Ичи-ни-сан

Утро было пасмурным и мокрым, словно дождь не прекращая лил всю ночь. Возможно, так оно и было. В целом, Кьёка после любого весёлого вечера на утро приходила в себя довольно быстро, не мучаясь ничем — сказывалось близкое знакомство с Нноиторой и Гриммджоу, да и Нэлл оказала на неё не самое последнее влияние. Однако, долгожданный день защиты диплома начался для девушки отнюдь не с чашки бодрящего кофе. Закостеневшая в неудобном положении шея отчаянно не хотела держать голову ровно по курсу, а на лежащих на столе руках отпечатались листы бумаги, во множестве своём усеявшие стол. Со стороны двери донесся тихий присвист. — Я подозревал, что вы не будете зря терять время, но не в моём же кабинете… Кьёка проморгалась, сфокусировала взгляд, и со скрипом повернула голову, попутно отметив, что Соуске, по крайней мере, спит не на столе, а в хозяйском кресле, куда он полез удобства подхода к тайнику ради. — О! Гин… — расплылась в улыбке девушка. — А у нас тут такое вскрылось… Она кивнула на разбросанные по столу бумаги и отлепила прилипший к руке листок. — Да я вижу, — со вздохом отлип от косяка двери Ичимару, проходя внутрь кабинета, и тряся друга за плечо: — Мы Хирако взяли. Это ему последние века не жилось спокойно — лавры великого учёного покоя не давали. — А мы разгадали природу тварей, — довольно протянул Соуске, открывая глаза. Он уже некоторое время прислушивался к происходящему, ничем себя не выдавая. Обозрев пространство вчерашнего мозгового штурма, он поморщился и перевёл взгляд на календарь. Некоторое время задумчиво созерцал его, а потом выдал: — а который час? — Полшестого утра, — поднял бровь Гин. — А в девять защита… — глубокомысленно изрек Айзен, все также не сводя глаз с помеченной красным цифры. — Ты ведь тоже в комиссии? — он перевёл взгляд на товарища. — Какая защита? — вытаращился на него Ичимару. — Её защита, — Соуске кивнул на задумчиво складывающую бумаги Кьёку, медленно нашаривавшую в сознании, где она вчера оставила свою диссертацию. По всему выходило, что на кафедре. Это внушало надежду. — Уже десятое что ли? — недоуменно вопросил альбинос и тоже уставился на календарь. — Десятое. Ксо... — Погодите о защите, — немного пришедшая в себя Кьёка, потянула к себе стакан с водой, выпила его, и ткнув пальцем в стопку листов сказала: — Помните, я рассказывала, как около тысячи лет назад люди испугались за свои жизни и стали искать способ не болеть и не умирать? И как это привело к краху цивилизации? Мне вчера подкинули документы чуть ли не с полным описанием всех экспериментов. Самое забавное, что это оригиналы. Гин подошёл ближе и задумчиво уставился на текст. — Ты читаешь на этом языке? — Вы, на самом деле, тоже раньше читали, Ичимару-семпай, — Кьёка невесело улыбнулась. — Только это было в прошлой жизни. Гин перевел задумчивый взгляд на девушку. Кьёка вздохнула, разгребла место рядом с собой, и похлопала по обивке дивана, приглашая генерала присоединиться. Айзен полез за очередной бутылкой. Брови Ичимару ещё больше поползли вверх: — Любопытно… Я и не знал, что там тайник. Слушая пересказ на два голоса событий швейцарской эпидемии, Гин все более и более иронично посматривал на своего напарника. — Меня, значит, не пустил, а сам… Кьёка покосилась на мужчин, усмехнулась и переместившись к шкафу, полезла за кофе. Чая у Ичимару с окончания вторжения не водилось. Ближе к восьми, разложив все отчёты и графики, выпив все имеющиеся запасы у Гина и отправив заглянувшего к руководству Киру за зернами, учёные собрались перебираться в Университет. — С этим ещё разбираться и разбираться, но для обоснования обвинения и подтверждения того, что то, что создавал в своих подвалах Хирако, и твари — суть одно и то же, хватит. Думаю, из Мукена ему выйти светит вряд ли, — поднялся с дивана Ичимару. — Жизнь длинная, — заметил Айзен. Он дописывал последние характеристики к упомянутым в отчете соединениям, которые не были раскрыты, но с которыми за время нахождения на посту главы Лас-Ночес не раз имел дело. Кьёка походя прибирала кабинет, не желая создавать Кире больше проблем, чем ему создаст его начальство. Утренние улицы были залиты светом. Идя по ним с давно — уже — знакомыми ей людьми, Кьёка думала о том, что никогда не знаешь, как повернётся твоя жизнь. Ещё два месяца назад текущего времени она и подумать не могла, насколько многограннен и взаимосвязан этот мир. Как действие, совершенное или не совершенное в прошлом, может повлиять на далёкое будущее — и наоборот. Ведь опергруппа 3-5 как раз этим и занималась, меняя в будущем прошлое, а в прошлом — будущее. Закончилась война, прошли годы, а суть исследований осталась неизменной. Теперь уже на базе кафедры. — Теперь твоя душа спокойна? — девушка с темно-фиолетовыми волосами отвернулась от окна и посмотрела на своего собеседника. Его льняная макушка торчала среди горы аппаратуры, характеризуя полную занятость хозяина. — Будет, когда за Хирако закроется