысленно споря с самой собой.       Да, может, Хорватия не пройдет в четвертьфинал…        Тогда они уедут из России уже послезавтра.        Нет, пусть уж лучше пройдут.        Может, Россия не пройдет…        Как это не пройдет??? Нет, пусть и Россия пройдет!        Тогда они будут играть против друг друга…       Неизвестно, сколько Катя бы еще так размышляла, но в этот момент на поле возникла спорная ситуация – Иван и Марио спорили, был ли офсайд. К ним присоединялись другие игроки, и на поле стоял невообразимый гвалт. Катя, с ее места у кромки поля, хорошо видела, что офсайд был – Манджукич оказался в штрафной зоне буквально на пару секунд раньше, чем Ракитич. - Был офсайд! – громко крикнула она, перебивая споривших игроков. К ней разом обернулись почти все…       Марио, Иван и Даниел приветственно замахали ей руками, Вида, стоявший неподалеку, кинулся обнимать ее чисто по-дружески, но был отодвинут твердой рукой Луки, который неизвестно как оказался рядом, еще полминуты назад будучи на другом конце поля. - Эй, Домагой, не лапай мою девушку! – весело крикнул он, сгребая Катю в объятия.       Вокруг послышалось удивленное: «О-о-о!».       Катя, кажется, даже покраснев, уткнулась лицом в его плечо. Он правда так сказал? Мою девушку? Ей не послышалось?       В любом случае, она не против.       В этот вечер не было матчей чемпионата мира – групповой этап уже закончился, плей-офф еще не начался, поэтому после ужина в общей комнате все занимались своими делами. Марио и Иван снова играли в карты, Даниел и Чорлука наблюдали за их игрой. Домагой как обычно залипал в телефоне, умудряясь, однако, слышать и видеть все, что происходит вокруг него. Лука и Катя некоторое время тоже наблюдали за игрой в карты, но потом это наскучило и Лука позвал Катю прогуляться.       Они некоторое время побродили по территории пансионата, но вечер выдался прохладный, и вскоре они вернулись. В общую комнату уже не пошли, не сговариваясь, отправившись в номер Луки.       Едва за ними закрылась дверь, Лука обнял Катю. - Я соскучился, - прошептал он ей на ухо, прижимая ее к себе и целуя. - Я тоже, - оторвавшись от его губ на секунду, ответила Катя, и вновь поцеловала его, скользнув руками под футболку.       Лука тяжело и прерывисто вздохнул, когда она ногтями впилась в кожу на его спине и сжал руками ее талию, прижимая Катю к стене всем телом.       Еще какое-то время они целовались, почти задыхаясь, не отрываясь друг от друга даже чтобы сделать вдох, потом Лука осторожно отстранился, и потянул Катю к кровати. Осторожно опустив ее на покрывало, он стянул с себя футболку, и лег рядом, запуская руку под ее рубашку и целуя в шею, туда, где еще совсем недавно виднелись следы их первой необузданной страсти…       В этот момент в коридоре послышались шаги и голоса – это хорваты расходились по своим комнатам, готовясь к отбою. - Готов поспорить на сотню, - послышался голос Виды прямо за дверью, - если сейчас постучать в комнату к Луке, оттуда два голоса обматерят на четырех языках! - Готов поспорить на сотню, что если ты сейчас постучишь к ним в комнату, ты точно просидишь на скамейке запасных до конца чемпионата, - хмыкнул Манджукич ему в ответ.       Не выдержав, Катя рассмеялась. - Придурки, - улыбаясь, прошептал Лука, впрочем, не прекращая целовать Катю и расстегивать ее рубашку.       Когда его пальцы коснулись ее голой кожи, Катя едва слышно застонала, запрокинув голову и закрывая глаза. Он то касался нежно, почти невесомо, то впивался пальцами, будто бы желая причинить боль. Но боли Катя не чувствовала, только неземное неимоверное наслаждение – не от самих прикосновений даже, а просто от осознания того, что рядом с ней человек, которого она действительно хочет. Всем телом, всем сознанием, каждой клеточкой – желает просто раствориться в нем и в его ласках…       Тем временем Лука уже стянул с нее рубашку и расстегивал джинсы; оставшись без одежды, Катя толкнула его на кровать, и, оказавшись сверху, стянула с него спортивные шорты.       