Bang Bang

      Оказалось, что в сексе с соулмейтом есть свои особенные плюсы. Брок даже не подозревал, насколько он фетишист до того, как осознал, насколько здорово понимать, что он может творить все, что угодно. Ведь своего соулмейта невозможно убить.       После первого раза, когда все тело Брока сотрясалось в мурашках, стоило ему и Джеку подумать об одном и том же, ему захотелось еще. И Джек позволял ему.       Джеку и самому, признаться, нравилось чувствовать, как по его спине скользит острие ножа, очерчивая лопатки и позвоночник. Было что-то мазохистское в том, как сначала напрягалось его тело, когда острие проходило под кожу и дальше резало ее, а потом расслаблялось, стоило горячей крови немного навернуться на ране. Джек не был мазохистом, но он солдат, привыкший к боли. Она для него почти что дом. Также как и командование Брока.       — Мое имя, — с каким-то странным нажимом произнес в одну из их встреч Рамлоу и обвел ножом многострадальным участок кожи на левом боку, где несмотря на многочисленные порезы ярко виднелось имя соулмейта.       — Твое, — согласился Джек и заметил, как Брока прошибло мурашками.       На плече у Брока был старый шрам, как будто-то от ожога. Джек оглянулся на него, а потом посмотрел на Рамлоу, чтобы удостовериться в том, что тот не против. Брок хмыкнул, и Джек развернулся на жесткой койке. Он провел руками по смуглому телу, а затем наклонился ниже и поцеловал этот самый шрам.       Джек знал, что Броку не нравятся подобные нежности, но также понимал, что они ему необходимы. Пусть бесится, пусть царапает его в ответ ножом, пусть не признает, но ему это необходимо. Тело Брока говорит за него, замирая и даря необходимый выплеск адреналина, позволяющий в последствии чувствовать себя куда лучше прежнего. Кто как не они знают, что такое вечно держать все в себе, контролировать каждую эмоцию, дабы не выдать себя.       — Я думал, ты захочешь вырезать на мне знак Гидры, — зачем-то сказал Роллинс, оставляя на плече Брока укус и тут же целуя его.       Брок толкнул его в плечо, заставляя опуститься спиной на кровать.       — Много чести, я не настолько фанат Гидры, я лишь работаю на нее. А твое тело принадлежит мне.       Все царапины, что оставлял Брок были не слишком глубокими и быстро переставали кровоточить — хватало лишь обработать перекисью. Какие-то более глубокие Рамлоу сам заклеивал большими пластырями. Джек был ему за это благодарен. Однако, чувства собственности он не ожидал.       Спорить Джек не собирался. В это время Брок вцепился одной рукой ему в бедро, второй уперся возле головы, сжимая складной нож и жестко поцеловал в губы, сразу глубоко забираясь языком. Роллинс сжал пальцами плечи Брока и со рвением ответил, закрывая глаза для концентрации.       — Ты же не веришь в родственные души, — Роллинс заметил, как от этих слов напрягся Брок, но от чего-то не остановился — Проникся?       Хватка на бедре стала болезненной, но хуже было то, что в глазах Рамлоу зажегся нехороший огонек. Обычно так Брок смотрит лишь на своих жертв или на Зимнего Солдата.       — Можно и так сказать, — в оскале усмехнулся Брок, а затем Джек почувствовал, как с него стаскивают штаны.       Он подчинялся. В этот раз они впервые занимались сексом лицом к лицу. С чего-то Броку захотелось видеть его, а Джек не задавал много вопросов. Он смотрел на то, как раскрасневшийся Брок двигался в нем, как на небритом подбородке проступает влага, как Брок дышит через приоткрытый рот и не позволяет прикасаться к себе.       Это не было нежным, это не было особо приятным. Это было просто странной необходимостью, как дыхание, как война. Резкие толчки сильного мужского тела в другое, более крупное, подчиняющееся. Не было стонов, лишь прерывистое дыхание, шлепающие звуки кожи об кожу и шорох постельного белья.       Когда очередной их раз закончился, Брок выдохнул и быстро отстранился.       — Проникся. Соулмейт, — выдохнул он, заваливаясь в бок.       А потом он сделал то, чего Джек не ожидал. Брок снова вытащил нож и надавил им над сердцем Роллинса. То ли он не рассчитал силу, то ли специально, но лезвие въелось довольно глубоко под кожу. Джек зашипел и ударил Брока, отталкивая его.       — Какого хре…       — Лежать, я сказал! — Брок грубо скрутил его руки и поднял вверх, фиксируя железной хваткой. — Все равно я не смогу тебя убить.       Джек зло посмотрел на Рамлоу, когда тот, полностью ограничив его действия, вновь приставил лезвие. Через пару минут на левой части груди, прямо над сердцем у Джека появились две перекрещивающиеся линии. Из них обильно текла кровь. Совершенно точно останутся шрамы.       — Теперь ты знаешь, что мой, соулмейт, — пренебрежительно хмыкнул Брок, отпуская Роллинса.       Джек коснулся пальцами вырезанной раны и зашипел.       — Придурок.       — Какой достался, возврат не принимается, — Рамлоу уже привычно нашел аптечку возле кровати. — Руки убери. Надо зашить.