дверь камеры. Но ты права, уже это — очень неплохой результат. — Тебе так скучно живётся в изгнании, что ты решил развлечь себя столь сложными интригами? — Йоруичи сложила руки на груди. — О, — Урахара поднял голову и улыбнулся. — Это был эксперимент, принесший, кроме того, отличный результат: один завистник обезврежен. Ичимару не выпустит его из своих рук, а Сой Фонг не даст уйти от наказания. А теперь, зная алгоритм, можно заняться претворением в жизнь остальных моих планов, а затем — кто знает? — может, и вернуться. — Вернуться? — С триумфом. — Тебя все ещё ищут, да и Хицугайя что-нибудь предпримет, раз уж встретился с Хирако и выслушал его. — Пусть. При попадании в определенное время и определенное место человек будет действовать определенным образом, в соответствии со своим характером и полученным ранее опытом. Опыт же, в свою очередь, это знание о том, как поступать в ситуациях, которые никогда не повторятся. Прописные истины, но все почему-то постоянно о них забывают. А еще, я теперь на сто процентов знаю, что просчитать это возможно. По кафедре плыл аромат заваренного чая, на часах было без пятнадцати девять. Кьёка в последний раз посматривала диссертацию, прикидывала, что конкретно она будет показывать на практической части. За шкафами негромко переговаривались преподаватели, собирающиеся вскоре расходиться по экзаменационным аудиториям — защита сегодня была у всех аспирантов, и комиссий было много, по числу ведущих программ. — Волнуешься? — рядом с девушкой опустился Ичимару, хотя, по идее, он должен был быть на своей кафедре. — Странное чувство, но, наверное, нет, — девушка подняла голову, смотря на — кого? преподавателя? Или уже просто старшего товарища? — Всё-таки всё это было слишком давно. — Целых две жизни назад, да? — Ичимару-доно, мне всегда кажется, что вы знаете и видите гораздо больше, чем, по идее, можете, — Суйгецу задумчиво уставилась на мужчину, пытаясь рассмотреть выражение практически скрытых веками глаз. — Точно ли вы не в курсе своих прошлых и будущих жизней? — Кто знает, — улыбка альбиноса искривила его губы. — Кто знает, о каком будущем и прошлом в курсе каждый из нас. — Думаете, они ветвятся? Временные линии? — девушка вскинула брови. — Вот это точно не то, о чем стоит думать накануне защиты диссертации, основанной на совершенно противоположенной концепции. — Но мы вернёмся к этой теме? Тот, кого не раз называли лисом, задумался. — Вернёмся, — улыбнулся он наконец. — Так или иначе, где-нибудь и в когда-нибудь. Свет полной Луны полосами лился с чернильного неба, выхватывая из мрака мерцающий огнями город. Его яркая аура сверкала подобно драгоценному камню в лучах солнца всеми цветами спектра. Было тихо. Тишина окутывала округу мягким одеялом, создавая поистине мистическую атмосферу. Кьёка Суйгецу стояла на крыше особняка, держась руками за парапет, и смотрела не отрываясь на блёклое ночное светило. — Соскучилась? — рядом раздался негромкий голос, и на парапет по обе стороны от девушки опустились знакомые руки. Волосы шевельнулись от дыхания стоящего позади мужчины. — Да… Когда видишь луну изо дня в день всю жизнь, а потом вдруг в прошлом она пропадает, появляясь лишь ночью, это сбивает. Также, как и отсутствие магии поначалу. Может, луна и магия взаимосвязаны? Ночью даже там мир ощущался совершенно по-другому. Рядом усмехнулись, и девушка почувствовала, как её обнимают — ночь прохладной не была, но так стоять стало в разы комфортнее. Кьёка расслабленно откинулась в руки человека, с которым её связали три жизни, убирая ладони с парапета и кладя их поверх обнимающих её, скользя по ним пальцами и слушая, как сбивается дыхание у её спутника этой жизни и, кажется, всех прочих. — Если ты хочешь свести меня с ума, сегодня отличный день, — шепнули ей на ухо. — Для этого всегда отличный день, — улыбнулась девушка, разворачиваясь. — Но ты прав, — сказала она, заглядывая в уже тёмные, почти чёрные глаза. — Сегодня отличный день. Девушка на мгновение замерла, разглядывая тонкие, почти фарфоровые черты лица того, кому она без зазренья совести отдала свою душу, и накрыла его губы поцелуем, ощущая, как её подхватывают и усаживают на парапет. Кьёка на секунду оторвалась, невесомо касаясь щеки возлюбленного, глядя ему в глаза. Луна как раз светила ей в спину, и Соуске видел выбранную им женщину в светящемся ореоле лунного света, сжимал её в руках, и на какую-то долю процента всё ещё не мог поверить, что ему всё-таки повезло встретить свою судьбу. Кьёка снова накрыла поцелуем такие знакомые губы, зарываясь пальцами в его волосы. Мягкие, сколько она их помнила, сейчас их трепал лёгкий ветерок, создавая прохладу, но им двоим было не до него. Между их жизнями проходили века, но неизменно они шли по ним рука об руку так или иначе. И никому никогда, кроме этих двоих, не было известно, в какой последовательности они предпочитали проживать свои жизни. — Ты станешь моим мечом? — Разумеется, капитан.