Склонившись, поцеловала его, и медленно опустилась на его член. Лука застонал коротко, тихо, и обхватив Катю за талию, потянул на себя, входя в нее до самого конца.       Катя приподнялась и снова медленно опустилась, будто дразня его. Лука хотел было дернуть бедрами, подавшись вперед, но Катя удержала его. - Давай медленно, - прошептала она. - Я долго не выдержу, - так же шепотом ответил он.       Катя продолжала двигаться медленно, будто лениво, скользя руками по груди и по плечам Луки, оглаживая его руки, периодически сжимая запястья. Лука дышал тяжело, изредка постанывая, и то закрывая, то открывая глаза.       Кате хотелось растянуть этот момент, запомнить его навсегда – эту полутемную комнату, это прекрасное тело под ней, это феерическое наслаждение…       Наконец, Лука не выдержал. Дернул Катю на себя, вынуждая лечь на него сверху и, подавшись вперед бедрами, входя в нее до конца, прошептал: - Все, не могу больше…       Катя не успела ничего ответить, он начал двигаться в ней, так быстро, что у нее перехватило дыхание, она не могла дышать ни в такт движению, ни против него. Наслаждение накатывало волнами, слишком большими волнами, они уже перехлестывали через край терпения; чтобы не звучать слишком громко, Катя вцепилась зубами в плечо Луки, неосторожно прихватив и прядь волос… Но на самом пике все же не выдержала, и застонала в полный голос…       «Черт… кажется, это было слишком громко… Наверняка за стенкой все слышно. Вот уж кое-кто будет завтра хохмить за завтраком…» - мелькнула глупая, абсолютно не нужная сейчас мысль…       Тем временем, Лука перевернул Катю на спину и продолжил, впрочем, много времени ему не потребовалось – спустя буквально пару минут и он застонал сквозь зубы, уткнувшись в Катину шею.       Катя наблюдала, как сигаретный дым повисает в воздухе над балконом, медленно растворяясь в ночной темноте. Лука стоял рядом, обнимая ее сзади, и изредка морщился, когда дым попадал ему в нос. - О чем думаешь? – тихо спросил он, заметив, что Катя уже несколько минут отрешенно молчит. - Не знаю, - честно ответила она. – Ни о чем, наверное. - Совсем ни о чем? - Совсем. Только о том, что мне сейчас безумно хорошо. С тобой хорошо. - Мне тоже с тобой хорошо, - зарываясь носом в ее волосы произнес Лука. – Жаль, что завтра ты уже уедешь. - Ну и ты тоже уедешь. - Ты можешь поехать со мной в Нижний Новгород, - сказал вдруг Лука. - Ты же знаешь, что не могу, - вздохнула Катя. – Я должна в воскресенье быть в Москве. Матч Россия-Испания… - А если бы тебя не отправили туда по работе? И ты могла бы выбирать сама, на какой матч поедешь? Все равно бы выбрала Москву? - Конечно! – не задумываясь, ответила Катя. – Это же сборная России!       Повисшее молчание ей не понравилось. - Ты обижаешься? – осторожно спросила она. - Нет, - почти искренне ответил Лука. – Я же понимаю, что для тебя это важно. Просто, мне бы очень хотелось, чтобы ты была рядом со мной в этот день. Этап плей-оффа жесток – одно поражение, и участие в чемпионате прекратится… Я, конечно, верю в свою команду, но всякое может быть. Вдруг это последний матч для нас? - Я вижу только один выход, - произнесла Катя. – Я могу сразу после матча России-Испании полететь к вам в Нижний Новгород. Как раз, пока долечу, вы отыграете матч. Ну, и там уже вместе разделим радость победы или горечь поражения… - Но тогда ты пропустишь сам матч! – воскликнул Лука.       Катя обернулась и, положив руки ему на плечи, сказала, глядя прямо в глаза: - Ну ты ведь мне его расскажешь? Во всех подробностях? - Конечно, - Лука улыбнулся, как ей показалось, с облегчением, и добавил: - Я закажу тебе билет с Москвы до Нижнего Новгорода. А обратно сюда вернёшься вместе с нами.       Катя кивнула, опуская голову на его плечо. Так они и стояли, обнявшись, на балконе под светом сотен звезд на чистом ночном небе. И оба были счастливы, совсем не зная, что дни их счастья уже сочтены…       Разгладив несуществующую складку на футболке, Катя вновь придирчиво осмотрела себя в зеркале старого трюмо, что стояло в квартире тети Тани. В принципе, ничего нового она там не увидела – те же взъерошенные рыжеватые волосы, неизменная футболка российской сборной, и такой же шарф, наброшенный на плечи.       