Девятый район

      Джисон устало смотрит в небо. На улице еще светло, но солнце уже теряет свою прежнюю яркость. Хан подумал, что в такое время в городе уже бы начинали зажигаться фонари. В Девятом районе же они никогда не зажигались. Даже сейчас Джисон видит перед собой несколько разбитых фонарных столбов, лампочки которых уже очень долгое время не излучали свет. Отсутствие искусственного освещения по ночам делает город еще более похожим на давно забытое людьми место.       Но люди здесь живут. Джисон теперь тоже здесь живет. И Хан может с уверенностью сказать, что он чувствует себя здесь намного лучше, чем в огромном городе, в котором все торопятся. Торопятся жить. Джисон будто торопился, ведь все воспоминания о прошлой жизни он помнит как будто в быстрой перемотке. Здесь же все совсем по-другому. Он помнит каждый момент, помнит каждую секунду, прожитую в этом месте. Достаточно лишь закрыть глаза и он сможет даже прочувствовать каждую эмоцию, которую испытывал в последние дни…       Эмоции… Какие эмоции были у него, когда он без раздумий воткнул нож в тело своего родного отца? Джисон не хочет об этом думать. Но данные воспоминания не проносятся быстрыми кадрами как те, что он получил, живя в одном доме с родителями, посещая школу. Хан зарывается руками в волосы, стараясь думать о чем-нибудь другом.       Крыльцо с другой стороны здания-базы. Пошарпанные светлые ступеньки и поцарапанная небольшая крыша. Солнце медленно, но верно опускается все ниже и ниже. Легкий, но достаточно прохладный ветерок заставляет спрятать руки в карманы. Скрип двери прямо за спиной дает причину оторваться от созерцания вечернего пейзажа. — Крис-хён… — на выдохе произнес Джисон, не отрывая взгляда от пластырей на всех заметных частях тела, не прикрытых одеждой. Хан уверен, что под ней их еще больше.       Чан без слов сел рядом на одну из ступенек, доставая из кармана пачку сигарет. Он не стал предлагать закурить Джисону и будто в одиночестве выпустил изо рта первое облако дыма. Хан, почти не моргая, следит за каждым движением старшего, не прерывая успокаивающую тишину. — Если ты вдруг чувствуешь себя в чем-то виноватым, то ты не прав, — низкий голос Чана бьет по ушам младшего, что уже успели привыкнуть к тишине. — Хочешь сказать, что все произошедшее — просто случайность? — с ироничной усмешкой уточнил Джисон. — Хочу сказать, что жертва и соучастник — это не одно и то же, — все тем же спокойным голосом исправил его Крис. — Ребенок не должен винить себя в том, что совершили его родители. Даже если они это делали как бы ради тебя.       После этих слов Джисону стало легче и он даже смог в какой-то степени расслабиться. До тех пор, пока назойливые воспоминания снова не вломились в его уставшую голову. Хан прерывисто выдохнул. — Как думаешь, — начал он, — стоит ли переживать о том, что я сделал? — Я считаю, что поздно волноваться о тех поступках, что ты уже совершил, — Чан продолжал смотреть куда-то вдаль, разговаривая, будто сам с собой. — Но если забывать обо всем этом, то, в конце концов, перестанешь чувствовать себя человеком. У каждого человека есть моменты в жизни, которые он не хочет вспоминать, которые вызывают у него ужасно неприятные эмоции, но… Но это не значит, что в той ситуации он поступил неправильно. Ведь не бывает такого сложного выбора, который имел бы только один, абсолютно правильный вариант дальнейшего развития событий…       Чан, наконец, посмотрел на Джисона. Тот сидит с опущенной вниз головой. Не сказать, что по лицу младшего текут слезы, но он точно близок к этому. — Посмотри на меня, — уже слегка более ласковым голосом сказал Крис и взял лицо Хана в свои ладони. — Не бывает верного или неверного решения, как и не бывает чего-то, что будет полностью устраивать тебя. Просто возьми и прямо сейчас, тогда, когда на тебя не давит ограничение во времени, представь, что тебе снова нужно сделать этот выбор. Не ищи решения, после которого все было бы хорошо. Ищи то, в котором, на твой взгляд, меньше плохого.       Джисон смотрит в глаза Чана и прокручивает в голове тот момент снова и снова, снова и снова. Одна и та же страшная картина, одни и те же декорации, одни и те же люди. Сколько бы Хан не думал, сколько бы ни искал минусов в том, какие действия он предпринял на самом деле, они не смогли победить тот самый огромный плюс, который включал в себя то, что Чан жив. Больше его теперь ничего не волновало.       Джисон собрался с мыслями и снова вернулся в реальность, в которой Крис сидит рядом с ним и его лицо так близко, что поневоле Хан задержал дыхание. — Твое решение? — спросил Чан, не разрывая зрительного контакта. — Ты с самого начала знал, что оно не поменяется, да? — младший слегка язвительно улыбнулся. — Скажем так, по крайней мере, я надеялся на это.       Близко. Слишком близко. Джисон не понимал, как старший сумел сократить и без того крохотное расстояние между ними. Глаза подростка забегали в разные стороны. Чан мягко провел большим пальцем по щеке Хана, привлекая его внимание. Джисон сфокусировался только на Чане, во взгляде которого мелькнула нехарактерная для него, всегда такого холодного и рассудительного, нежность. Как только их губы соприкоснулись, Хан почувствовал дрожь по всему телу. Неспешные и осторожные движения губ, наконец, дали почувствовать подростку то, в чем он нуждался уже долгое время. Умиротворение. Ему так этого не хватало, что когда Джисон его получил, желание жить только одним этим моментом охватило его полностью.       Теперь Хан окончательно убедился, что готов посвятить всего себя этому месту, как и готов без остатка отдаться такому человеку, как Кристофер Бан.