Продолжая разглядывать свое отражение, Катя намеренно тянула время, оставшееся до того момента, когда надо будет отправляться на стадион.       В душе царила некая обреченность.       Испания… Это вам не Египет с Саудовской Аравией.       Наши не пройдут. Не смогут.       Катя шикнула на саму себя, отгоняя предательские мысли.       Неожиданно на смену обреченности пришла надежда. А вдруг? Почему бы и нет? А вдруг мы пройдем Испанию?       Испанию…       Обреченность вновь подавляла надежду.       И почему-то ни волнения, ни трясущихся рук, ни предвкушения перед просмотром матча. Только два этих чувства, постоянно сменяющих друг друга. - Катенька, ты собралась уже? – в комнату заглянула тетя. – А ты точно сегодня улетишь сразу после матча? Может, все-таки останешься хоть на денек? - Не могу, теть Тань. Меня ждут в другом месте, - машинально ответила Катя, нервно теребя пальцами подол футболки. - Кто тебя ждет? И где? Ты же назад в Питер возвращаешься? – с удивлением спросила тетя.       Катя спохватилась, что чуть было не сболтнула лишнего. - Ну, в смысле, на работе меня ждут уже завтра, - торопливо ответила она, и направилась к входной двери. Конечно, это была неправда – билет до Питера, выданный ей на работе, был только на завтра. Но был и еще один билет, до Нижнего Новгорода, на сегодня…       Вот только сейчас это почти не радовало.       Когда Катя приехала на стадион, трибуны были уже полны народа, до начала матча оставалось совсем немного. Протискиваясь на свое место, Катя вдруг вспомнила свой сон, который приснился ей очень давно, хотя на самом деле, прошло всего лишь около месяца. Там были пустые трибуны, и страшный голос вещал, что никто больше верит в сборную России…       «Какой бред, - в сотый раз подумала Катя, оглядывая забитый до отказа стадион и тысячи людей в одежде с символикой их команды, - все в них верят. И я тоже.»       Однако, дожидаясь начала матча, Катя поняла, что настроение у болельщиков довольно-таки упадническое. Слыша обрывки разговоров вокруг себя, Катя поняла, что она не одна, кому присущи сегодня сомнения и неверие. Со всех сторон слышалось: - Это же Испания! - Да хоть бы счет был не слишком позорный. - Эх, хоть бы один гол забить… - А представьте, если победим? – послышался детский голос, принадлежавший мальчику лет десяти. - Мне б твою уверенность, - вздохнул отец мальчика, - только вот я, в отличие от тебя, разбираюсь в футболе…       Когда сборная России появилась на поле, болельщики приветствовали их бурными овациями. Катя, крича вместе со всеми, всматривалась в лица игроков. Холодные, непроницаемые выражения, ни одной эмоции, и вдруг ей на секунду показалось, что в некоторых взглядах сквозит та же обреченность.        А верят ли они сами в свою победу? – мелькнула страшная мысль.       После стартового свистка игра началась сразу жестко, испанцы теснили россиян, а те будто бы остерегались их, если не сказать, побаивались, играя пока что в основном в защите. Но защита удавалась им очень даже неплохо.       Катя сидела на своем месте, вцепившись руками в сиденье так, что побелели костяшки. - Ну же, ну давайте, давайте! – шептала она.       В этот момент ситуация у российских ворот обострилась, Рамос пытался пробить, но тут на его пути вырос Игнашевич, мяч ударился о его ногу и… залетел прямо в ворота, далеко от рук Акинфеева.       По трибунам прокатился разочарованный вздох.        Ну вот и все – стучала у Кати в мозгу отчаянная мысль, пока она наблюдала, как Акинфеев кричит на Игнашевича, а тот даже не пытается оправдываться, лишь разводя руками… - Да ладно, один-ноль не страшно! – крикнул кто-то в толпе зрителей. – Отыграются! Рос-си-я! Рос-си-я!       Катя подхватила всеобщее скандирование, бессмысленно думая, что вот если бы от силы ее голоса зависела победа…       Но в следующие двадцать минут сборная России стала играть оживленнее, все больше перехватывая у испанцев инициативу и даже близко не подпуская к своим воротам.       На трибунах оживились.       Когда на сороковой минуте судья назначил пенальти в ворота Испании, болельщики вскочили на ноги. Все прекрасно понимали, какой это шанс.       Дзюба сосредоточенно вышел к одиннадцатиметровой отметке и… - ДАААА!!!!       Рев трибун хлестнул по ушам, теперь все вернулось к началу – равный счет и равные шансы. Крича и хлопая, Катя смотрела, как обнимаются на поле российские игроки, как Дзюба исполняет свой коронный жест перед зрителями и как вечно недовольный Черчесов победно потрясает кулаками в воздухе, расхаживая вдоль кромки поля…       Во втором тайме все продолжается, Россия активно наступает, правда, пока безрезультатно. Примерно с середины второго тайма Катя вдруг чувствует, как неуловимо изменилась атмосфера на трибунах – глядя на то, как испанцы безуспешно пытаются пробить защиту соперников, в нашу сборную снова начинают верить…       И сами футболисты будто изменились – с каждой прошедшей минутой матча, они будто приобретают силы, вместо того, чтобы их терять. Испания становится ощутимо слабее.       На последних минутах напряжение возрастает до предела – если, не дай Бог, Испания сейчас забьет… Но нет, звучит свисток – основное время сыграно, а впереди два дополнительных тайма по пятнадцать минут.       Катя прыгает и кричит вместе со всеми, поддерживая свою сборную, теперь уже всем ясно – у них есть шанс победу, и очень большой.       Тренер испанцев задумчиво ходит вдоль кромки поля, его лицо выражает крайнюю озабоченность – а ведь еще в начале матче улыбка не сходила с его лица, видимо, он считал, что победа уже у них в кармане.       Два дополнительных тайма проходят также напряженно – Испания по-прежнему больше владеет мячом, но ничего не может поделать с обороной сборной России.       Страсти накаляются, напряжение в воздухе уже почти осязаемое, Катя понимает, что уже давно стоит на ногах, даже не пытаясь усидеть на месте. В какой-то момент она чувствует, что ее трясет, сердце бешено колотится – она давно не испытывала такого на матчах.       Она готова чуть ли не рухнуть на колени и молиться – ведь победа, еще пару часов назад казавшаяся недосягаемой, теперь вполне реальна…       Акинфеев красиво спасает свои ворота от пропущенного мяча – и крики вновь усиливаются…       Две минуты до конца. Наши держатся! Молодцы!       Одна минута!       Свисток.       На трибунах творится что-то невообразимое, крики и овации сливаются в один сплошной неразличимый гул, и Катя на конец-то позволяет себе глубоко вдохнуть.       Основное и дополнительное время сыграно, впереди – серия пенальти, которая решит все.       А серия пенальти, как известно – это лотерея, конечно, опыт вратарей здесь имеет немалое значение, но очень часто все решает его величество случай…       Пока игроки на поле обсуждают что-то с судьей, Катя опускается на сиденье. У нее совсем нет мыслей, нет эмоций, нет чувств, только одно бешеное желание – чтобы сборная России победила.       Болельщики снова скандируют: «Рос-си-я!», но у Кати нет даже сил чтобы присоединиться к ним. Она просто смотрит на поле, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони…       Наконец, серия пенальти начинается. Право ударить первыми выпадает Испании, и АндресИньеста забивает. Один-ноль.       Трибуны напряженно молчат.       Дальше – Смолов. Тоже забивает, один-один, болельщики кричат, но до победы еще так далеко…       Опять Испания, Жерар Пике, гол.       Катя судорожно выдыхает в ладони, которые держит возле лица.       Игнашевич. Точный удар, счет два-два. Трибуны кричат все громче.       Испания. Катя не видит фамилии игрока, он разбегается, бьет по мячу, Акинфеев падает на бок, выставляя руки вперед… иии… тащит! Тащит Игорь Акинфеев этот удар!!!       Катя подскакивает, подпрыгивает, кричит, вновь срывая голос, бешеная радость наполняет ее изнутри и выплескивается через край…       Тем временем Головин забивает, счет три-два в нашу пользу, и теперь всеобщее ликование уже вполне оправданно. Катя буквально чувствует, как весь стадион, весь город, вся страна замирает. Как с недавно обретенной верой люди всматриваются в происходящее, пока игроки на поле творят новую историю футбола.       Рамос забивает, но это уже никого не расстраивает – у нас еще один удар в запасе.       Следом Черышев, и тоже гол. Болельщики беснуются, счет четыре-три, и если Акинфеев возьмет следующий удар… - Поддержим Игоря! – кричит кто-то на трибунах сзади Кати, и вот уже все скандируют: - А-кин-фе-ев! А-кин-фе-ев!       Катя тоже кричит, уже почти хрипит, наблюдая, как сам Акинфеев в этот момент занимает место в воротах.       К одиннадцатиметровой отметке подходит испанец Аспас. - А-кин-фе-ев! – надрывается стадион.       Аспас бьет, Игорь неудачно заваливается вправо, но в последний момент успевает выбросить вверх левую ногу… Мяч, летящий точно в ворота, ударяется о его ступню и меняет траекторию… - ДААААААААА!       Как в замедленной съемке Катя видит, как вся сборная России срывается со своих мест, и несется вперед, сбивают с ног Акинфеева и валятся сверху…       И тут осознание приходит окончательно. - Сборная России в четвертьфинале! – вопит Катя, прыгая на месте, ее голос тонет в общем реве трибун...       Следующие несколько минут сливаются для нее в одну сплошную феерию – трибуны неистовствуют, скандируют «Россия» и «Акинфеев», Катя тоже кричит, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья, а на поле игроки российской сборной разворачивают огромный плакат с надписью: «Играем за вас!».       Спасибо вам, что вы за нас играете, спасибо нам, что мы за вас болеем…       Минуты с момента конца матча идут и идут, но вся команда все еще на поле, и болельщики не торопятся расходиться, чествуя своих героев.       Катя чувствует, что это исторический момент для отечественного футбола, и она по-прежнему не может унять ликования и счастья, которое так и рвется наружу.       Но все же она вспоминает, правда, не сразу, что ей скоро на самолет, и начинает потихоньку выбираться со стадиона, поминутно останавливаясь и оглядываясь на поле.       Это – победа, чистая победа, и чистое, незамутненное счастье…       Пошатываясь на подкашивающихся ногах, Катя наконец выходит на улицу. Шум вокруг стоит невообразимый, все, абсолютно все находящиеся на улице вокруг стадиона люди радуются и ликуют, и кричат, и обнимаются, и продолжают скандировать фамилии игроков и название своей страны…       Катя пробирается сквозь толпу, машинально вытирая тыльной стороной ладони слезы на щеках; в этот момент у нее звонит телефон. - Алло, - шмыгая носом, и чуть всхлипывая, произносит она. - Катя? – это Лука, голос его звучит взволнованно. – Ты что, плачешь? - Я? – Катя аж останавливается, и с удивлением замечает: - Да, кажется… - Почему? Что случилось? Ваши же выиграли! - Да… Поэтому и плачу, - всхлипывает Катя, и разражается рыданиями напополам со счастливым смехом. - Фух, ну и напугала ты меня, - облегченно произносит Лука. На заднем плане у него слышится голос Ракитича, который громко кому-то что-то доказывает. – Поздравляю с победой вашей команды! - Спасибо, - всхлипывает Катя. – У вас что, еще матч не начался? - Нет, но уж вот-вот, через три минуты выходить на поле, - Лука отвечает кому-то по-хорватски что-то вроде: «да, уже иду». - Желаю удачи! – искренне говорит Катя, совсем забыв, к чему приведет сегодняшняя победа хорватов. - Спасибо, - благодарит Лука – Ты прилетишь? - Да, конечно, - Катя спохватывается, что до самолета осталось не так уж много времени, и прибавляет шаг. – Сейчас заберу вещи и сразу в аэропорт. Я позвоню, как только приземлюсь. - Можешь сразу ехать в отель, тот же самый, в котором мы и в прошлый раз жили, но адрес я тебе скину на всякий случай, - Катя слышит, как скрипит липучка на ткани и понимает, что Лука повязывает на руку капитанскую повязку. - Хорошо. Удачи еще раз. Целую тебя… - И я тебя.       Катя не ожидала, что матч продлится так долго, поэтому сломя голову мчится к тете домой за своими вещами, потом, также быстро, в аэропорт. Но несмотря на спешку, она не может не заметить, что люди празднуют нашу победу повсюду. Везде разговоры только об этом – на улицах, в такси, в аэропорту, в самолете – все обсуждают одну из самых ярких побед в истории российского футбола. И Катя по-прежнему находится в этом состоянии эйфории, она будто бы впитывает в себя эмоции других людей, они смешиваются с ее собственными, и иногда ей кажется, что она просто лопнет от невыносимой радости…       До Нижнего Новгорода лететь всего час с небольшим, но рейс задерживают и поэтому Катя попадает туда почти полтора часа позже запланированного времени. На часах уже около двенадцати ночи, матч Хорватия-Дания наверняка уже давно закончился. Катя включает телефон сразу, как только выходит из самолета, но там нет ни одного сообщения Луки или пропущенного вызова. Странно…       Она принципиально не заходит в интернет, пока едет в такси до отеля, она хочет узнать исход матча из первых уст.       Как бы ни закончился матч, все игроки хорватской сборной наверняка в общей комнате, туда Катя и отправляется сразу, как только приезжает в отель.       Уже из-за двери она слышит громкие и радостные голоса, смех и выкрики, и понимает:       Хорваты тоже выиграли.       В этот момент дверь распахивается, на пороге стоит Вида, с бутылкой в руках. - О, Катерина! – вопит он, и оборачивается в комнату, - Лука, твоя Катерина приехала!       Катя отодвигает его с порога и кидается навстречу Луке. - Катя, мы выиграли! – кричит он, обнимая ее и слегка приподнимая над полом. – Мы в четвертьфинале! - Поздравляю! – радостно выкрикивает Катя, и, чуть тише, добавляет: - Мы тоже.       Лука отстраняется, слегка настороженно смотрит на нее, и порывается что-то сказать, но тут подскочивший Иван обнимает их обоих сразу, крича о том, что Хорватия победила, и увлекает в глубину комнаты, в самый разгар веселья и празднования.       Они вместе празднуют победу – хорваты - свою, Катя – свою, ну и за них она конечно тоже очень рада. Она не позволяет себе думать о том, что будет через неделю, когда начнётся четвертьфинал.       «Будь, что будет, - говорит она себе, - главное, что сейчас мне хорошо, Лука рядом, и ему тоже хорошо».       Они празднуют долго, уже давно глубокая ночь, но никто и не думает расходиться. Катя смотрит на Марио и Ивана, которые, обняв друг друга за плечи, наперебой говорят какие-то поздравления Субашичу, а тот, слушая их, молча пьет мелкими глотками виски из бокала.       Ему сегодня можно отрываться по полной – он выдержал тяжелейшую серию пенальти, для хорватов он сейчас, как Акинфеев для русских.       Вида, сидя рядом с Катей, пересказывает ей матч, Лука, сидящий с другой стороны от нее, шутливо возмущается – он сам хотел рассказать ей его во всех подробностях.       Наконец, Домагой прерывает рассказ, и говорит: - Ну что, Катерина, как насчет нашего спора? Кто кого перепьет, а? Готова?       Катя быстро думает, что и так уже много выпила, даже слишком, но гордость не позволяет отказаться. - Готова! - Тогда пошли за стол! – Домагой встает с дивана, Катя поднимается было за ним, но Лука хватает ее сзади за футболку и дергает назад. - Нет уж! – с напускной строгостью говорит он. – Домагой, найди себе другую жертву. А Катя мне нужна сегодня живой, - и он обнимает Катю за плечи, притягивая к себе.       Вокруг все понимающе смеются, Вида начинает было возмущаться, но его перебивает Манджукич: - Иди вон Далича перепей! Кстати, тебе это ни разу еще не удавалось! - Точно! Златко! – Домагой разворачивается на сто восемьдесят градусов, выискивает глазами тренера и, подхватив со стола бутылку, направляется к нему. - Пойдем отсюда, - шепчет Лука Кате на ухо.       Едва оказавшись в номере, Катя буквально набрасывается на Луку. В крови бурлит алкоголь и бешеные эмоции, оставшиеся после матча. Лука испытывает то же самое, и поначалу страстно отвечает на Катины поцелуи, но потом осторожно произносит: - Подожди, Катя. Нам… надо поговорить. - Прямо сейчас? Может потом? – Катя не останавливается, расстегивая рубашку Луки. - Нет, лучше сейчас, - вяло сопротивляется Лука, позволяя Кате стаскивать с него рубашку.       Катя толкает его на кровать, чуть не рассчитав силы, и Лука падает, не удержав равновесия. Катя мгновенно оказывается сверху, сама стягивает с себя футболку и шарф, но Лука перехватывает ее руки, не давая дотянуться до пряжки его ремня. - Послушай, Катя, - снова начинает он, и Катя, наконец, замирает, внимательно глядя на него. – Ты ведь понимаешь, что в четвертьфинале мы будем играть против вас?       Помедлив, Катя кивает. Сейчас она меньше всего хочет об этом думать. - И в любом случае, - продолжает Лука, - кто-то выиграет, а кто-то – проиграет.       Катя думает, как смешно они выглядят со стороны – полураздетые, разгоряченные, в весьма откровенной позе и… обсуждают футбол.       Она наклоняется, прижимая руки Луки к кровати. - Лука, - шепчет она ему на ухо, - скажи, ты читал «Унесенные ветром»?       Он пару минут удивленно глядит на Катю, не понимая, к чему она клонит. - Ну… читал когда-то, - осторожно кивает он. - Так вот… давай подумаем об этом завтра, - тихо произносит она, приподнявшись, и глядя ему в глаза. – А еще лучше, не будем думать об этом до следующей субботы.       Лука смотрит на нее пару секунд, задумчиво закусив губу, а потом кивает. - Ладно, - говорит он. – Может, ты и права.       Осторожно высвободив руки, он крепко обнимает Катю. Он чувствует, что она стала ему очень дорога за это время, и понимает, что не хотел бы ее потерять.       Но скоро они окажутся по разные стороны баррикад.       На следующий день Катя вместе с хорватами возвращается в Питер. В самолете довольно тихо, в основном потому, что главный балагур Вида страдает с тяжелого похмелья, и поэтому молчит.       Катя с сожалением смотрит на него, сидящего от нее через проход. Он низко опустил голову, длинные светлые волосы закрывают лицо, и время от времени он прикладывает ко лбу холодную бутылку минералки. - Эй, ты как? – осторожно похлопав его по плечу, спрашивает Катя. - Отвратительно, - бурчит он, слегка повернув голову и глядя на нее сквозь волосы. - Так ты тренера-то перепил или нет? – улыбается Катя. - Да хер там! – Домагой убирает бутылку от лица и откидывается на спинку кресла. – Он вообще не убиваемый какой-то! Выпил больше меня, а с утра как ни в чем не бывало… И так каждый раз. В чем его секрет, не могу разгадать. - Может, активированный уголь? – предполагает Катя. - В смысле? - Ну, таблетки активированного угля. Говорят, если выпить их перед пьянкой, штук пять-шесть, алкоголь почти не будет действовать на организм… - Что, правда? – удивленно восклицает Вида, подскакивая на кресле. - Да, есть такое, - подал голос Чорлука с соседнего ряда. – У нас в «Локомотиве» ребята всегда так делают.       Лицо Домагоя выражало крайнюю степень негодования. - Где ж вы раньше были! – укоризненно произнес он, и погрозил кулаком куда-то в конец самолета, где сидел Далич со своими помощниками. – Ну, держись Златко! Теперь победа за мной…       Сидящие вокруг рассмеялись.       Когда они прилетают в Питер, уже почти вечер, и Катя думает, что как бы ни хотелось, ехать сейчас в «Лесную рапсодию» резона нет.       На выходе из аэропорта Катя и Лука, не сговариваясь, чуть отстают от всех.       Напряжение из-за четвертьфинала, повисшее было между ними вчера, сегодня почти исчезло. Оба решили просто не думать об этом, несмотря ни на что, и не портить себе настроение. Пока, вроде, получалось. - Когда ты приедешь ко мне? – тихо спросил Лука.       Катя задумалась. Завтра ей надо на работу, но… расставаться с Лукой надолго совсем не хотелось. - Завтра, - твердо сказала Катя. – Постараюсь свалить из редакции пораньше. Переночую у тебя, а с утра опять на работу. - Хорошо, - Лука улыбнулся и поцеловал Катю на прощание. – Я буду ждать.       Он направился к автобусу, ожидающему хорватских футболистов.       Катя смотрела ему вслед, думая о том, что за каких-то три с лишним недели он стал для нее дороже всего на свете.       Почти всего.